Затмение

«Я думал, что после встречи с Хёнджином меня уже ничем не удивить. А потом в моё кафе зашёл его брат-близнец, начал флиртовать, а следом влетела девушка в мини-юбке, от которой у меня отвисла челюсть. И этот наглый лис закрыл мне рот ладонью и спросил: „Нравится?“ Я понял одно: моя жизнь больше никогда не будет прежней».

Утро в Сеуле выдалось холодным, но солнечным.

Банчан сидел за столиком в небольшом кафе недалеко от своей студии и гипнотизировал взглядом чашку с американо. Напротив него развалился Чанбин, закинув ногу на ногу, и мрачно жевал сэндвич.

— Ну и чего мы сидим? — проворчал Чанбин. — У меня дела.

— Дела подождут, — Банчан поднял на него уставшие глаза. — Надо обсудить ситуацию.

— С убийствами?

— С Хёнджином.

Чанбин поморщился, но кивнул. Он доел сэндвич, вытер руки салфеткой и откинулся на спинку стула.

— Сынмин сказал, что волосы с места преступления — не Хёнджина. Другой кумихо. С серебром.

— Значит, их двое?

— Похоже на то.

— И что это значит?

— А хрен его знает. Может, семейное дело.

Дверь кафе звякнула, и внутрь влетел Джисон — взлохмаченный, с тёмными кругами под глазами, но с горящим взглядом.

— Вы здесь! — выдохнул он, плюхаясь на свободный стул. — А я вас обыскался.

— Ты чего такой дерганый? — Банчан подвинул ему свой кофе. — На, выпей.

Джисон сделал глоток, скривился, но допил.

— Я вчера с Феликсом говорил, — начал он, понизив голос. — Он сказал, что Хёнджин — кумихо. И что у него, кажется, есть брат.

— Брат? — Чанбин напрягся. — Откуда он знает?

— Хёнджин ему рассказал. Ну, не всё, но достаточно. И Феликс теперь боится, что этот брат может быть тем убийцей.

— Логично, — кивнул Банчан. — Если волосы с серебром, а у Хёнджина чёрные...

— А у брата могут быть с серебром, — закончил Чанбин. — Дерьмо.

— Не дерьмо, а факты, — поправил Джисон. — Надо быть осторожными.

В этот момент дверь снова открылась, и в кафе вошли двое.

Хёнджин — в идеально сидящем чёрном пальто, с лёгкой улыбкой на губах и сияющими глазами. Рядом с ним — Минхо, в своей обычной белой рубашке и джинсах, но тоже какой-то... другой. Расслабленный, спокойный, будто груз с плеч свалился.

Они подошли к столику. Хёнджин положил руку на плечо Минхо, и этот жест был таким естественным, таким собственническим, что у Джисона челюсть отвисла.

— Привет, — сказал Хёнджин. — Не помешаем?

— Да мы... — начал Банчан.

— Садитесь, — перебил Чанбин, сверля пару взглядом. — Как раз о вас говорили.

Минхо хмыкнул и сел, Хёнджин опустился рядом, всё ещё касаясь его плеча.

— О нас? — переспросил Минхо. — Сплетничаете?

— Типа того, — Джисон прищурился. — Вы чего такие довольные? Случилось что?

Минхо и Хёнджин переглянулись. Между ними словно искра проскочила — такая явная, что даже Чанбин почувствовал.

— Мы вместе, — просто сказал Минхо. — Ну, типа, встречаемся.

— И я беру его на работу в галерею, — добавил Хёнджин. — Помощником.

Тишина повисла над столиком. Джисон открывал и закрывал рот, как рыба. Банчан медленно поставил чашку на стол. Чанбин... Чанбин просто смотрел.

— Ты охренел? — наконец выдал Чанбин, обращаясь к Хёнджину. — Ты — кумихо, он — человек, ты пьёшь кровь, у тебя брат маньяк, а ты его на работу берёшь?

