Однажды В Египте

Ифетс замедлялся, издавал утихающий гул. Хатнос дёрнул за рычажки, тронул кнопку — дверь стала медленно подниматься. Прохладный ветер загонял внутрь песок. Кресла, стены вдруг засияли розоватым светом. Тени стали чётче.

Корабль медленно повернулся боком к Птаху и застыл в метре над песком. А наверху всё грохотало. Вечернее небо трескалось и разрывалось от вспышек. Может египетские боги, жившие на нём, решили устроить вечеринку?

— Не дошёл, давайте подлетим ближе, друзья, этого просит моя научная статья.

— Опасно, надо возвращаться на базу, — сказал Фаат, помогая Птаху забраться.

Корабль поднялся над пустыней и замер. Хатнос оглядел песчаные просторы и, заметив вдалеке верхушку ступенчатой пирамиды, достал из-за пояса золотую пирамидку. Он зрительно сопоставил их.

— Какой необычный первозданный мир. Ты прав Птах, нам надо туда.

Лира недоумённо склонила брови. Фаат, кажется, хотел возразить, но промолчал. Они неслись над пустыней. И вот под ними вырисовывалась подобно горе пирамида, следом склон и селение у реки. Хатнос явно был ошеломлён. Они спустились ниже, и вот перед ними пестрели плоские крыши серых домов, полосы каналов, улицы.

— Скорее всего, это один из крупных городов здесь, — сказала Лира, понимая его заинтересованность.

— Ты хочешь сказать, что здесь живут развитые существа?

— Целая раса. Людьми называются, мы их и охраняем.

— Смотрите лучше, куда падают огни! Хатнос не стой, лети-лети!

Тем временем внизу Ася шла по улицам. Золотой шар развернулся и полетел в другую сторону прямо у неё над головой. Он промчался так быстро, что сорвал с верёвок бельё, бурей закачал ветви пальм, увлёк за собой песок. Ася изо всех сил босиком бежала за ним в этом безумии, пока тот не исчез из виду.

Лира последняя вышла из корабля. Она обнимала себя руками и постоянно озиралась по сторонам, смотрела в грохочущее небо. Что-то не давало ей покоя. В один момент она осторожно обхватила голую руку Хатноса и облегчённо выдохнула. На беспокойный взгляд мифанца, Лира ответила улыбкой.

Они стояли далеко от Фаата. Он тянул пальцы к прелестному бутону. Коснулся его нежно, легко, ощущая на коже прохладу лепестков. Это пробудило в нём улыбку. Он сорвал цветок и, всё ещё находясь под чарами его запаха, воровато оглянулся. Блеклые листья кустов зашевелились, зашипели, зашептали. Фаат спрятал цветок под ветровку. Тени стали темнее обычного. До него доносилось странное хихиканье. Фаат встал на ноги, отошёл подальше, будто потерял равновесие. Хохот нарастал. Птах недалеко от него увлечённо что-то царапал на кусочках папируса. Фаат позвал его, сказал возвращаться и пошёл к кораблю. Птах его не услышал.

Хатнос, щурясь, смотрел на сооружение вдали, время от времени подкидывая золотые пирамидки. Огни сотрясали небо. Но происходящее словно протекало мимо него. Он слышал, но не вслушивался, видел, но не вглядывался. Метавшийся всюду песок скрипел на зубах, царапал кожу. Один лишь вопрос мучал сейчас мифанца: зачем его сюда привела судьба. И как только он мысленно спросил это, то тут же ощутил на себе взгляд. Он обернулся — пустыня. Тишь да гладь. В песке утопали одиночные старые стены. У одной такой каменной плиты стояла девушка. Она с изучающим и одновременно с самым скучающим видом смотрела прямо на парня. В груди у Хатноса что-то ёкнуло.

Тогда незнакомка неторопливым шагом направилась к нему. Её рваное платье уносило в сторону, взгляд был устремлён ввысь.

Девушка остановилась в нескольких шагах от пограничников и сложила руки за спиной.

— Лира, у нас гости...

— Это человек! — крикнула Лира. — Ох, бедняжка, видимо она под сильным впечатлением! Быстрее, нужно ей помочь!

— Не похоже, чтобы она была напугана, — пытался возразить Хатнос, остерегаясь встречи с таинственной незнакомкой. Но Лира вцепилась в него, и потащила за собой.

Как только они подошли, девушка, стоявшая всё это время к ним боком и любующаяся падающими огнями, неторопливо повернулась и тихо шепнула: «шайнес».

Хатнос обмер. Лира встала ближе и попыталась что-то сказать по-египетски, совершенно пропустив мимо ушей приветствие. Самодовольно улыбаясь, обитательница первозданного мира осматривала её с ног до головы, а после переключилась на другого менее интересного гостя. Хатнос с настороженностью поглядывал на дикарку, поражаясь тому, насколько она схожа с ним. Низкий рост, по десять пальцев на руках и ногах, речь, мимика и ум. Божественный код, скрытый в каждой клеточке её тела, идентичен существам, жившим на другом краю галактики.

«Это ли не чудо?» — мысленно повторял он, ещё не до конца свыкнувшись с мыслью, что Земля обитаема.

Вдруг, рядом с ними свалилась звезда, окутав ярким светом и твёрдыми песчинками пыли. Лира что-то кричала. Раздался грохот. А эта земная девушка всё смотрела на Хатноса с какой-то смелой улыбкой. Лицо её было загорелым, да так что щёки и нос покрывали рыжие пятна. Желтовато-зелёные глаза хитро щурились. Волнистые волосы, безжалостно выжженные солнцем, падали на плечи, прикрывали длинную шею.

