Однажды В Египте

Возможно, читатель восхищён благородством, а может даже безумством капитана, пожертвовавшей своим положением ради жизни бродяги без планеты. Но я уверяю вас, в её поступке кроется мало великодушного. Скорее это была вынужденность. Не та вынужденность, на которую идут, лишь бы спасти свою шкуру. Нет! Это было осознание безысходности и одновременно трепетное переживание за судьбу каждого, кого освещают далёкие звёзды. Как мы уже знаем, капитан наслышана о такой загадочной расе как мифанец. И, естественно, она знала, что случится, если его убить. Потому встретившаяся Лира была для Хатноса очередным приветом от госпожи судьбы.

Однако, что произошло, если бы вместо неё оказался кто-то другой? Например, тот мерзкий тип, выдыхающий дым? О, его рука бы не дрогнула! Он с победным оскалом незамедлительно выстрелил бы в грудь мифанца, затем отвернулся, шмыгнул носом, считая, что достаточно уделил своего внимания, и ушёл, даже не посмотрев, как падает на кровавые камни тело беглеца. Но в следующую же секунду поплатился, ведь...

Впрочем, не будем о мрачном. Наш отчаянный искатель приключений был жив и уже мчался к Земле, чтобы провернуть свой хитроумный план. В его душе словно поселился прохладный ветер, выгоняющий прочь весь осадок от испытанных потрясений. Мифанец хранил в груди это чувство и обдумывал, как представится хозяевам пограничного дома.

«Полёт чрез пространственные норы может вызвать недомогание», — горели надоедливые Хатносу слова над приборной корабля. Над плоской картой застыли на разной высоте маленькие звёзды и нити траекторий кораблей поблизости. Кресло пустовало. Тесноватая комната большею своей частью была погружена во мрак. Синели тени. Звон хлама из тайника затмевал тихий гул системы корабля. Мифанец, стоя на коленях перед холодной стеной, рылся среди сломанных датчиков, золотых пирамидок, запчастей для бластеров и разряженных лазерных аккумуляторов. Искусственная гравитация играла с лёгкими предметами, и они кружили в воздухе. Под руку попался свёрток бумаги с блестящими камнями, которые должны находиться в Звёздном Храме под строгой охраной... Но они летали в старом ящике Хатноса.

Кроме этого там лежал распиленный браслет, точь-в-точь как у Лиры и любого другого жителя Империи. Хатнос присел за панель управления и подключил его к кораблю. Тусклые экраны с неземными символами не заставили себя долго ждать и поочерёдно зажглись, выражая готовность приняться за незаконное дело. Одинокий корабль с давно взломанной программой всегда стоял на стороне своего хозяина, потому Хатнос мог спокойно стирать надпись «мифанец» с браслета, не боясь, что об этом узнает гала-полиция.

Отчего-то он замер в нерешительности. Белый браслет, выращенный из крупицы его тканей, мирно лежал на колене. Пальцы словно не желали к нему прикасаться. Хатнос посмотрел на траектории кружащих поблизости кораблей и медленно обмотал мягкий ремешок вокруг руки. Умная ткань, распознав ДНК, тут же срослась с кожей. Странник с беспокойством смотрел на всплывшую надпись:

Имя: Хатнос из рода Ринсонов.

Раса: неопределенно

Должность: слуга

Мифанец погрузил ладони в уголок голубой панели и пошевелил пальцами, отчего на экране и одновременно на браслете, надпись «Раса: неопределенно» сменилась на «Раса: Лимеру». Довольный результатом, он откинулся на спинку кресла. Но через недолгое время браслет завибрировал и обжёг кожу, сканируя её. Голограммы померкли от возгласа парня. Надпись быстро сменилась на: «Раса: мифанец».

«Высший разум!» — прошипел парень от боли, и с плеском окунул ладонь в дисплей, снова меняя слова.

