Осколок Тьмы

Тишина. Густая, давящая, безвоздушная. Рей стоял в привычной уже пустоте, чувствуя, как каждая клетка его тела дрожит от ярости и нетерпения. Перед ним, переминаясь с ноги на ногу, стоял тот самый мальчик. Его угольно-чёрные глаза светились насмешливым интересом.

— Ну что, «хозяин»? — просипело дитя. — Готов получить свои подачки?

Рей сделал шаг вперёд, его голос прозвучал низко и хрипло, без намёка на просьбу — это был ультиматум.
— Первый вопрос. Я — этерн. Как мне использовать эту силу? Как ею управлять?

Мальчик склонил голову набок, словно рассматривая редкое, глупое насекомое.

— О-о-о... Какое заблуждение. — Он рассмеялся, и звук был похож на скрежет стекла. — Ты ничего не понял. Это не твоя сила. Это моя сила. Ты — всего лишь... сосудик. Симпатичный, нервный, но очень тесный. — Он подошёл ближе, его шёпот стал сладким и ядовитым. — Если хочешь ею пользоваться... дай мне кусочек контроля. Приоткрой дверцу. Но будь готов удерживать её изо всех сил... потому что если я выйду, я уже не вернусь обратно в эту клетку. Никогда.

Рей почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Он ненавидел это существо всем своим естеством.
— И как мне это сделать? Как контролировать тебя?

— А вот это, дорогой носитель, — ухмыльнулся мальчик, — твоя проблема. Подсказка: ищи ответ в своей злости. В той ярости, что пожирает тебя изнутри. Ты ненавидишь этот мир, его правила, его ложь. Прекрасно. Эта ненависть — ключ. Используй её.

Рей сгрёб волосы в пучок, сжав зубы. Ответ был уклончивым и опасным. Но другого не будет. Он перешел ко второму вопросу, выдохнув:
— Перед тем как уйти, Химари и Кайто упомянули кого-то по имени Кай. Они сказали, что я — «цель» для него. Что ему от меня нужно?

Ухмылка на лице мальчика замерла, а затем медленно сползла, словно масло по холодному стеклу. Его черные, бездонные глаза сузились, в них мелькнула не ожидаемая насмешка, а нечто иное — стремительная, хищная догадка. Он замолчал на мгновение, и тишина стала плотной, звенящей.

— Кай... — его голос потерял детскую визгливость, став низким, почти шепотом, в котором сквозил ледяной интерес. — Это имя... я слышал его эхо на краю твоего сна. Он пахнет... старой пылью и голодом. Нет, он не хочет с тобой пить чай с пряниками, глупыш.

Мальчик сделал паузу, его взгляд стал острым, пронзительным, будто он заглядывал в какую-то далекую, чуждую реальность.

— Он коллекционер, который хочет вырастить не цветок, а новое солнце. И для этого ему нужна не твоя жалкая жизнь. — Мальчик ткнул худым пальцем прямо в грудь Рея. — Ему нужно это. То, что спит в тебе. Первородная искра. Та, что была до всех осколков, до всех Буйств.

Его губы растянулись в новой ухмылке — уже не насмешливой, а жадной и понимающей.

— Он чувствует меня. Чует сквозь толщу реальностей, как шакал чует кровь. Он не собирает безделушки... Он хочет вскрыть тебя, как консервную банку, достать меня и... переплавить. Слить с собой. Использовать как ключ, чтобы окончательно дописать свою природу. Стать не учеником, играющим в творца, а истинным демиургом.

Он замолк, и в его глазах читалось странное сочетание брезгливости и уважения к чужой наглой амбиции.

— Вот что ему нужно, «хозяин». Он хочет съесть нас обоих, чтобы стать целым.

Рей замер. Слова обрушились на него. Коллекционер? Переплавить?
— Я... не понимаю. Объясни нормально! Что значит «дописать свою природу»? Чью?

