Однажды В Египте

~Египет

О, это была страна миллиона загадок!

Каждый день здесь сотни вёсел крепких лодочников врезались в воды Нила, и каждую ночь матери искусно плели детям сказки. Пока струился дым, текла на базаре болтовня. И люди пировали от того, что они дети священной земли, и боги радовались тому, что каждый день встаёт непобедимое солнце.

Жёлтый луч лёг на разливающийся Нил. Солнце, катившееся к горизонту бескрайней пустыней, окрашивало небо в оттенки шафрана. Гуляющий ветер легко поднимал песок и нёс его к далёким белым домам. Всё находилось в гармонии друг с другом: мутная вода просторной реки тихо журчала; влажные пальмы шелестом ветвей приветствовали наступающую прохладу; в блестящих, сменяющих друг друга волнах, стояли птицы, крутя головами. В зарослях брызгались крокодилы. Уставшие рабочие возвращались домой. Торговцы убирали товар с лавок, напевая под нос тягучие слова песен.

— Идёшь?

— Иду! — слышалось то там, то тут. Голоса людей гуляли по улочкам столицы.

Пестрели цветы. Маленькая шустрая пчёлка кружилась над ними, жужжа крылышками. Две женщины в длинных платьях не спеша шли по дорожке мимо.

— Ох, эти огни, дорогая, видели бы вы! Они говорят, что это божественное послание.

— Не радуйся рано, как бы это не оказалось проклятьем.

Они уходили всё дальше и дальше, а над цветами всё жужжала трудолюбивая пчёлка. Вдруг она умолкла, и над кустиком, средь шершавой белой стены, из маленького тёмного окошка, стал слышен девичий голос. Вы бы никогда не разобрали слова этой песни. Она была неземным, надиктованным откуда-то свыше сказом о чувствах.

Закатный луч отражался на розовой щёчке девушки. Она взяла в руки погнутый железный лист и повертела в руках, пока нечёткое зеркальце не вспыхнуло белым светом. Тут же ухватившись за край своего рваного льняного платья, она принялась натирать им его. Солнечные зайчики на стене стали ярче.

Девушка поставила зеркальце на плетёный из папируса стол и присела рядом. Снова тихонько запевая, она взяла гребешок и попыталась расчесать им непослушные волосы. В ржавом зеркале отражалось смуглое личико.

Послышались мягкие шаги, и в комнату заглянула женщина в скудном парике. Её старое узорчатое платье, знающее и пыльный ячмень, и глину, и запах рыбы, опоясывало пышную фигуру. Оголённые плечи были округлы, потная шея коротка. Во всём она казалась противоположностью девушки у зеркала. К прочему ещё и живот придерживала, потому как была беременна.

— Сестра моя, ты идёшь?

— Нет, — без энтузиазма ответила девушка и взяла со стола маленький глиняный флакончик.

— Вот чудная! Ася! — она наклонилась к девушке и вместе с ней посмотрела на застывшее отражение. — Там будет сама знаешь кто...

— Ох, и кто же! — вскрикнула девушка, со стуком поставив флакон. — Ах, точно! Всякий сброд.

Её щёки залились краской, и она отвела глаза к окошку.

— А я думаю иначе.

Её назвали Нефтидой в честь богини рождения и смерти, восхода и заката, магии и чар, что полностью соответствовало её характеру.

Женщина раскрыла кулак, в котором лежала скрученная бечёвка и крест.

Лицо Аси переменилось.

— Это же...

— О, да, узел Исиды, любовный амулет, — она заботливо надела его на шею сестры. — Боги рады священной земле и спускаются к нам. Наступили счастливые времена, Ася! Всё небо в огнях! Ты просто обязана это увидеть! А также повидаться с ним... Ох, сестра моя, пусть этот амулет привлечёт в твою жизнь настоящую любовь!

Ася мило улыбнулась, рассматривая подарок, но когда Нефтида произнесла слово «боги», её улыбка померкла. В них-то она верила, даже очень, но всегда считала, что боги никогда не показываются. На то они и боги. На то это и вера. Она не знала, кто постоянно спускается к ним в Египет на золотой колеснице, кому египтяне несут дары Нила, кому поклоняются. Но она точно знала, что они не истинные боги. Ей ещё так мама сказала. В детстве.