Запястье обожгло ещё раз, и Хатнос взвыл, корчась и прижимая руку к груди. Он стёр надпись и взмахом закрыл маленькие экраны. Теперь перед ним висели карта, данные об пограничном доме и надоедливое оповещение.

«Притворюсь, что в браслете произошел сбой...»

Мимо плыли пылевые облака, звёзды продолжали мерцать за окном, растягиваясь и превращаясь в светящийся водоворот. Да, ставить даже самое крепкое стекло в корабли, летящие сквозь пространство и время, было бы недальновидно, поэтому это было не окно, а толстая стена, покрытая голограммой. Там, за этой прочной стеной, начинался космос. Внизу, вверху, впереди, сзади ждала удушающая пустота, тянущаяся на миллиарды световых лет. Оказавшись здесь, на саарфае, первым делом вы бы подумали: «А что если со мной что-то случится?». А я отвечу: никто не поможет. Никто и не узнает, что с вами что-то стряслось. Ты и неизвестность ещё никогда не оказывались так близко друг к другу. Скорее прячься в угол и паникуй!

Именно так ощущали себя многие жители Империи. «Космическая болезнь» — самое страшное словосочетание, диагноз, из-за которого ты обречён всю жизнь быть прикованным к кусочку земли.

Хатнос напротив любил дрейфовать в межзвёздном пространстве. Корабли были его страстью, прекрасные далёкие звёзды — ориентиром, окутанным мечтаниями. Он не помнит, когда впервые смог подняться в воздух, понять, как всё устроено, и лететь. Лететь подальше от контрабандистов и космических пиратов, устраивающих своим сборищем очередное разгулье. Лететь от гала-полиции, сколько раз сажавшей его в тюрьму. Лететь и чувствовать себя свободным.

Долго и нудно он блуждал в порталах, пока не вынырнул на орбите голубой планеты. Его руки вжались в дно жидкой панели, и саарфай издал удручающий гул, сбрасывая скорость.

И тут произошло то, чего Хатнос не ожидал: перед ним вспыхнул видеоэкран. Мифанец невольно выпрямился. Экран, закрывший весь вид на планету, был полупрозрачен с одной лишь мигающей надписью посередине: «сигнал потерян».

«Пограничники», — подумал Хатнос и окинул комнату взглядом. Открытый тайник кричал своей подозрительностью. Мифанец как можно скорее оказался рядом с ним и уже собирался закрыть, как вдруг заметил в глубине белеющий бластер с надписью «ГАЛП».

Тем временем корабль всё приближался к планете. На фоне раскинувшихся материков, пласта из облаков мелькали тёмные крапинки. Холодная Луна не спеша уплывала за яркую дугу атмосферы.

Одним движением он разобрал бластер и, увидев, что внутри всё целое, снова собрал и закрепил на поясе.

— Шайнес, — послышалось приветствие от прозрачного экрана. Хатнос насторожено подошёл ближе. Говорящий устало вздохнул и продолжил. — В связи с законом об охране молодых планет, Земля закрыта для посещения пришельцев. Просим сотрудничать с нами и не пересекать границу.

— Я не на Землю, — быстро ответил Хатнос, чувствуя, что вот-вот пограничники прервут с ним связь. — Я в...

Но не успел он договорить, как экран рассыпался на искры. Хатнос озадаченно посмотрел на это всё, сел за приборную панель и погнал корабль вслед за убегающей Луной.

Дальше всё становилось только страннее. Чёрные объекты, окружающие Землю, стали своевольно менять положение. По-настоящему Хатнос понял, что всё идёт не так, когда в корабль что-то врезалось. Приборы говорили, что всё в норме, но он ощутил толчок. Скорость без причины стала падать. Все показатели говорили, что двигатель исправен, но саарфай замедлялся. И что было ещё хуже, он стал косить к далёким чёрным кубам. Или это они косили к нему? В космосе всё непонятно.

В этот момент появился полупрозрачный экран.

