Последний рассвет...
Мутировавшие паразиты, известные как "Стебельники", распространялись неумолимо, превращая города в гниющие оболочки, а людей – в безвольных носителей. Остатки человечества скрывались в неприступных крепостях, выживая на грани.
~~~
Чимин, некогда яркая звезда k-pop группы, теперь был просто еще одним выжившим. Его группа распалась, оставив его одного в лабиринте опустошенных улиц. Надежда – непозволительная роскошь. Каждый день был борьбой за крохи еды, за укрытие от пронизывающего ветра и, самое главное, от Стебельников.
Сегодня было особенно тяжело. Он забился в полуразрушенный дом, где, казалось, еще можно было укрыться. Но паразит нашел его. Кровоточащий, с разбитым коленом, Чимин отчаянно размахивал ржавым куском металла, пытаясь отогнать приближающееся существо, похожее на помесь плети и червя. Оно извивалось, издавая отвратительный шипящий звук, и его мерцающее тело медленно ползло к нему.
— Убирайся, тварь! – хрипло выкрикнул Чимин, чувствуя, как силы покидают его. Страх смешивался с яростью, но страх побеждал. Он уже чувствовал липкое прикосновение паразита к своей коже.
Внезапно, пронзивший воздух свист. Стебельник, который вот-вот должен был сомкнуться вокруг Чимина, был разрублен надвое. Из тени выступила высокая, мускулистая фигура в темной, прочной одежде. Ее лицо скрывал тактический шлем, но аура силы и спокойствия была неоспорима.
— Ты в порядке? – низкий, рокочущий голос прозвучал над ухом Чимина.
Чимин, ошарашенный, с трудом поднял голову. — Я… я справлюсь, – прохрипел он, пытаясь встать, но нога подкосилась.
Фигура, Чонгук, окинула Чимина быстрым, оценивающим взглядом. Он увидел рану, увидел отчаяние, но также увидел и непокорный огонек в глазах омеги.
— Упрямство – плохой советчик, когда дело касается таких вещей – сказал Чонгук, не обращая внимания на протесты Чимина. Секунда – и он подхватил хрупкое тело омеги на руки, словно тот ничего не весил.
— Нет! Отпусти меня! Я могу идти! – Чимин вырывался, шокированный такой дерзостью. Это было унизительно. Он, Чимин, бывший певец, которого несли как мешок с картошкой.
— Мы не тратим время, – Чонгук крепче сжал его, игнорируя слабые удары по своей груди. Он нес его к черному, бронированному внедорожнику, который ждал неподалеку. — Тебя отнесут в безопасное место, где тебя не попытаются сожрать. Это не обсуждается.
Чонгук усадил Чимина в машину, законопатив ему ногу и усадив на заднее сиденье. Он наблюдал за омегой, чьи глаза горели смесью гнева и страха.
— Кто ты? – наконец выдавил из себя Чимин, стараясь не смотреть в глаза своему спасителю.
— Чонгук. Спецназ. Просто… выживший, как и ты, – ответил он, подводя машину к окраине города, к скрытому убежищу. — А ты?
— Чимин, – буркнул он, отворачиваясь. — Мне не нужна была помощь.
Чонгук усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то вроде восхищения. — Ты отчаянно бился. Почти смог одолеть эту тварь.
— Почти, – повторил Чимин, чувствуя, как стынет кровь в жилах.
— Но не смог, – сказал Чонгук спокойно, но веско. — И я не знал, какую именно тварь ты только что держал за горло, но она была не из тех, с кем можно поиграть.
Чимин сжал кулаки. Слова Чонгука, хоть и были верны, ранили. Он привык быть сильным, привык полагаться только на себя.
— Я могу защитить себя, – твердо сказал он.
— Я видел, – ответил Чонгук, направляя машину по бездорожью. — Но иногда, чтобы выжить, нужно позволить кому-то другому взять на себя бремя. Хотя бы на время.
Он остановил машину у входа в подземный туннель. — Здесь безопасно. Пока.
Чимин почувствовал необъяснимое облегчение, но тут же подавил его. Он не мог позволить себе доверять. Он не мог позволить себе стать обузой.
— Я… я найду себе другое место, – сказал он, собираясь выйти.
Чонгук перехватил его за запястье. Его прикосновение было сильным, но не грубым. — Не сегодня. Твоя нога еще не готова. И, честно говоря, я не хочу оставлять такого упрямого омегу наедине с этими тварями. Может, ты и сильный духом, но всему есть предел.