— Хи-хи, решил посмотреть как там мои прекрасные дочери, а они тут секретничают, — в дверях комнаты стоял тощий старик, широко улыбаясь редкими зубами. В одной руке он держал кривую трость, другой поправлял замотанный на голове платок.

Сестры тут же поднялись с места.

— Отец, вы идёте к богам? — с воодушевлением спросила Нефтида.

Ася с надеждой перевела на него взгляд, теребя подаренный талисман.

Старик вытянул сухие губы, но всё ещё продолжал улыбаться блекло-голубыми глазами. Как это бывает у умудренных возрастом людей, они смотрят так, будто уже всё знают наперёд, будто могут прочесть все твои мысли. Так же сейчас смотрел старик на Асю, будто зная, что от его незначительного ответа зависит вся её жизнь.

И он коротко кивнул.

***

*Пограничный дом

— Убери бластер, ты всё равно этого не сделаешь.

— Фаат, пожалуйста, как друга прошу, — она ласково прижала его ладонь к своей щеке.

— Капитан, я бы рад, но твой отец из нас...

Хатнос увидев, что Фаат собирается нажать на кнопку, решительно потянулся к панели управления.

— Что ты делаешь?!

— Откроем дверь, и нас заберут вместе с Лирой. Улетай, назад дороги уже нет.

Хатнос сидел в центре и наблюдал, как Фаат разворачивает ифетс. Большое, немного нечёткое голографическое окно позволяло видеть не только впереди, но и по сторонам. Фаат неряшливо щёлкнул несколькими рычажками, отчего в зале стало светлее, а подсветка на панели заиграла огнями. Тело, будто магнитом, притянуло к сидениям.

Фаат вновь погрузил пальцы в жидкий дисплей и, создав ровную волну, плавно ещё выше поднял ифетс. К ногам хлынула тяжесть, вниз побежали мурашки. Хатнос, привыкший к этому чувству, с безразличием смотрел на мелькающие за окном плотные стены базы.

Они покинули пограничный дом и мчались по лунной поверхности. Фаат свёл кулаки вместе — ифетс взметнул вверх и ускорился. Они оказались в открытом космосе. Время здесь словно остановилось.

В чёрной дали сверкнула опередившая их полоса. Все молча смотрели, как она исчезает на фоне голубой планеты.

Фаат прохрипел что-то невнятное и прочистил горло. Костяшки его кулаков стали белыми, рука от напряжения покрылась синими ветвящимися полосами. Хатнос с тревожность смотрел то на него, то на приближающуюся Землю.

***

~Египет

Звенели струны арф. Люди шумно выходили из города в открытую пустыню, где яркие вспышки, точно золотистые струйки, стекали по небесному куполу. Пальмы колыхали своими листочками, провожая египтян в дальний путь и желая им всего наилучшего.

Ася стояла с сестрой на небольшой площади. Нефтида качала на руках младенца, укутанного в тряпочку, и показывала толстым пальцем на огни. Старик сидел под навесом лавки своего друга, и вместе с ним пробовал свежее густое пиво.

— Не нравится он мне. Сколько раз повторять?

— Ну почему же? Высокий, сильный, из богатой семьи, да ещё и влюблённый в тебя по уши, ух! — она зажмурилась и вздохнула. — А ты всё в облаках витаешь, чудачка моя. Не успеешь оглянуться и навечно одна останешься. А я так хочу увидеть твоих детишек! — и она ущипнула Асю в бок.

— Ха-ха-ха! Тебе своих мало? Кстати, а где они?

— Ай, — она махнула рукой, — мальчишки, носятся где-то по пристани. Пойдём лучше, а то всё пропустим. Да, мой сладкий? И чего ты на меня так смотришь своими прекрасными глазёнками? Улю-лю-лю!

***

Ифетс входил в атмосферу Земли. Мимо пролетела вспышка, экраны, поддавшись ей, дрогнули. Фаат взглянул на Лиру, надеясь, что она ему лишь привиделась. Но нет, Лира мирно сидела на соседнем сидении.

