Большая Медведица
Большая Медведица, Ursa Major, Большая Небесная Ложка, Звездный Ковш – прямо над головой. И кругом еще звезды, звезды, словно искры прошлогоднего снега, переливаются, яркие, перемигиваются.
В глубокой ночной тишине только птичьи песни, редкий лай собаки и шепот ветра в кронах старого леса. Ночные поезда постукивают колесами.
- Чу-чух! Чу-чух!
Даст порой машинист гудок, промчится поезд, и снова – тишина.
А молчаливые серебряные звезды светят приветственным огоньком, старые знакомцы.
Шел по лесу старый Леший, улыбался в седую бороду. Знал каждое деревце, каждый сучок, каждый пенек, каждую веточку. Могучие дубы помнил еще семенами, корабельным соснам пел колыбельные, еще когда над землей они были едва видны, не выше мухомора.
Кикимору знал с юности, ходил к ней в хижину на болоте, чай пить еловый, с сосновой живицей. Знал оборотня Лисьи Уши, доверял его путаным тропам, слушал в ветрах лисьи песенки. Еще мальчишкой тогда гонялся за златокрылыми бабочками Месяц-Лунь, уже тогда седой, хоть и юный.
Много веков минуло прежде, чем на холме родилась деревня. Пришли люди рекою, на плоскодонках-лебедях, да и встали лагерем. Лесу поклонились, небу поклонились, земле поклонились. Стал пустырь зваться-кликаться гордариком. Выросли избы, потянулся дымок из труб, водили люди хороводы, пели песни, сажали новые деревья. Над головой – Большая Небесная Ложка, Большая Медведица, и кругом еще звезды, звезды, переливались, яркие, перемигивались.
Изменился мир, разрослась деревня, сползла с холма до самой реки. Железную дорогу построили, к соседям ездить. А Леший все ходит по лесу, как когда-то, как потом, как всегда, улыбается в косматую бороду.
Шел по лесу старый Леший, как когда-то шел, как потом ходил, как до сих пор ходит. А в небе над самой головой – Небесная Ложка, Большая Медведица, и кругом еще звезды, звезды, переливаются, яркие, перемигиваются.