Чимин тяжело вздохнул, чувствуя, как его протесты рушатся под напором спокойной уверенности Чонгука. — Хорошо, – еле слышно произнес он. — Но я никому не обязан.
Чонгук кивнул, его взгляд задержался на лице Чимина. — Посмотрим.
В глубине его глаз, скрытых за непроницаемым шлемом, мелькнул огонек – не только профессиональный интерес, но и что-то еще, что-то, что обещало долгую и, возможно, опасную историю. История, которая началась с борьбы и отказа, но могла привести к неожиданному союзу в мире, где остались только звериные инстинкты и хрупкие остатки человечности.
~~~~
Дни превратились в тягучую неделю. Лагерь, расположенный в бывшем подземном паркинге, оказался далеко не райским уголком. После того, как Чонгук перевязал рану Чимина и снабдил его базовыми припасами, он исчез, оставив омегу на попечение другого, куда менее гостеприимного, отряда выживших.
Чимин, благодаря своей природной красоте и утонченности, которую даже грязь и усталость не смогли полностью скрыть, стал объектом пристального внимания. Альфы, чьи взгляды были голодными и оценивающими, словно видели в нем не человека, а добычу. Его старания не привлекать внимания, держаться в стороне, казались здесь напрасными.
Сегодня он стоял у импровизированного очага, пытаясь приготовить скудный паек. Воздух был тяжелым от запаха дыма, пота и… чего-то более тревожного.
— Эй, красавчик, – голос раздался сбоку. Чимин даже не обернулся, продолжая помешивать кашу. — Чонгук сказал, что ты неплохо дерёшься. Но, похоже, он больше ценит твою внешность, чем боевые навыки.
Чимин напрягся. Это был один из альф, который уже несколько раз пытался завязать с ним разговор, каждый раз переходя на двусмысленные намеки.
— У меня нет времени на разговоры, – ответил он сухо, стараясь сделать свой голос как можно более ровным.
— О, у тебя всегда будет время, – продолжал альфа, подходя ближе. Его взгляд скользнул по Чимину с откровенным наслаждением. — Ты же у нас такая… неженка. Наверняка, тебе нужна забота. Мужская забота, как я понимаю.
Чимин отступил, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. — Я не нуждаюсь ни в чьей заботе. И уж точно не в твоей.
— Что так грубо? – поддразнил другой альфа, присоединяясь к первому. — Мы просто пытаемся быть дружелюбными. Не забывай, где ты, малыш. Здесь выживают по-другому.
Чимин сжал зубы. Он чувствовал себя загнанным в угол. Его прошлое, связанные с толпами фанатов, с всеобщим обожанием, казалось теперь ядовитым воспоминанием. Здесь его красота была проклятием, привлекающим тех, кто видел в нем лишь объект.
— Я – выживший, – произнес Чимин, его голос стал чуть громче, в нем появилась сталь. — И я могу позаботиться о себе. А теперь, если вы не хотите почувствовать вкус этой моей ложки, я советую вам уйти.
Альфы засмеялись, но в их смехе не было веселья. Была угроза.
— Осторожнее, омега. Нарываешься на неприятности, – сказал первый, делая шаг вперед.
В этот момент, словно из ниоткуда, раздался знакомый, глубокий голос: — Оставьте его в покое.
Чонгук. Он стоял в нескольких метрах, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось холодное раздражение. Он вернулся. И, казалось, атмосфера вокруг него сгустилась.
Альфы, которые мгновение назад чувствовали себя хозяевами положения, замялись. Они уважали Чонгука – как бойца, как лидера, как альфу. Его сила была неоспорима, а его репутация – пугающа.
— Чонгук… мы просто…, – начал один из них.
— Я сказал, оставьте его, – повторил Чонгук, и на этот раз в его голосе появилась нотка предупреждения, от которой у Чимина пробежали мурашки. — Его безопасность – моя ответственность. И я не люблю, когда кто-то вмешивается в мои дела.
Он подошел к Чимину, его взгляд на мгновение задержался на лице омеги. В нем не было снисхождения, но была какая-то странная, несвойственная ему забота.
— Ты в порядке? – спросил он, и его голос стал чуть мягче, когда он обращался к Чимину.
Чимин, все еще немного ошеломленный, кивнул. — Я… да. Спасибо.