Пролетевшая звезда неожиданно изменила свой курс и полетела обратно. Прямо на ифетс.

Фаат даже развернуть корабль не успел, как ярчайший свет закрыл беленою пространство. Ифетс закрутило как торнадо. Электроника сошла с ума. Сирена звучала в один тон с криками пограничников. Фаат вжался в дисплей, пытаясь дать на тормоза, но лишь увеличил скорость. Корабль перестал вращаться, и теперь они падали верх тормашками.

— Нет! Выруби нижние двигатели! Ты убьёшь нас! — зарычал Хатнос.

Фаат, весь побледневший от ужаса, вновь погрузил руки в дисплей. Нужно было жестом создать волну и быстро. Фаат взял волю в кулак и... потерял сознание.

— О, высший разум... Лира дёрни рычаг вверх и вниз.

Сидение больше не притягивало к себе Хатноса, и он потянулся к дисплею. Фаат очнулся, ошарашенно посмотрел, как поверхность Земли приближается к ним, и слова откинул голову. Хатнос быстрыми и отточенными движениями включил боковые двигатели, карту и, создав мощную волну, развернул корабль. Но они всё ещё падали.

***

~Египет

Люди смотрели на дождь из вспышек над пустыней. Свежий ветер дул им в спины, подталкивал вперёд и одиноко улетал навстречу падающим звёздам. Египтяне не решались идти дальше — страх неизвестности таился в их глазах. Влюблённые обнимались, семьи собирались ближе. Все они, устремляя взор к небу, молились, чтобы год был урожайным, чтобы их правитель был здоров, чтобы в семье царила гармония. О чём ещё могли желать простые труженики, как не о счастье? Где-то ворчали старухи. Позади, на крышах домов сидели писари, усердно фиксируя на глиняных табличках происходящее.

Ася рассматривала подаренный талисман. Глиняный крест, напоминающий Анх, с опущенными петлями по бокам и заклинанием на средней части. Он был привязан толстой кожаной ниткой за верхнюю петлю.

Кто-то подошёл сзади и нежно закрыл ей глаза шершавыми ладонями. Девушка робко коснулась талисмана, чувствуя, как юноша опустил голову к её плечу.

— Думала, я тебя не найду, танцовщица?

Ася не успела оглянуться на сестру, как он взял её за руку.

— Прогуляемся?

— Прогуляемся... — выдавила она из себя и посмотрела в сторону кривляющейся Нефтиды.

Он вывел её из толпы, туда, где бы их никто не застал. В вечернюю зарю ярко мерцали вспышки.

— Хороший вечер, не правда ли?

— Да...

— Красиво.

— Да...

— Ты тоже красивая.

— Да... Ой! То есть, спасибо... — девушка закрыла глаза ладонью, а после через щель между пальцами смущённо посмотрела на него.

Он захохотал.

— Ты такая милая. Нежная, как цветок лотоса и яркая, как эти божественные огни. Такая же загадочная.

Ася опустила голову. Горячие частицы песка просеивались между пальцами ног. Лоскутки оборванного льняного платья бились о колени. Он, другие, все кроме Аси ходили в париках из шерсти, и лишь её выгоревшие от солнца волосы теребил ветер.

Втянув воздух через ноздри, она подняла глаза на тёмное небо. Сначала дрогнули её брови, после вскочила она сама. Хотела было бежать, но развернулась и встала перед парнем.

— Я хотел тебе сказать...

— Прости, поговорим позже, — бросила она и, смотря в одну точку, отошла в сторону.

В небе блестел падающий ифетс. В толпе кто-то приставил ладони ко рту и громко закричал: «Летит золотая ладья!» Люди воодушевленно подхватили его слова.

Ася встала на бочку и, подтянувшись, уселась на крышу белого дома. Рядом, размахивая палками, бегали мальчишки. Один за другим они с разбега спрыгнули на песок и побежали за людьми.

***

— Хватайтесь за что-нибудь! — закричал Хатнос и хлестнул рукой по жидкой панели.

Пока за окном земля мешалась с небом, мифанец осторожно подался назад и упал в кресло. Всё, что мог сделать, он сделал. Теперь их жизнь зависела только от судьбы. Думая об этом, Хатнос до боли впивался ногтями в сидение.