— Ну, я же сказал не пересекать границу! Меня вообще в этом мире кто-нибудь слышит? Вали отсюда, пока мне лень оформлять нарушение!

— Я новый работник! — впопыхах закричал Хатнос, стоя над дисплеем и пытаясь как-то развернуть свой корабль.

Экран ответил ему очередными словами, что связь потеряна. И в этот момент Хатнос понял, что было не так. Точнее увидел. Прямо перед ним ближайший чёрный куб сдвинулся с места и, как магнитом, потянулся к кораблю. Толчок — Хатноса отбросило влево.

Он схватился за дисплей, чтобы подняться. Корабль, словно парализованный от прилепившихся кубов, падал на Землю. Экран молчал. Мифанец уже подумал, что пограничник бросил его. Не зная, за что хвататься и что чинить, он устало откинулся на спинку кресла и стал тереть глаза.

Корабль снова встряхнуло. Хатнос успел лишь с яростью сказать: «ещё один!», как вдруг замер. Давно сломанные кристалловидные лампочки на потолке сияли лучше прежнего. Это была какая-то аномалия. Они никаким образом не могли гореть. Но они горели, и горели ярко.

«Высший разум», — прошептал Хатнос, приподнимаясь и смотря, как лампочки гаснут. Это было лишь предзнаменование. В следующий миг корабль озарился белым светом. Приборы окончательно сошли с ума. Двери открывались и закрывались. Экраны вспыхивали и гасли. Это продолжалось недолго, словно какой-то дух пролетел сквозь корабль, взбудоражил его и покинул, оставив всё в темноте и тишине. Но этого мгновения хватило, чтобы Хатнос задумался о космической болезни и опасной неизвестности, окружающей его со всех сторон.

Через время, проверяя состояние корабля, мифанец стал чувствовать, что дышать стало сложнее. Его волосы стали легче. Одежда поползла вверх. А затем и он сам завис над полом.

— Отзовись! У меня сиг-г-гнал теряется!

— Я не понимаю, что происходит. Отцепи ящики от моего корабля, иначе ты его совсем погубишь!

— Они ни на что не влияют. Послушай...

— Как не влияют, если у меня горит красный экран со словами: «двигатель не исправен»!

— Я только что видел, как в твой саарфай врезалась вспышка. Она и вызвала сбой. Не волнуйся, у нас здесь такое часто происходит. Ты главное держись и ничего не трогай. Я постараюсь с помощью кубов притянуть тебя на базу.

Замечательно. Эта была всего лишь вспышка. Что за вспышка? Солнце что ли здесь такое радиоактивное? Теперь Хатносу было ясно, что не договорил голос из браслета капитана.

Зависая в невесомости и рассматривая Землю, он и вправду стал замечать какой-то блеск вдали. Интересно было то, что эти вспышки ниоткуда не летели, а просто появлялись из пустоты. И все как одна летели к Земле. Корабль же приближался к Луне. И со временем Хатносу стали видны кратеры. А затем и блестящее пятнышко в форме круглоконечной звезды, и открытый вход.

Гравитация вернулась резко, и Хатнос упал на кресло, чувствуя, что прямо сейчас он сам не встанет. У него закружилась голова. Он попытался собраться духом. За окном темнел зал, шагал расплывчатый маленький силуэт. Хатнос узнал в нём пограничника. Уже поздно отступать. Теперь, куда бы ни занесло, где бы ни оказался, нужно вести себя так, чтобы ни у кого не возникло подозрений. Будто он со своих первых воспоминаний честно работал на благо Империи. Да, ставки высоки. Если у него получится, то он забудет, что такое голод. Если нет, то у работников базы появится развлечение в виде его казни.

Хатнос вышел.

«Обеззараживание» — откуда-то грозно сказал механический голос. С потолка на него полился дождь из дымчатой жидкости. Эта слово и шум для мифанца звучали как музыка. Наконец-то. Наконец-то избавился от копоти!

