Глава 9
Дома никого нет. Я затаив дыхание выхожу на улицу, чтобы узреть, на чьей двери появились эти проклятые пятна. Ступив за порог, я увидела мать и отца. Увидела столпившийся народ возле нашего дома. Увидела, как отец успокаивал маму. Не то, чтобы я не поняла, что произошло. Я поняла. Поняла, но не верила в это. Закрыв входную дверь, я увидела то, что больше всего боялась увидеть. Увидела то, что вызвало резкий порыв слёз и боли в груди. Красные пятна. Я повернулась к маме, хотела броситься к ней, обнять её. Но мне не дали этого сделать. Огромный мужик, защитник, схватил меня за запястье настолько сильно, что ладонь посинела. Я ничего не сделала. Я не вырывалась. Я просто плакала, немо плакала. Просто слёзы, ничего больше. Защитник ослабил хватку и в сопровождении ещё одного меня повели в сторону площади. Мы недалеко отошли от дома и родителей, как я вырвалась из оков шокового состояния. Защитник держал меня слишком слабо. Стоило мне резко потянуть руку и я свободна. Такой смелой я еще никогда не была. Я побежала к маме. Она меня спасёт. Она не даст им увезти меня. Я бежала изо всех сил. Всё как в тумане, никого не слышала. Мама подняла голову. Она была ужасна: опухшие веки, нос, губы, но она моя мама. Я люблю её. Мама направилась ко мне. Мы бежали навстречу друг к другу. Только мы соприкоснулись, как кто-то сзади схватил меня и словно вещь отбросил в сторону. Я упала, но не дала себе долго валятся. Болели колени и ладони. Кажется, на них была кровь. Меня это мало заботило. Мама вырывалась, она кричала, рвалась ко мне. Рвалась помочь, спасти. Я поднялась с земли и снова сделала попытку обнять маму. Пусть и в последний раз. Огромный мужик загородил собой всё, что только можно было. Я начала молотить его кулаками. Я кричала так, что на подмогу защитнику подбежали ещё трое. Один из них поднял меня на руки. Грубо поднял. Я лишилась опоры под ногами. Но я не прекращала бороться.
- Мамааа! – пронзительно кричала я.
Тогда этот же огромный мужик ударил меня по лицу. Я почувствовала прилив тепла в области носа. Кровь. Я билась ногами, руками, не переставая кричать.
- Мама! Мамааа! Я люблю тебя!!!
Я захлебывалась в слезах. Меня начало подташнивать. Скрутило желудок. Меня подняли так, как поднимают нелюбимые вещи, будто просто взял в охапку и потащил в место, где я проведу весь день.
- Мамааааа!
Я кричала во всё горло. Я не давала себе ни секунды отдохнуть, я продолжала биться. Пусть у меня не получится убежать, но я оставлю ему синяки.
- Мияяяя! Мияяяя! – доносился заплаканный голос мамы.
Я вонзила свои ногти защитнику в руку, на что сделала себе хуже, он сжал меня так, что казалось вот-вот и меня вырвет.
- Мамааа! Я не хочу умирать! – это было последним, что я крикнула. Мои связки сдались. Я больше ничего не могла сказать. Просто слёзы боли. Просто крики мамы. Просто крики людей.
Я открыла глаза. Пол был слегка холодным и серым, серый потолок и серые стены. На одной из стен маленькое окошко с решеткой, которое снаружи было закрыто маленькой дверкой. Болели ноги и лицо. Нижняя губа была покрыта засохшей кровью. Я осмотрелась. На полу стояла миска с кусками поджаренного мяса и рядом кружка с водой. Я подползла к кружке, сделала несколько глубоких глотков и легла рядом. Тело ужасно болело. Я не заметила, как начала плакать. Я не могла кричать. Просто беззащитно и тихо плакала, глотая слезы. Волосы прилипли к лицу. Мне было всё ровно. Можно считать, я мертва. Жутко болело горло. Закрываю глаза. Сцена последнего прощания с домом является передо мной. Я вижу, как закрыв рукой рты, люди ужасались, я вижу, как они плачут, вижу маму. Мне становится больно. Вижу, как она молит о помощи, вижу, как страдает, вижу, как обессиленная падает на землю. Она не смогла мне помочь. Как долго она будет вспоминать мои мучения на её глазах? Как долго будет винить себя в том, что не смогла помочь?
Я поднимаюсь. Мне так больно. Боль поглощает меня всю целиком, не оставляя места на реабилитацию. От безысходности я начинаю бить стену. Сначала ногами, а затем и кулаками. Бью из последних сил. Хочу кричать, но не могу. Пелена слёз не даёт видеть руки, только чувствовать. Мне не больно физически.
Сколько же здесь девушек также боролись? Сколько здесь было пролито крови? Сколько криков услышано? Последний удар в стену и я пустая падаю на прохладный пол.
Я открываю глаза от шума в ушах. Прислушиваясь, я понимаю, что кто-то стучит в это маленькое окошко. Оно открыто. Я медленно встаю. Боль пронзает всё моё тело, особенно костяшки пальцев. Мне страшно даже посмотреть на них. Я, пошатываясь, подхожу к окошку. Гилбер!