— Мы умрём? Мы умрём! — душераздирающие вопли Птаха перекрывали вой сирены.

Хатнос выпал из реальности. Только в такие минуты он вспоминал, что родился смертным. И с каждой секундой, эта мысль всё сильнее укреплялась в нём. Ощущение неотвратимой гибели ледяной хваткой сковало дыхание. За окном стремительно приближалась земля. Голова шла кругом. Все вжались в кресла. Сердце бешено колотилось где-то у горла. Скорость нарастала.

И удар. Корабль рухнул в песок, а после покатился вниз по барханам. Темнота. Всё кряхтело и звенело, ифетс на миг озарялся светом и тут же зарывался под тонну песка. Пограничников выворачивало во все стороны. Хатнос рвал ногтями кресло, но так и не смог удержаться. Его выбросило вперёд. Твёрдый угол дисплея впечатался в лицо. Во рту стало влажно и солоно.

Когда всё утихло, какая-то часть корабля тут же сорвалась и съехала со скрипом. Птах нервно дёрнулся.

Жмурившийся от боли Хатнос осторожно поднял голову над жидким дисплеем. Вытерев нос, он посмотрел на дрожащие кровавые пальцы. Рядом задыхалась перепуганная Лира.

— К-какой же я дурак! — чуть ли не всхлипывая орал и ругался Фаат. — А ты? Ты! Ну что ты здесь забыла?! — он стукнул себя по лбу. — Вы... Точнее...

Лира возмущённо фыркнула.

— Верно! Следи за языком, пилот недоделанный!

Уголки тонких бровей Фаата вздрагивали всё чаще и чаще.

— Й-й... Я?

Между ними вдруг возникла голова Хатноса. Он, закрывая нос рукой, со слипавшимися глазами водил пальцем в жидком дисплее. Открыв экран с надписью «Состояние корабля», принялся читать огромный текст.

— Да! Ты-ы! Зачем за дисплей уселся, раз всё ещё боишься летать!

Щёки Фаата горели. Птах опустил голову и тихо заплакал.

— Я виноват, что пролетела вспышка?! Я виноват, что дочь моего шафрала решила шутки шутить?! Да ты сначала на себя посмотри, папина дочурка, а потом другим указывай!

Лира опешила от его слов, чем вызвала ухмылку у Фаата.

— Трусом был, трусом и останешься, как бы не кричал.

Ухмылка исчезла с лица Фаата. Казалось, в мыслях он кричал тысячи слов ей в ответ.

Птаха вытирал слёзы. Но никто не обращал на него внимания. Фаат и Лира, казалось, готовы были вот-вот вцепиться друг другу в глотки.

— Хватит, — мифанец с грозным видом закрыл экраны. — Мы живы, и это главное.

Фаат тёр переносицу, успокаиваясь. Лира теребила край одежды.

— Выйди. Мне нужно поговорить с Хатносом.

В образовавшейся тишине Фаат злобно переводил взгляд то на Лиру, то на Хатноса.

— Да летите вы все!.. — Фаат стукнул по двери, но она не открылась, и он снова выругался.

На второй раз дверь поддалась. Парень закрыл лицо платком на шее и исчез в песчаной стене. Птах выполз следом.

Песок за окном медленно оседал. Хатнос фыркал, не успевая вытирать ладонью хлынувшую кровь. Лира слегка развернулась к нему.

— Нет, — Хатнос, как ошпаренный, откинулся на спинку сидения с закрытыми глазами. — Сказал же не смотреть в глаза! — с яростью бормотал он. Ладонь сильнее прижалась к лицу. — Никогда... Никогда больше не смотри на меня, а лучше вообще держись подальше. Если не хочешь сдохнуть, конечно...

Лира заметила, как его рука на глазах стала тоньше, но решила не обращать на это большого внимания.

— Хатнос...

— Что Хатнос? — не выдержал он и распахнул глаза с фиолетовым огнём.

«Беги» — скомандовал всему телу внутренний голос. Лира не успела взвизгнуть, как мифанец тут же накрыл её ладонь своей. Страх рукой сняло. Буквально.