— Я дал тебе ответ! — мальчик внезапно нахмурился, его детская милота исчезла, сменившись древней, беспощадной нетерпимостью. —Два вопроса — два ответа. Что ещё тебе надо? Рисунков? Схем?

— ЭТОГО НЕДОСТАТОЧНО! — рёв Рея прорвался сквозь пустоту, эхом раскатившись в ничто. — Никто ничего мне не говорит! Все эти намёки, эти загадки! Я уже ничего не понимаю! Я устал от этой игры!

Его ярость, копившаяся месяцами, вырвалась наружу. Он был готов разорвать эту иллюзию голыми руками.

И вдруг мальчик замолк. Он резко поднял голову и уставился вверх, на тусклое, мёртвое солнце. Его глаза расширились. Искажённое лицо отражало не страх, а дикое, ненасытное любопытство.

Солнце... менялось. От его центра расходились волны ослепительного, чистого белого света. Они медленно, но неумолимо начинали теснить лиловые тени пустоты, отвоевывая пространство.

Мальчик рассмеялся. Это был не прежний скрежет, а чистый, безудержный, почти детский восторг.
— Смотри-ка! Это интересно!

В следующее мгновение он оказался прямо перед лицом Рея, левитируя в воздухе, чтобы быть с ним на одном уровне. Его бледные пальцы схватили Рея за подбородок с силой, невероятной для такого хрупкого тела.

— Ты слишком много хочешь от других, — прошипел он, и его глаза пылали в сантиметре от Рея. — Требуешь, чтобы тебе всё разжевали и положили в рот. Это не в нашем стиле, малыш. Всё, что ты хочешь знать... Вся сила, которой ты жаждешь управлять... Всё уже здесь. — Он ткнул двумя пальцами в лоб Рея. — В тебе! Так возьми это! ЗАСТАВЬ ЭТО СЕБЕ ПОДЧИНИТЬСЯ!

Удар сознания был подобен взрыву гранаты.

Рей дёрнулся и резко сел на кровати, его легкие глотнули воздух с таким свистом, будто он не дышал несколько минут. Перед ним стоял Аякс, его лицо было бледным, а глаза — круглыми от неподдельного шока.

— Рей? Чёрт возьми, ты в порядке? Ты...

Рей ничего не понимал. Он огляделся. И застыл.

Вокруг него, в радиусе нескольких метров, в воздухе хаотично парили предметы. Стул, кружка с остатками кофе, какие-то тетради с расчётами Аякса, паяльник, куски проводов — всё это медленно вращалось в состоянии невесомости, словно в центре мироздания находился он.

Как только его сознание полностью вернулось в реальность, осознало происходящее — связь оборвалась.

Всё это с грохотом, лязгом и звоном посыпалось на пол.

Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Рея. Голова гудела от злости, невысказанных вопросов и отголосков того ледяного прикосновения.

Он посмотрел на свои руки, потом на лицо Аякса, выражавшее полнейший, абсолютный ступор.

Они молча смотрели друг на друга, и между ними падала невидимая стена того, что только что произошло. Стена, отделявшая привычный мир хаоса и неона от чего-то нового, пугающего и бесконечно могущественного, что дремало внутри его лучшего друга.

Тишину наконец разорвал Аякс. Он медленно, почти механически, поднял руку и указал пальцем на Рэя, затем на беспорядок вокруг.
— Это... это что, твоих рук дело? — его голос звучал приглушенно, будто он боялся спугнуть тишину и вызвать новый виток хаоса.

Рей не ответил сразу. Он смотрел на свои руки, сжимая и разжимая кулаки, чувствуя под кожей странное, отдающееся эхом жужжание — отголосок той невероятной силы, что только что вырвалась на свободу. Он чувствовал... опустошение. И дикий, животный страх перед самим собой.
— Я не... Я не контролировал это, — наконец выдохнул он, и его собственный голос показался ему чужим. — Он сказал... использовать гнев.

— Он? — Аякс сделал шаг вперед, его первоначальный шок начал сменяться тревожной собранностью. — Тот... мальчик? Ты снова с ним говорил? Рей, черт возьми, что там произошло?