— Можешь не стараться, Лира. Она специально вышла, чтобы привлечь наше внимание, — сказал Хатнос, зная, что Лира уже не стоит рядом.

Но произнеся это, он заметил, как на лице египтянки застыло изумление с неким родным ей ехидством. Речь чужака явно ей очень понравилась. Можно было даже подумать, что эта дикарка поняла сказанное, ведь после она помаячила своим тонким пальчиком перед носом мифанца и резко указала на толпившихся у стены людей.

«Барасуми», — прошептала египтянка, что на междурасовом языке означало «бойся». И пока Хатнос умещал в уме все эти противоречащие явления, она, слегка огорчённая, сложив руки за спиной, отправилась восвояси.

Небо спокойно лежало над ними. Хатнос смотрел на уходящую вдаль женскую фигуру. Белое оборванное платье, запутанные волосы и еле слышная песня с тягучими словами. Он ещё какое-то время провожал её взглядом. Другие люди всё также боязливо выглядывали из-за стен. Хатнос вновь ощутил прикосновение руки Лиры.

— Она сказала мне «барасуми» и указала на город.

Лира усмехнулась.

— Какая заботливая, видимо попыталась сказать, что нам лучше держаться подальше от той компании с ритуальными огнями.

— Фанатики?

— Ага.

— Они в любом мире страшны, — ответил Хатнос, и оба умолкли.

— Конкретно здесь моих родителей считают богами, — добавила Лира, наслаждаясь удивлением мифанца.

«Удивительно, поразительно...» — бормотал Птах, сидя подальше от них и царапая строчку за строчкой.

Его окутывал шёпот, но трудяга не замечал этого. Он быстро писал в розовом свете своего кристалла. Хохот волной шёл по песку. И вот в потемневшем небе началось новое представление: к ним летела падающая звезда.

Лира сильнее схватилась за Хатноса, когда вокруг раздались мерзкие хихиканья. Будто весь песок гоготал и заливался смехом над беспомощностью пограничников. Фаат, который всё это время сердито смотрел на Хатноса и Лиру, вылез из корабля и побежал к ним. Реальность переставала быть нормальной. Солнце прыгало на белом горизонте. Становилось душно. Хватка Лиры ослабла, и она сонно опустилась на песок. Следом присел Фаат. А Птах затаился, записывая происходящее. Вся пустыня почернела до самого горизонта. Казалось, выскакивающие тени нарочно показывают нелепому искателю приключений, как их много, и что базе никогда с ними не справиться.

Теперь они хозяева этой планеты.

Звезда замерла над песком, а после пылающе изменилась в форме. Не было ни криков, ни охов. А был лишь напуганный Птах, из последних сил записывающий происходящее, и существо с зияющим ртом и переливающейся, как мыльный пузырь оболочкой. Блестя и сияя, оно возвышалось над ними, принимая знакомый человеческий облик. Оно чернело и уменьшалось. Птах лежал на своих папирусах. Хатнос спал. Из-под чёрных ресниц вырывался фиолетовый огонь. Беспорядочно метавшиеся вокруг сгустки тьмы что-то весело шептали, в танце обступая его. Но тут же испуганно разлетелись в стороны, когда над мифанцем завис тёмный господин. На фоне всех теней, он выглядел так, будто сделан из мрамора, и если ты к нему прикоснёшься, то обязательно почувствуешь холод. Все черты в этом короле тьмы были идеальны, словно его отлили боги. И лишь каким-то бременем за ним постоянно тянулось что-то аморфное и чёрное. Так или иначе, тёмного господина никто из пограничников не видел. Он плавно присел рядом с Хатносом, всматриваясь в вырывающийся фиолетовый огонь.

— Незаконный! Незаконный! Незаконный! — подобно тяжёлому звону колоколов пели кружащиеся тени.

Тёмный господин стал расплываться в своей тьме. Выражение его лица приняло злой вид.

— Довольно! — крикнул он бегающим теням. И откуда-то вернулось глухое эхо, — Он никчёмен и нам не помешает. Пусть живёт. Ради баланса Вселенной.

Он поднялся.

— А теперь ступайте, ищите селения, ищите людей, станьте их тенью, несите мне истории!

Тени послушно скрылись под песком. Король тьмы прошёл сквозь пограничников и, с каждым шагом всё больше утопая в песке, направился в старинный белокаменный город.

Это была последняя вспышка. Солнце давно скрылось за горизонтом. Стало холодать. Одна за другой зажигались звёзды. Хатнос открыл глаза. Резко встал, слыша, как Лира спорит с Фаатом.

— О, Высший разум... — прохрипел Хатнос и зарылся пальцами в волосах. — Что сейчас произошло?

Позади него Птах крутил и вертел свои заметки под светом кристалла.

— Что-то очень странное, — ответил он.

Хатнос зажмурился от боли в голове. В памяти мешался образ незнакомки и падающих огней, ей улыбки и хохота за спиной.

Он присел к карлику и стал читать разложенные им заметки в стихотворной форме. Каждый символ относил его в прошлое, заставлял пережить всё заново. К ним подошли Лира и Фаат. Птах положил последнюю записку, случайно перечёркнутую им. Событий на этом кусочке папируса никто не помнил.

— Мы должны показать это Осирису, — сказал Хатнос, приподнимаясь.

— Возможно, это станет нашим спасением от Эскера.

Слова Фаата были адресованы Хатносу, но почему-то ударили по Лире.

— Эскера? Это который... предводитель? Вы что успели натворить?

И пока Фаат нервно пытался связать слова между собой, Хатнос зевнул и позвал всех к кораблю.