— Я понятно объяснил? — спросил он, смотря на неё уже чёрными, как уголь глазами.

Капитан коснулась груди, чувствуя, как ровно сжимается сердце, и вопросительно посмотрела на мифанца.

— Ну, ты же можешь меня вылечить.

— Лира...

Улыбка изогнулась в истерическую насмешку.

— Ты же мифанец! Все мифанцы так могут! Ты вообще понимаешь, что после той встречи я вижу мир иначе? Всё прозрачное, за мной попятам ходит огненный зверь! Мне страшно!

— Послушай.

— Я не хочу ничего слышать! Просто!..

Он сильнее сжал её ладонь и выдохнул жаром.

— Я... — парень остановился, долго думая, как продолжить, и, в конце концов, сказал: — Всё забыл. Потерял знания.

Лира закачала головой.

— Это не так плохо. Знания можно восстановить, у меня отец собирает информацию по мифанцам. Я помогу, я раздобуду...

Вот только она не знала, что Хатнос ей соврал. Раньше он говорил красиво: «Представьте птенца, которого не успели научить пользоваться крыльями... После он выпал из гнезда и попал в мир, где летать и не нужно — букашки сами ползают перед ним».

После осознания того, что он не пугает, а медленно убивает взглядом, он старался держать в себе мифанское пламя, избегать всего живого. Но попытки противиться природе оказались тщетны. Ему осталось лишь смириться с тем, что он неуч, что все эмоции должны быть под контролем, и что он будет вечно одинок, ведь каждая любимая девушка, пробудившая в нём страсть, рано или поздно сгорит в его объятиях.

Ему было стыдно сознаться Лире, что он никчёмен. И неизвестно, как бы она отреагировала, на то, что находится при смерти.

Лира чувствовала, как его рука холодела. Кровь уже давно перестала капать на ветровку. Вдруг он будто очнулся, открыл лицо, на котором полосами шелушились царапины. Огромные раны затянулись мгновенно. Парень начал вытираться рукавом.

Она молчала, а после, заметив, что песок совсем осел, открыла дверь. Хатнос смотрел, как и возле него поднималась вверх боковая стена. Тут же в ифетс подул прохладный ветер. Лира развернулась на сидении и свесила ноги, будто готовясь спрыгивать в песок. Он был ещё горячим, и от него веяло теплом. Впереди виднелась чёткая граница между пустыней и сиреневым небом.

— Я всё равно тебя не отпущу. И буду смотреть в глаза столько, сколько захочу. — Хатносу в этот момент она напоминала упрямого ребёнка. — Знаешь, а ты очень вовремя сбежал. Недавно в Империи ввели запрет на передвижение. Слышал о таком?

Хатнос качнул головой.

— Все саарфаи, где есть ручное управление, остановлены.

Хатносу сразу представилось, как он сидит в своём обездвиженном саарфае посреди бесконечного пространства, слышит новости с тонкого экрана и понимает, что единственным выходом остаётся позвать на помощь гала-полицию. Хитро придумано, ничего не скажешь. С порога проверят расу, законного начнут успокаивать, бережно подцепят и повезут домой, незаконного — расстреляют на месте. Теперь Хатнос уже видел, как гала-полицейские радостно тащат по космосу его саарфай, приговаривая: «на благо Империи». От этой картины его передёрнуло.

«А ведь если имперские корабли остановлены... вот почему везде говорилось, что двигатель не исправен! Они отключили его дистанционно... выходит, пока закон не отменят я не смогу улететь отсюда...»

— Империя называет это вынужденной мерой, борьбой с туристами, желающими побывать на планете не своей расы. Обеззараживание не справляется. А ещё подданные всё больше переселяются на нейтральные территории. Как по мне — отмазка. Я не понимаю, чем так ужасны незаконные, что Империя тратит столько сил на то, чтобы избавится от них. Что происходит, Хатнос? Понятно, почему мифанцев назвали опасными, здесь есть за что, но причём тут другие расы? Ведь они вполне безобидны. Может это со мной что-то не так, и только я нахожу это всё безумием? Ты понимаешь, для чего это делают. Объясни мне.