Он увидел стоящего недалеко парня, явно ниже ростом. Тот стряхивал пену с короткого хвостика тёмных волос и недовольно что-то мямлил. Вы бы легко узнали его по широким скулам, острому подбородку и неживому взгляду, в котором читалось: «Как же вы меня все достали!» Но по нему не было видно, что он держит на кого-то зла. Лицо его простое, бесхитростное. Кажется, он очень ответственный работник, а потому и замученный.

Пограничник открыл экран со списком, подошёл к Хатносу и, грубо дёрнув его за запястье, посмотрел на браслет.

— Хатнос Ринсон... Есть такой.

Хатнос в свою очередь посмотрел на его браслет и подчеркнул, что работника зовут Фаат и он искусник.

Хатнос не особо был знаком с системой Империи, но догадывался, что искусник находится между слугой и капитаном. Все подданные рождаются слугами и в основном не усложняют себе жизнь. Слуги сегодня строители, завтра продавцы, как распределят. Но, если кто-то предан какому-то определённому делу, он набирается знаний, опыта и становится искусником. Если искусник попробовал себя в одном, в другом и имеет талант вести за собой остальных — его делают капитаном. Если капитан создаёт рабочее место для работников, он — шафрал. Выше взобраться практически невозможно. Там идёт более чёткое деление по сферам. Равновесие, процветание, информация и безопасность. У каждой сферы свой хранитель. Хранитель как солнышко, ослепительный настолько, что никто не знает, кто он и откуда пришёл. Хранители создали Империю, хранители придумали законы. Говорят с хранителями предводители, они многим ведают и многое утаивают. Так же Хатнос слышал о восьмидесяти учёных мужах и учёных женщинах, которые в его понимании выступают советниками. Но где-то он слышал, что это представители планет. Впрочем, должность мало на что влияет, она показывает лишь какого уровня у поданного знания. «Равенство рас, равенство сфер» — таковы порядки Империи. Слыша это, где-то в переулке хохочут незаконные. Поданные молча смотрят на могущество гала-полиции и понимают, что негласная власть всё же на стороне хранителя безопасности.

— А почему корабль не улетает? — Фаат вводил жестами символы в поле экрана.

Хатнос обернулся к саарфаю.

— Потому что это мой корабль.

Уставшие глаза Фаата на миг открылись в удивлении.

— Так ты новый лётчик... А корабль откуда?

— И-империя подарила.

Фаат закончил вводить текст и нехотя взмахнул рукой, чтобы экран исчез.

— Это что ж ты такого сделал, что Империя оказалась столь щедра на подарки?

— Да ничего не сделал. Посадили одного главаря. От него подарок и достался.

Хатнос улыбнулся, потому что его посетила идея. Он может сказать, что до распределения охранял тюрьмы, а, значит, ничего не соображает в их имперских устройствах. Отличная маскировка, почти похожая на истину. Он ведь и вправду был сторожем в тюрьме, просто по другую сторону решётки.

— А покажешь, как внутри выглядит?

Хатнос вспомнил, что у него в ящиках полно барахла, которого гала-полицейскому лучше не видеть, и положил руку ему на плечо.

— Давай в следующий раз. Я впервые нахожусь в пограничном доме. Проведёшь меня, куда надо?

Они шли по залу, стены и полы которого были покрыты железом и керамикой. Рядами стояли саарфаи, и над каждым горел экран: «двигатель неисправен». В углу прятался грустно отливающий золотом ифетс. Лежали разбросанные инструменты. Пахло озоном. Хатнос оглянулся и посмотрел на свой огромный тёмный корабль. Тот словно говорил: «Иди, хозяин, я пока отдохну здесь». И Хатнос отвернулся и пошёл вслед за Фаатом.

