Затмение

«Иногда вселенная даёт тебе знаки. Иногда — бьёт по голове. А иногда просто стирает память, чтобы ты наконец обратил внимание на того, кто всё это время был рядом. Мы с Чанбином искали убийцу, а нашли друг друга. И знаете что? Кажется, это лучший исход из всех возможных».

Утро в Сеуле выдалось серым и дождливым.

Сынмин сидел в своём кабинете, уставившись в монитор, и чувствовал, что сходит с ума. Перед ним были отчёты, фотографии, улики — всё, что они собрали за последние недели. Но в голове — пустота.

— Чанбин, — позвал он, не оборачиваясь.

— А? — тот развалился на диване в углу, листая телефон.

— У тебя не было странного чувства? Ну, после вчерашнего?

— В смысле?

— Мы поехали следить за Хёну. А потом... — Сынмин замолчал, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание. — А потом мы просто оказались в машине и поехали обратно. Я не помню, что было между.

Чанбин отложил телефон и сел. Нахмурился.

— А ведь да, — медленно сказал он. — Я тоже не помню. Будто кусок вырезали.

— Это он, — Сынмин повернулся к нему. — Хёну. Он что-то сделал. Стереть память — это же возможно для кумихо?

— Наверное. — Чанбин потёр виски. — Голова как после похмелья, хотя не пил.

— И что нам теперь делать?

— А что мы можем? — Чанбин развёл руками. — Доказательств нет. Памяти нет. Тела исчезли. Дело, скорее всего, закроют.

— Уже закрыли, — мрачно сказал Сынмин, кивая на монитор. — Только что пришло уведомление. Недостаточно улик.

Они помолчали. Дождь барабанил по стеклу, создавая уютный, но тоскливый фон.

— Знаешь, — вдруг сказал Чанбин, — а мне почему-то... не жалко.

— Чего?

— Что дело закрыли. — Чанбин встал, подошёл к окну. — Мы влезли в такое дерьмо, Сынмин. В мир, который не понимаем. В войну, которая длится столетия. Может, оно и к лучшему, что мы вышли?

— Ты правда так думаешь?

— Правда. — Чанбин обернулся, посмотрел на него. — Знаешь, что самое странное?

— Что?

— Что за всё это время... единственное, что имело значение — это ты.

Сынмин замер.

— В смысле?

— В прямом. — Чанбин подошёл ближе. — Мы ночами сидели, кофе жрали, искали убийцу, боялись за свои жизни. А я... я просто рад был, что ты рядом.

Сынмин смотрел на него и не верил своим ушам. Этот вечно угрюмый, вечно недовольный Чанбин... говорит такие слова?

— Ты чего? — выдавил он.

— А чёрт его знает. — Чанбин усмехнулся. — Может, это последствия стёртой памяти. Может, я с дуба рухнул. Но мне надоело делать вид, что ничего не чувствую.

— И что ты чувствуешь?

Чанбин посмотрел ему в глаза. Долго, пристально. А потом шагнул вперёд и поцеловал.

Поцелуй вышел неуклюжим, жёстким, но таким честным, что у Сынмина подкосились ноги. Он ответил — сначала робко, потом смелее, обхватывая Чанбина за шею, притягивая ближе.

Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали.

— Ни хрена себе, — выдохнул Сынмин.

— Ага, — согласился Чанбин. — Я тоже офигел.

— И что теперь?

— Теперь? — Чанбин улыбнулся — впервые за долгое время искренне, тепло. — Теперь, наверное, будем встречаться.

— А как же убийства? Расследование?

— А пошло оно всё. — Чанбин обнял его за талию, притягивая к себе. — Пусть лисы разбираются сами. У нас своя жизнь.

Сынмин уткнулся носом ему в плечо и засмеялся.

— Ты ненормальный.

— Знаю. Поэтому ты меня и любишь.

---

В кафе Феликса было тепло и уютно, несмотря на дождь за окном.

Минхо сидел за столиком, нервно крутя в руках салфетку. Напротив — Хёнджин, спокойный как удав, потягивал кофе. Рядом с Минхо — пустой стул.

— Расслабься, — сказал Хёнджин. — Это всего лишь твой брат.

— Ты не понимаешь. — Минхо застонал. — Это ЧОНИН. Он скажет что-нибудь такое, что я потом год буду отмываться от позора.

— Я уже слышал историю про кусты. Что может быть хуже?

— О, поверь, он найдёт.

Дверь кафе распахнулась, и внутрь влетел Чонин. Буквально влетел — с мокрыми волосами, с пакетом, из которого торчали какие-то сладости, и с улыбкой от уха до уха.

— Хён! — заорал он на всё кафе. — Я пришёл! И жрать хочу! И знакомиться с твоим... — он увидел Хёнджина и замер. — О. Красивый. Прямо как ты говорил.

— Чонин, — Минхо закрыл лицо рукой. — Пожалуйста, веди себя нормально.

— А я что? Я нормально. — Чонин плюхнулся на стул, уставился на Хёнджина. — Приятно познакомиться. Я Чонин, брат этого, — он ткнул пальцем в Минхо. — А вы, значит, тот самый кумихо, из-за которого мой хён обосрал все кусты во дворе?

— ЧОНИН! — заорал Минхо.

— Что? — Чонин удивился искренне. — Это же правда! Ты сам рассказывал!