— Не за что, – Чонгук обвел присутствующих тяжелым взглядом. — Пора начинать работать, а не стоять и пялиться. Вам и так мало достается.
Альфы, потупив взгляд, разошлись, бормоча что-то себе под нос.
Когда они остались одни, Чонгук повернулся к Чимину. — Ты мне должен объяснение, Чимин. Почему ты не сообщил мне, что к тебе здесь так… доброжелательны? И почему ты ведешь себя так, будто хочешь нарочно привлечь к себе внимание?
Чимин, чувствуя, как гнев смешивается с облегчением, посмотрел на Чонгука. — Я не хотел привлекать к себе внимание. Я просто… такой, какой есть. И я не просил тебя быть моей охраной.
— Я вижу, что ты такой, какой есть, – ответил Чонгук, его взгляд стал задумчивее, менее напряженным. — И я вижу, что тебе здесь нелегко. Но ты меня не слушал, когда я предлагал помощь. И я вернулся. Так что, видимо, ты мне кое-что должен. Как минимум, честный разговор.
Чимин молчал, раздумывая. Он все еще чувствовал себя уязвимым, но присутствие Чонгука, его неожиданное возвращение и защита, породили в нем странное чувство. Недоверие все еще было сильно, но где-то глубоко в душе зарождалась искра чего-то другого. Может быть, эта "мужская забота", которую так насмешливо предлагал другой Альфа, не была такой уж плохой, когда ее предлагал тот, кому он, сам того не осознавая, уже начал доверять.
— Честный разговор, значит, — протянул Чимин, в его голосе звучала усталость, но и решимость, твердая, как камень. — Ты прав. Я не слушал тебя. Думал, справлюсь сам. Всегда справлялся. Но здесь… здесь все иначе.
Чонгук кивнул, его взгляд смягчился, но остался настороженным. — Я знаю. Поэтому и вернулся. И знаю, что эти твари скоро опять полезут. Ты не сможешь вечно от них отбиваться.
— Я не собираюсь от кого-то отбиваться, — возразил Чимин, стараясь звучать убедительно. — Я собираюсь жить. И я не хочу оставаться здесь, как дичь, на которую все глазеют.
Внезапно Чонгук замер, прислушиваясь. Его тело напряглось, а глаза снова приобрели тот острый, оценивающий блеск. — Мне нужно идти. Слышал. Похоже, кто-то из наших заблудился.
Чимин встревоженно посмотрел на него. — Идти? Куда?
— На поиски. Там, за чертой лагеря, опасность. Много опасностей. Лучше тебе остаться здесь.
— Нет, — голос Чимина прозвучал категорично. — Я пойду с тобой.
Чонгук резко обернулся, его взгляд пронзил Чимина. — Ты меня не понял. Там не место для таких, как ты. Там нет паркингов и импровизированных очагов. Там голод, холод и звери, которые не знают жалости.
— А ты думаешь, здесь они есть? — Чимин горько усмехнулся, указывая на остатки варева. — Здесь на меня смотрят, как на кусок мяса, а там, на воле, я хотя бы буду бороться за свою жизнь. Я не останусь здесь. Один.
— Чимин, — в голосе Чонгука появилось настойчивое предупреждение. — Ты не понимаешь. Я иду туда, где шансы на выживание минимальны. Я иду потому, что это мой долг. И моя работа. А ты… ты будешь обузой.
— Обузой? — Чимин вскипел. — Ты сам сказал, что я хорошо дерусь! Ты сам говорил, что я выживший! Я не буду сидеть здесь и ждать, пока кто-то решит, что я слаб! Если ты уходишь, я иду с тобой. И точка.
Он подошел ближе, словно стараясь разглядеть что-то в глазах Чонгука, что могло бы заставить его передумать. — Ты вернулся за мной, Чонгук. Ты не оставил меня. Значит, ты больше не смотришь на меня, как на обузу. Так дай мне шанс доказать, что я могу быть тебе чем-то полезен.
Чонгук смотрел на него долгую минуту, его взгляд метался между гневом, досадой и чем-то еще, что Чимин не мог разглядеть. Напряжение в его плечах немного ослабло.
— Ты упрямый, — наконец прохрипел Чонгук. — Упрямее, чем я думал.
— И что? — бросил Чимин, его сердце бешено колотилось.
— Хорошо. Ты идешь. Но только на моих условиях. Ты слушаешь каждое мое слово. Ты не лезешь вперед, если я не скажу. И если я скажу, что пора возвращаться, ты не споришь. Иначе…
— Иначе что? — напрягся Чимин.