— Во-первых, — спокойно ответил Хёнджин, — я пью бычью кровь. Во-вторых, брат — это отдельная история. В-третьих, Минхо уже знает всё и согласен. Так какие проблемы?

— Проблема в том, что это опасно! — Чанбин стукнул кулаком по столу. — Для него опасно!

— Чанбин, — тихо сказал Минхо. — Я сам решаю, что для меня опасно.

— Он прав, — неожиданно поддержал Банчан. — Это их выбор. Мы можем только поддержать или отойти в сторону.

Чанбин дёрнул щекой, но промолчал. Джисон переводил взгляд с одного на другого, потом вдруг улыбнулся.

— А знаете, — сказал он, — я рад за вас. Правда. Если Минхо счастлив — значит, так надо.

— Спасибо, Джисон, — Минхо улыбнулся в ответ. — Ценю.

— Только, — добавил Джисон, — если что — мы рядом. Если брат этот появится или ещё что — зовите.

— Обязательно, — кивнул Хёнджин.

Они ещё немного посидели, выпили кофе, обсудили планы. Чанбин постепенно оттаял, хоть и продолжал коситься на Хёнджина с подозрением. Банчан задавал уточняющие вопросы — в нём говорил аналитик. Джисон сыпал шутками, разряжая обстановку.

— Ладно, — наконец сказал Чанбин, поднимаясь. — Мне пора. Работа не ждёт. Но вы, — он ткнул пальцем в Хёнджина, — если обидишь его — я тебя лично пристрелю. Серебряной пулей.

— Договорились, — серьёзно ответил Хёнджин.

Чанбин ушёл. Банчан и Джисон тоже засобирались. Минхо с Хёнджином остались вдвоём.

— Ну что, — Минхо повернулся к нему. — Пойдём на твою работу? Знакомиться с коллективом?

— Пойдём, — Хёнджин взял его за руку. — Только учти: там буду только я. Остальные — картины.

— Идеально.

Они вышли, и солнце осветило их силуэты, слившиеся в одно целое.

---

В это же время в кафе Феликса царила идиллия.

Феликс возился за стойкой, раскладывая свежие круассаны по витрине. В кафе было пусто — ранний час, только пара старушек у окна пили чай и обсуждали соседей.

Звякнул колокольчик над дверью.

— Добро пожаловать! — автоматически сказал Феликс, оборачиваясь. — Что жела...

Он замер.

На пороге стоял мужчина. Высокий, худощавый, в чёрном пальто. Короткая стрижка открывала острые скулы и чёткую линию челюсти. Глаза — светлые, почти прозрачные, с вертикальными зрачками. И от него веяло такой мощной, такой опасной энергетикой, что Феликс почувствовал, как амулет под рубашкой нагрелся до боли.

— Кофе, — сказал мужчина. Голос низкий, с хрипотцой. — Чёрный. Без сахара.

Феликс сглотнул. Руки предательски дрожали, когда он взял чашку и начал наливать кофе.

— Вы... — начал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы Хёну? Брат Хёнджина?

Мужчина — Хёну — усмехнулся. Усмешка вышла хищной, но не злой.

— Догадливый, — сказал он, принимая чашку. — Хёнджин про тебя рассказывал. Феликс, да? Солнечный мальчик, который не боится тьмы.

— Я... не то чтобы не боюсь, — честно признался Феликс. — Просто привык.

— К чему?

— К тому, что мир не такой, как кажется.

Хёну сделал глоток, прищурился.

— Вкусно. Ты хороший бариста.

— Спасибо.

Хёну облокотился на стойку, приблизившись к Феликсу. Слишком близко. Феликс почувствовал запах дорогого парфюма, смешанный с чем-то диким, лесным. И кровью? Нет, показалось.

— А ты симпатичный, — вдруг сказал Хёну. — Очень. Такие, как ты, обычно в страхе бегут, а ты стоишь. Глаза горят.

— Я... — Феликс покраснел. — Вы флиртуете?

— А что, нельзя? — Хёну улыбнулся шире. — Ты свободен? Может, поужинаем сегодня?