Хёнджин, который до этого момента сохранял невозмутимое выражение лица, вдруг улыбнулся. Той самой тёплой, редкой улыбкой.

— Я знаю, — спокойно сказал он. — Я там был.

Чонин замер с открытым ртом. Перевёл взгляд на Минхо. Тот горел краснее спелого помидора.

— Ты... ты был? — переспросил Чонин. — В смысле — видел?

— Видел.

— И как?

— Очень познавательно.

Чонин смотрел на него секунду, а потом заржал. Громко, заливисто, на всё кафе.

— Хён! — орал он сквозь смех. — Хён, твой парень видел твою голую задницу в кустах и всё равно с тобой! Это любовь, хён! Настоящая любовь!

— Я тебя убью, — прошипел Минхо.

— Не убьёшь, — отмахнулся Чонин. — Ты слабый. У тебя понос был.

Хёнджин смотрел на эту сцену и чувствовал, как внутри разливается тепло. Минхо злился, краснел, но в его глазах плясали смешинки. Чонин ржал как конь, привлекая внимание всего кафе. Атмосфера была такой... живой. Человечной.

— Я рад познакомиться, Чонин, — сказал Хёнджин. — Ты прав. Это любовь.

Чонин перестал смеяться, посмотрел на него с уважением.

— А ты ничего, — сказал он. — Для древнего духа. Оставайтесь, благословляю.

— Спасибо, — серьёзно ответил Хёнджин.

Минхо застонал и уткнулся лицом в ладони.

---

Вечером того же дня в квартире Банчана собралась небольшая компания.

Банчан хлопотал на кухне, варя рамен — самый обычный, из пачки, но с добавлением яйца и зелени, чтобы было «как у людей». Сынмин и Чанбин сидели на диване, тесно прижавшись друг к другу — новость об их отношениях уже разлетелась по компании и была встречена с энтузиазмом.

— Ну и как вы до этого дошли? — спросил Банчан, расставляя тарелки.

— Долго и упорно, — усмехнулся Чанбин. — Через убийства, лис и стёртую память.

— Романтика, — фыркнул Сынмин.

— А то.

В дверь постучали. Банчан открыл — на пороге стояли Феликс и Юри. Феликс с пакетом соджу, Юри — с огромным пирогом из своей пекарни.

— Мы с миром! — объявила Юри, влетая в квартиру. — И с выпивкой! И с едой!

— Проходите, — Банчан улыбнулся. — Рамен почти готов.

Через полчаса вся компания сидела вокруг журнального столика, уплетая рамен, запивая соджу и обсуждая последние события.

— Значит, дело закрыли, — говорил Банчан, жуя. — И вы теперь просто... вместе?

— Ага, — Чанбин кивнул. — Вместе.

— И не жалко?

— А чего жалеть? — Сынмин пожал плечами. — Мы сделали всё, что могли. А дальше... дальше пусть магия разбирается.

— Мудро, — одобрила Юри. — Мы с Хёну тоже так живём. Не лезем, куда не просят.

— А где Хёну? — спросил Феликс, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Дома, — Юри хитро прищурилась. — Переживает. Думает о тебе.

— Обо мне?

— Ага. Он вообще после того поцелуя сам не свой. Ходит, вздыхает, на луну воет. Прямо как в дораме.

Феликс покраснел, но улыбнулся.

— Скажи ему... пусть не воет. Приходил бы лучше в кафе.

— Скажу. — Юри подмигнула. — Думаю, он скоро объявится.

После рамена включили телевизор. Банчан нашёл какой-то старый сериал и оставил фоном.

— О, «Мой сосед кумихо»! — воскликнул Феликс. — Я это люблю!

— Про лис? — уточнил Чанбин.

— Про лис. Там девушка влюбляется в кумихо, который живёт рядом. Очень мило.

— А в реальности всё не так мило, — буркнул Сынмин.

— Зато интересно.

Соджу делал своё дело. Глаза слипались, разговоры становились всё медленнее и бессвязнее. Юри первая уснула, уткнувшись носом в плечо Феликса. Феликс откинул голову на спинку дивана и тоже задремал. Банчан, Сынмин и Чанбин переглянулись.

— Устали? — спросил Банчан.

— Есть немного, — признался Чанбин.

— Тогда давайте спать. Я тут разбужу, если что.

Они устроились поудобнее: Сынмин лёг головой на колени Чанбину, Чанбин привалился к боку Банчана, Банчан вытянул ноги на журнальный столик.

В телевизоре шла дорама. На экране кумихо признавался в любви обычной девушке, а за окном шумел дождь.

— Знаете, — сонно пробормотал Сынмин. — А жизнь — странная штука.

— Почему? — спросил Чанбин.

— Потому что месяц назад мы искали убийцу, а сейчас спим в обнимку с друзьями и смотрим про лис.

— Это называется — счастье, — тихо сказал Банчан.

— Счастье, — согласился Сынмин и закрыл глаза.

Через пять минут все четверо спали. Телевизор тихо бормотал, дождь стучал по стёклам, а в комнате было тепло, уютно и безопасно.

---

«Мы искали монстров, а нашли друг друга. Мы боялись тьмы, а оказались в самом светлом месте. Мы думали, что мир рушится, а он просто перестраивался — чтобы впустить нас в новую жизнь. Где есть рамен, соджу, дорамы про кумихо и люди, ради которых хочется просыпаться по утрам. И знаете что? Это лучшее, что могло с нами случиться».