Осколок Тьмы

Прощальный взгляд

Аякс проводил Рея до выхода из подземелья, засунув руки в карманы своего потрёпанного оверсайза.

— Ладно, старина. Я разузнаю про архивариуса У меня тут пара ушей в нужных местах. — Он хитро подмигнул. — А пока... может, всё-таки заглянешь на ринг? Или к художникам? Они тут одного чувака разрисовывают — выглядит эпично.

Рей бросил взгляд в сторону шумной толпы, где полуголые бойцы с кибер-имплантами лупили друг друга под рёв зрителей. В другом углу парень с розовыми ирокезом распылял краску по стене, изображая что-то между демоном и ангелом.

— Нет. — Его голос был ровным, но в нём чувствовалось лёгкое отвращение. — Такие места... мне противны.

Аякс вздохнул, но не стал настаивать.

— Как скажешь. Я сообщу, когда что-то узнаю.

Они пожали руки — крепко, по-мужски.

Рей развернулся и направился к выходу, оставляя за спиной шум, музыку и смех — весь этот хаос, который Аякс называл «жизнью».

Центр города

Рей оставил мотоцикл в многоуровневом паркинге — здесь, в сияющем сердце Эмбариона, даже железные кони требовали присмотра. Он двинулся по широкому променаду, и город будто подменили.

Эмбарион дышал по-другому.

Не просто менее спёртый воздух — он был стерильным, пропущенным через фильтры и ароматизированным апельсиновой цедрой и фрезией. Запах денег. Бизнесмены в идеальных костюмах с нейроинтерфейсами вели тихие переговоры, глядя сквозь людей. Девушки в платьях-хамелеонах смеялись стеклянными голосами. Дети с глазами, горящими от AR-фильтров, тыкали пальцами в голографических собачек.

«Сара ненавидела это место», — промелькнуло у него в голове. «Говорила, что здесь пахнет фальшью. Как будто всё — одна большая, красивая витрина, а за ней — пустота».

Он чувствовал себя волком в стеклянном зоопарке. Чужим. Здесь не было места таким, как он. Но сегодня — черт знает почему — ему хотелось просто идти. Пройтись по ранам своего прошлого.

Отражение в стекле

Огромный витринный экран бутика светился рекламой новейших нейроимплантов. Рей на секунду застыл, пойманный собственным отражением.

Длинные волосы, собранные в хвост.
Голубые глаза, пустые и холодные.
Татуировки, выглядывающие из-под джакета.

И вдруг — в толпе за его спиной — мелькнуло знакомое лицо. Короткая стрижка, шрам над губой. Кайден. Один из тех, с кем они когда-то работали на «Нову» в те времена, о которых Рей старался не вспоминать.

Их взгляды встретились на долю секунды. В глазах Кайдена не было ни угрозы, ни приветствия — лишь плоская, безразличная оценка, будто он смотрел на вещь. Затем он растворился в толпе, как и не бывало.

Рей почувствовал, как напряглись мышцы спины. Прошлое никогда не отпускало. Оно просто ждало своего часа.

И тут — тень.

Между ним и его отражением на мгновение промелькнул тот самый ребёнок — чёрные глаза, бледное лицо.

Рей резко обернулся.
Никого.

Только спешащая толпа. Где-то высоко жужжал рекламный дрон, задерживаясь чуть дольше необходимого.

Он сжал кулаки.
— Что за чертовщина...

Кафе «Небесная чашка»

Рей замер у входа, пальцы непроизвольно сжались. Сквозь стеклянные двери лился тёплый свет, смешиваясь с ароматом свежесмолотых зёрен. Именно здесь, на тридцать восьмом этаже торговой галереи, они с Сарой...

Воспоминание ударило внезапно:

— Здесь как будто другой мир, — Сара прижалась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как внизу копошатся светящиеся улицы. — Красиво, но... ненастояще. Как сахарная вата. Сладко, а внутри — пусто.

Её пальцы водили по его татуировкам, будто расшифровывая тайный код.
— Сегодня в старом квартале выступают те музыканты. Пойдём? Настоящая музыка, настоящий воздух.
Она повернулась, и в её глазах отражались сразу все огни города...

Хрустальный звон разбитой посуды вернул его в реальность.

Группа подростков в кислотно-ярких неоновых куртках ввалилась в кафе, опрокидывая стулья.
— Эй,  подвинься! — один из них, с кастетом на костяшках, толкнул официантку.

Рей медленно поднял взгляд. Его пальцы всё ещё помнили тепло её руки на своей коже.

Тик-так.

Часы над барной стойкой отсчитали две секунды молчания.
— Вы мешаете мне вспоминать, — его голос звучал спокойно, будто констатировал погоду.

— Ого, какой важный! — главарь захохотал, поднимая кулак с кастетом.

Движение.

Рей поймал его запястье ровно в момент замаха. Хруст костей под пальцами. Вопль.

Двое других бросились вперёд — один справа с разбегу, второй пытался обхватить сзади.

Автоматизм.

Правой ладонью — толчок в солнечное сплетение первому. Левой локоть назад — в челюсть второму. Высокий мах ногой, пятка бьёт точно в висок.

Тик-так.

Четвёртая секунда.
Выдернутый из чьих-то джинсов складной нож просвистел в воздухе, вонзившись в бедро орущего подростка.

Рей разжал пальцы — кастет упал на мраморный пол с металлическим звоном.

Тишина. Только тяжёлое дыхание и стоны.

Официантка, которую толкнули, молча подошла и протянула ему чистую салфетку. Её пальцы дрожали.
— Чтобы вытереть... — она кивнула на его окровавленные костяшки. — Спасибо.

Рей взял салфетку, кивнул. Выбросил на стойку кредитный чип.
— За разбитое.

Он уже выходил в ночь, когда услышал её сдавленный шёпот другому работнику:
— Это же Страж... Тот самый из Логова...

Но он уже не слышал. В ушах снова звучал её смех.
Сара. Всегда Сара.

На тротуаре он вдруг осознал, что стоит в той самой позе, в которой она любила его фотографировать — слегка наклонив голову, будто прислушиваясь к эху давно утраченного мира.

Где-то впереди, в тени арки, шевельнулось движение. Серебристый отблеск.

Охота продолжалась.