«А девчонка недурна... Но слишком любопытна, может нарваться на большие неприятности...»

— Знаешь, все незаконные задаются этим вопросом и ждут, когда рухнет Империя, поэтому, ты не одна.

Он понимал, что такой ответ её не устроил, но добавлять ничего не стал. На самом деле Хатнос и сам не знал почему.

Он всё также легко сжимал ладонь Лиры. Корабль отчего-то пришёл в движение. Лира испуганно посмотрела на Хатноса, а он на неё. Ифетс стал медленно съезжать по бархану, набирая скорость, а после замер на мгновение, будто задумавшись: «А стоит ли?», и ещё быстрее покатился вниз.

Никто не пострадал. Корабль лежал на боку. Хатнос вылез, и как только он сделал шаг — тут же зажмурился, чувствуя, как тёплый песок через сандалии коснулся кожи ног. По телу пролилась приятная волна, и царапины на его лице исчезли. Шаг. Тело будто наливалось эйфорией от ног до головы. Вместо мыслей царил один туман. Шаг. Сознание охватило непреодолимое желание коснуться песка. Ещё шаг. Он опустился на колени и сжал грязное золото в ладонях. Вдали слышались крики, а он завороженно смотрел, как медленно песчинки просыпаются сквозь пальцы. Из его глаз сами собой вырвались фиолетовые молнии. Мифанец тут же очнулся и, испуганно оглядевшись, так и застыл в недоумении.

Он давно не встречался с песком, а ведь его родная планета была покрыта им.

Со стороны не унимался чей-то голос. Мифанец поднял голову и увидел бегущего к ним Фаата.

— Эй, вы как? — сказал тот, подбегая к кораблю, из которого валил пар.

Хатнос махнул рукой и прилёг на каменистую поверхность. Фаат сел рядом. Никому не хотелось говорить. Лишь Лира, всё также сидевшая в корабле, наблюдала за пролетающими над головой вспышками. Золотистые и переливающиеся, они падали за горизонтом. Там, где за барханами песка начинался белый город, и откуда ветер так сладко нёс прохладу.

— Мы должны двигаться дальше.

Никто не ответил на её слова, но все были согласны.

— Вставайте, — скомандовала она, а после выпрыгнула из ифетса и побрела к ним. — Давайте-давайте, мальчики! Ну чего вы? Обиделись? Ну, да, я бываю иногда такой вредной. Но надо торопиться, пока не село солнце.

Она тянула их, подбадривала. И им это даже начало нравиться. Ей, кажется, тоже. Но сколько не лежи, корабль всё равно останется стоять на боку, поэтому надо было вставать и переворачивать его. Солнце и вправду быстро садилось на этой планете.

— Ну-ка, взяли! — слышались их голоса в бескрайней пустыне. Корабль лежал, изредка вздыхая паром. — Ещё раз, взяли! И! Взяли!

— Я хочу, чтобы мы действовали сообща, а не прятались друг от друга, — на какой-то попытке с надрывом сказал вспотевший Фаат.

— Этот разговор был личным, — процедила сквозь зубы Лира.

— Капитан, сейчас я говорил о корабле.

— Ах, какое унижение, прости, тебя всегда сложно понять, — Лира прижала горячий лоб к прохладному ифетсу. — Но возможно, я была слишком прямолинейна.

— Если это извинения, то и ты прости меня.

— Это очень мило наблюдать, но давайте уже перевернём его, — прервал их Хатнос.

Ифетс нехотя поддался и на следующую попытку с усталым гулом лёг как надо.

— Птах пошёл к вспышкам, надо бы его забрать, пока не ушёл далеко.

Хатнос сел на место пилота и погрузил ладони в светящуюся голубым цветом жидкость. Но тут же, будто что-то вспомнив, оглянулся на Фаата.

— Не против?

Фаат энергично закачал головой и сильнее прижался к заднему сидению.

Дисплей вновь заиграл огнями, будто радуясь, что перед ним настоящий мастер. Зажёгся полупрозрачный экран с картой. Ифетс развернулся, плавно покачиваясь вправо и влево, и полетел туда, куда падают звёзды.