Рей поднял на него взгляд. В его глазах читалась буря из страха, ярости и беспомощности.
— Я задал вопросы. Я получил ответы. И они мне ничего не дали! Одни загадки! «Коллекционер, который хочет новое солнце», «первородная искра»... — он с силой провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя прикосновение Мальчика. — Он сказал, что Каю нужно меня «переплавить, чтобы дописать свою природу». Что это вообще значит?!

Аякс замер, его мозг лихорадочно обрабатывал информацию. Прагматик внутри него уже отодвигал мистику в сторону, пытаясь вычленить логику из безумия.
— «Дописать свою природу»... Звучит как... апгрейд. Или починка. Как будто он неполноценный и ты ему нужен как запчасть. — Он поморщился, осознавая абсурдность своих же слов. — Ладно. Отложим бред сумасшедшего демона на потом. Вернемся к самому главному. — Он обвел рукой комнату. — Это. Ты сказал, не контролировал. Но ты можешь повторить?

Рей резко встал, зашатался и прислонился к стене.
— Нет! Я не хочу это повторять! Ты не видел его глаз, Аякс... Ты не чувствовал... Это как... как открыть шлюз плотины. Я едва успел захлопнуть его, и то лишь потому, что меня выбросило обратно. — Он сглотнул. — Он сказал, что сила — это он. А я всего лишь сосуд. И если я выпущу его, он не вернется обратно.

Аякс смотрел на него, на его бледное, искаженное страхом лицо, на дрожь в руках. Он видел, что Рей на грани. Давить сейчас — значит рисковать тем, что этот самый шлюз сорвет окончательно. Логика и техника были его оружием, его якорем. И сейчас он решил бросить этот якорь им обоим.

— Ладно, — сказал он спокойно, его голос потерял резкие нотки и стал почти ровным, деловым. — Ладно. Хватит. Идем со мной.

— Куда? — глухо спросил Рей, не отрывая взгляда от пола.

— Вниз. Надо проветрить голову. И кое-что тебе показать.

Они молча спустились по винтовой лестнице на первый этаж их бункера-убежища, в главный зал, заставленный серверными стойками и заваленный проводами. Воздух пах озоном и пылью.

Аякс грузно опустился в свое кресло перед главным терминалом. Пальцы привычно пробежали по клавиатуре, выводя систему из спящего режима. С тихим гулом проснулись десятки мониторов, которые занимали всю стену перед ним.

Рей замер позади, его глаза расширились.

На экранах во всей своей сложной, пугающей красе была развернута гигантская цифровая «детективная доска». В центре — фотография Рея, сделанная камерой наблюдения еще до всех событий. От нее расходились линии и стрелки, связывающие лица, места, события.

Там были: Химари и Кайто, их цитаты и действия были расписаны в отдельных блоках. Был Кай — его имя было выделенно красным. Была схема «Новы», насколько они ее знали. Были известные им данные о Бункере, об этернах. И даже в углу висела пиксельная иконка того самого «Мальчика», соединенная с Реем жирной линией с пометкой «??? Контроль?».

Это была визуализация всего их хаоса. Вся боль, страх и непонимание последних недель были упакованы в строгие схемы и блоки данных.

— Что это...? — тихо выдохнул Рей.

— Это то, чем я занимался, пока ты пытался договориться со своим внутренним демоном, — Аякс откинулся на спинку кресла, жестом указывая на мониторы. — Пытался сложить пазл. Пока что получается черт знает что. Но так... нагляднее.

Он обернулся к Рэю. Его лицо было серьезным, но в глазах не было упрека, только усталая решимость.
— Ладно. Теперь у нас есть два ответа, которые породили кучу новых вопросов. И демонстрация твоих новых... способностей. Сидеть и бояться того, что у тебя в голове, мы больше не можем. Нам нужен план. Конкретные дальнейшие действия.

Мониторы мерцали, подсвечивая их лица холодным синим светом. Безумие обрело форму. И теперь ему нужно было дать направление.