К стене прилегали лестницы, ведущие на скрытый от светящихся кристаллов мостик. Находясь под потолком, справа можно было увидеть, как прятался маленький ифетс и как хвастались друг перед другом своей величественностью имперские корабли, среди которых, словно случайно оказался его тёмный саарфай. Слева — железную стену и ряд закрытых дверей. Они мелькали мимо Хатноса, не говоря ни слова о себе и о том, куда его ведут.

Дверь открылась, и из неё вышел карлик. Он сделал с Хатносом два шага и оставил его брести дальше, а сам подпрыгнул и открыл какую-то дверь уже позади. Перед тем как скрыться за ней, пушистый работник зацепился за угол своей синей униформой. Ветровка явна была сшита для таких, как Хатнос, но, видно, карлик с удовольствием носил её как мантию, лишь изредка подтягивая рукава. Фаат тоже шёл в униформе. Когда они зашли в одну из дверей и немного прошлись по тёмным коридорам, на его спине засветились три символа. Пограничный дом.

Наконец они оказались у широкого входа. Двери здесь не было. Вместо неё висели верёвочки с неоновыми огоньками.

— Девочки, — сказал Фаат, раздвигая завесу.

Три девушки испугано вскрикнули и зашипели на него.

— Зач-шем пугаешь? Фаат!

Маленькое помещение, в которое они зашли, Хатнос назвал бы подсобкой. У стены, состоящей из влажных труб, стоял столик, за которым, похоже, сидели барышни. Блестели колбочки, повсюду валялись синие лоскутки. На полках на боку лежали баллончики, явно давно используемые. Шумела огромная машина в углу. С потолка валил сизый пар. На вешалках под прозрачными чехлами слегка поддёргивались оранжевые ветровки.

— Какого красавца он привёл! — запела девушка, обходя Хатноса, и, не удержавшись, пощупала его за плечи. Мифанец тут же схватил любопытную за пальцы. — Ой-ой, но, знаете, девочки, лицом он может быть и интереснее Фаата, но такой тощший!

— Да, да, да, — отвечали две другие и шептали, какой Хатнос необычный.

Они все были одинаковы: длинные шеи, на щеках блестящие чешуйки, серые комбинезоны. Но каждая старалась выделиться, цепляя всякие лоскуточки к причёске и раскрашивая лица. Мифанец предположил, что это три сестрички с планеты Пустозвон. Её жители не умели мыслить, и все вечные монологи, которые другие расы отлично прятали в голове, у них выливались в сплошной гвалт.

— Отцепитесь от него и принимайтесь за работу!

— Ох, Фаат, ты такой грубый, — с улыбкой произносила девушка, стоя спиной к нему и собирая с одежды Хатноса пылинки. — Ну, мы-то знаем, что в глубине души ты не такой. А помнишь, в прошлый раз ты обещал нам свидание?

— Ну, Сюзи-и-ин! — взвыл Фаат, — Что ты заладила!

Сюзин усмехнулась.

— У-у, неа-неа, не будем работать, пока не исполнишь обещание!

Мюзин вынула из плёнки оранжевую ветровку. Люсин хихикнула, сидя за столом и рисуя пальчиком узоры на столе.

— Какое свидание?! Я ещё молчу о том, что вы, коварные сестрички, вынудили меня пообещать!

Но он умолк, когда услышал голос со стороны. То был Хатнос.

— Сюзин, ну какое свидание? Сама посмотри, Фаат ещё не подготовился. Сшей мне униформу. А Фаат придёт. Только попозже, — он улыбнулся и подмигнул ей.

— Новенький, помалкивай там!

Сюзин взяла ветровку у Мюзин и толкнула Фаата в грудь, чтобы тот упал в кресло.

— Ну что ты вечно такой напористый, Фаат? Шуток что ли не понимаешь?

Девушка повертела в руках ветровку, а после внимательно посмотрела на Хатноса. Сёстры за её спиной шептались, стоя в шаге друг от друга, и она шепталась вместе с ними.

— Ой, так он новый лётчик.