— Я... э...

— Или ты предпочитаешь завтрак? Я могу и утром.

Феликс открыл рот, чтобы ответить, но не успел.

Дверь кафе с грохотом распахнулась, и внутрь влетела ОНА.

Девушка. Молодая, красивая до невозможности. Короткая кожаная курточка, обтягивающая тонкую талию. Мини-юбка, открывающая длинные, идеальные ноги. Туфли на шпильках — красные, как сигнал светофора. Волосы чёрные, длинные, развеваются за спиной. Глаза — огромные, подведённые стрелками, с хитринкой.

Она подлетела к стойке, встала рядом с Хёну и упёрла руки в бока.

— Ах ты ж лис старый! — воскликнула она звонким голосом. — Решил без меня на свидания ходить?

— Юри, — Хёну даже не дрогнул. — Я просто пью кофе.

— Ага, а я просто танцую балет, — фыркнула она. — Я видела, как ты на него смотрел. Глаза масленые, хвост распушил.

— У меня нет хвоста сейчас.

— А в душе есть.

Феликс смотрел на эту сцену с открытым ртом. Девушка была настолько яркой, настолько живой, настолько... сексуальной, что он забыл, как дышать. Она перехватила его взгляд и улыбнулась — ослепительно, дерзко.

— Нравится? — спросила она, подмигнув.

— Я... — только и смог выдавить Феликс.

И тут Хёну протянул руку и самым наглым образом закрыл Феликсу рот ладонью.

— Нравится? — спросил он с усмешкой, глядя прямо в глаза Феликсу. — Она моя. Так что смотри, но не трогай.

Феликс мычал что-то неразборчивое сквозь его пальцы. Юри заливисто расхохоталась.

— Хёну, ты дурак, — сказала она, отсмеявшись. — Отпусти парня, он сейчас задохнётся.

Хёну убрал руку. Феликс выдохнул и отступил на шаг, чувствуя, что щёки горят огнём.

— Вы... вы вместе? — спросил он, переводя взгляд с одного на другую.

— Типа того, — Юри подхватила Хёну под руку. — Я его сестра. Не по крови, но по жизни. Он меня спас, теперь я за ним приглядываю, чтобы глупостей не делал.

— Я не делаю глупостей, — буркнул Хёну.

— А флирт с красивыми мальчиками — это не глупость?

— Это стратегия.

— Ага, стратег нашёлся.

Феликс смотрел на них и не знал, смеяться ему или плакать. Эти двое были настолько странной парой, что в голове не укладывалось. Хищный, опасный кумихо и эта девушка-ураган, которая совершенно его не боялась и командовала им как хотела.

— Ладно, — сказала Юри, поворачиваясь к Феликсу. — Мы вообще-то по делу. Хёнджин просил передать, что зайдёт позже. А этот, — она ткнула Хёну в бок, — просто хотел на тебя посмотреть.

— Посмотрел, — Хёну пожал плечами. — Доволен. Можно идти.

— Идём, идём. — Юри потащила его к выходу, но на пороге обернулась и снова подмигнула Феликсу: — Ты заходи, если что. Кофе у тебя отличный. И вообще, ты симпатичный. Если надоест с моим братцем возиться — милости просим.

— Юри! — рыкнул Хёну.

— Что? Я честно.

Дверь закрылась за ними, и в кафе снова стало тихо. Только старушки у окна перешёптывались, косясь на Феликса.

Феликс медленно сполз по стойке на пол и закрыл лицо руками.

— Что это было? — прошептал он. — Кто эти люди? И почему у меня такое чувство, что я только что попал в дораму?

---

«Я думал, что знаю всё о своей жизни. А потом в неё ворвались два лиса — один с опасным блеском в глазах, вторая с ногами от ушей — и перевернули всё с ног на голову. И знаете что? Мне, кажется, начинает это нравиться. Хотя мозг орёт: „Беги, дурак!“ А сердце шепчет: „Останься. Здесь будет интересно“».