— Иначе я оставлю тебя здесь. И ты пожалеешь, что не осталась в своей уютной подземной кухне, — прорычал Чонгук, но в его глазах мелькнула тень тревоги, которую Чимин не мог игнорировать.
— Договорились, — кивнул Чимин, хотя внутри все дрожало от страха и возбуждения. Он знал, что будет тяжело, но мысль о том, что он не останется здесь один, что он будет рядом с Чонгуком, придавала ему сил. — Так куда мы идем?
~~~
Чонгук, с каменным лицом, уже раздавал последние указания. Несколько альф, обвешанные оружием и рюкзаками, направились к покосившимся, видавшим виды машинам, рычащим моторами, словно загнанные звери. Чимин, не отходя от Чонгука ни на шаг, ощущал на себе все больше взглядов. Но теперь в них читалось не только вожделение, но и злоба.
Едва они подошли к пикапу Чонгука, как из соседней машины раздался низкий, самодовольный свист. Один из альф, крупный, с грубыми чертами лица, подмигнул Чимину.
— Эй, красавчик! Куда собрался? Не хочешь прокатиться с нами? Возьмем тебя, чтобы дороги освещал.
Другой, помоложе, вторил ему, его голос звучал похотливо: — Да ладно, парни, не жадничайте! Ему с нами будет веселее! Тут, с альфами, и ночь не так страшна.
Чимин хотел проигнорировать их, но один из них, самый наглый, выскочил из машины, словно загнанный зверь, и, не дав Чимину даже опомниться, развернулся и стремительно дал ему шлепка по заднице.
— Посигналь, малыш! — выкрикнул он, заливаясь смехом.
Секунда. Всего полминуты. Но за эту полминуту в Чимине взорвалась вся накопившаяся ярость, весь страх, вся обида. Он действовал инстинктивно, отточенно. Резкий выпад, удар локтем в солнечное сплетение, и наглец, захлебнувшись воздухом, рухнул на землю. Прежде чем тот успел понять, что происходит, Чимин уже прижал его коленом к земле, схватив за воротник.
— Ты! — выдохнул Чимин, его голос дрожал от ярости, но в глазах горел холодный огонь. — Ты хоть знаешь, кто я?! Я не твоя собственность! И не игрушка!
Все вокруг замерли. Альфы, мгновение назад бывшие шумными и раскованными, смотрели на Чимина с недоумением и нарастающим страхом.
— Я иду с Чонгуком! — прокричал Чимин, его голос эхом разнесся по небольшой площадке, заглушая рычание моторов. — Поняли?! Я с ним! И попробуйте только сунуться, и вы пожалеете, что родились!
Он резко оттолкнул поверженного альфу, тот, кашляя и задыхаясь, отполз в сторону. Чимин, тяжело дыша, выпрямился, его взгляд с вызовом обратился к остальным.
Чонгук, который до этого момента наблюдал за происходящим с непроницаемым выражением лица, шагнул вперед. На его губах появилась едва заметная, почти хищная улыбка.
— Видали? — обратился он к своим парням, его голос был спокоен, но звучал как удар хлыста. — Я же говорил. Не стоит проверять.
Он положил руку на плечо Чимина, и омега, хоть и напрягся, не отстранился. — У нас тут… особенное сопровождение.
Альфы, переглядываясь, молча вернулись в машины. В их взглядах на Чимина читалось новое чувство – не только желание, но и уважение. Или, по крайней мере, страх.
— Ты чертовски быстр, — тихо сказал Чонгук, когда они уселись в пикап.
— Я сказал, я не останусь здесь, — ответил Чимин, его голос все еще звучал напряженно, но в нем уже не было той дрожи, что была секунду назад.
Чонгук завел мотор, глухой рык машины заглушил последние отголоски их перепалки. — Ты не останешься. Но и провоцировать их тоже не стоит. Они могут быть опасны, даже если знают, что ты со мной.
— Я знаю, — тихо сказал Чимин, глядя вперед, туда, где темнели непроглядные просторы. — Но они тоже знает. Что я не слабак.
Чонгук бросил на него быстрый взгляд, и в этот раз в его глазах Чимин увидел не только предупреждение, но и что-то похожее на одобрение. Путь предстоял долгий и опасный, и теперь они шли по нему вдвоем.