— Это он должен занять место нашего Фаата.

— Ой, что будет, что будет.

— Бедняга, Фаат, Осирис точно перераспределит его на стройку.

— А у него спина больная, он там погибнет.

— Да, этот размерчик. Ну-ка, красавчик, снимай рубашку. Сейчас зафиксируем.

Кажется, Сюзин забыла сказать это голосом, но Хатнос всё равно услышал и даже не заметил, как снял рубашку. Слова сестёр его поразили. Он виновато посмотрел на хмурого Фаата, и тот это заметил.

— Хватит кудахтать! — он сделал паузу, вздохнул. — Ты прибыл поздно. Тут уже один лётчик объявился. Как бы нас всех на стройку не перераспределили.

Он отвернул голову и подпёр подбородок кулаком. Хатнос смотрел вместе с ним на картинку цветов у моря на стене. Оранжевая ткань была достаточно грубой. И как только мифанец надел жилет, тот крепко прилип к коже.

— Ага, вот так. Теперь расставь руки в стороны.

Девушки поправляли шаблонную ветровку на Хатносе, в то время как Сюзин подошла к нему вплотную с баллончиком.

— З-сакрой глаз-ски!

Хатнос тревожно глянул на скучающего Фаата и зажмурился.

Сюзин распыляла на жилет синюю краску из баллончика. Та застывала и превращалась в тёплую тонкую ткань. Её сёстры подняли ворот у ветровки, и Сюзин вылепила воротник. Она спускалась ниже, крутилась вокруг Хатноса, рисовала ему рукав. Когда девушка перешла к другому плечу шипение вдруг прекратилось. Хатнос открыл глаза и увидел, как Сюзин трясла баллончик и била по нему ладошкой.

— Хм, закончилось. Люсин подай мне другой.

Задумчивая Люсин обернулась к полкам и взяла новый на вид баллончик. В этот момент Фаат громко вспомнил, что портнихи ещё давно просили его сделать заказ. Он открыл экран на браслете и стал что-то нажимать, презрительно повторяя: «свидание».

— Не, он тоже закончился, — сказала Сюзин и повернулась к Хатносу с неким задором на лице. — Значит, будешь ходить с разорванным рукавом! Надеюсь, ты не против?

Хатнос ещё не был в самом пограничном доме, но уже сделал вывод обо всём и понял, почему Лира назвала это местечко «дырой Вселенной». Ему-то это только на руку – меньше будут интересоваться расой. Но не будем скрывать, иметь второй рукав ему, конечно же, хотелось.

Сюзин, увидев его выражение лица, с грустным видом взяла со стола лазерную ручку.

— Зато, у тебя будут самые красивые символы! Замри, — сказала она и прицелилась.

Такого добродушного рвения Хатнос никак не ожидал. Яркий луч из ручки бродил по груди, оставляя за собой белую линию. Парень даже почувствовал тепло от проявляющихся символов. Через время каллиграфический «Пограничный дом» гордо засветился на груди. То же самое она написала и на спине.

— Вот так! Отлично!

Они стянули с Хатноса шаблон. Вывернули, что-то обрезали, растянули и отдали ему уже готовую ветровку.

В углу зажёгся экран, отзеркаливающий в себе комнату. Мифанец, будто зачарованный, медленно подошёл к нему, не веря. Он очень давно себя не видел. Тощий. Череп просвечивается. Чёрные глаза блестят, в окружении тёмных кругов. Но это ничего, это он быстро исправит. Главное это униформа.

«Да чего же странно видеть её на себе...»

Она прикрыла все следы его не лучшей жизни, сделала работником Империи. Но разорванный рукав... Ох, в это происшествие явно снова вмешалась любящая Хатноса затейница судьба! Этот рукав выделял его среди остальных, он словно шептал: «Не видитесь на этот лживый образ. Всё не то, чем кажется. Я преступник. Просто в одежде полицейского».