Рулевое перо
Вечерело. Шли путаной лисьей тропой. Старый лес напевал над головой песни сотнями птичьих голосов. Под ногами на ветках малины, на синих бутонах полесков, на хрупких цветках заячьей капусты рассыпались яблоки вечернего солнца.
Теплый стоял вечер. Три дня лили дожди, шлепали и шлепали по скату крыши, по окнам избы, по клейким еще листочкам. И тут за одну ночь небо расчистилось, разгладилось, прояснилось.
Старый Ох высушил перья, заохал, заухал совою, кукушкою.
Нашли рябое перо на тропинке, среди валежника.
- Рулевое, - прошептал Аука и спрятал перо за пазуху, в телогрейку.
- Это Оха перо, - сказала Суви. – Пополнишь теперь коллекцию.
У Ауки дома целый музей из перьев, гнезд, шишек и веточек. Крыша заросла мхом и молодыми березками, от холма и не отличишь, если бы не окно у излома крыши.
После дождя лес пах сладостью первоцветов, живицей, прохладой. Сновали в траве жучки-паучки, терли лапки, грели крылышки.
Пришли на валежную ель в лесной прогалине. Весеннее солнце уже по-летнему жгло спину. В траве жужжали и шуршали, щелкали и стрекотали. Суви расстегнула безрукавку, а потом и вовсе ее сняла. Аука все прятал за пазуху охово перо.
- Каков он? – спросил Аука.
- Неужто не видал? Стар как вечер, юн как утро. Космат как старый дуб, пернат как большой филин, краснослов как менестрель. Охает совой, играет на дудочке.
Лисьими тропами прошли к самой зеленой реке. Суви напевала следопытову песенку. Вдруг мохнороги осмелеют и подойдут?
Прогуляли до самого заката. Наелись медовых яблок, напились воды из зеленого ручья, собрали полные карманы сныти и крапивы, в суп на ужин.
Пришли к избе. С крыши сорвалась, взлетела в небо огромная птица.
- Большой филин? – предположил Аука.
Суви улыбнулась. Аука не сразу догадался.
- Так вот он какой, - прошептал Аука.
Заварили дома чай с мятой и варением, Суви творила песню. А где-то в лесу то сова ухала, то кукушка охала, а то и выводила музыку березовая дудочка.