Глава 10
- Гил, - через силу шепчу я, чтобы он услышал.
- Мия...
Он виновато опускает глаза. Я пытаюсь просунуть руку через щели в решётке, но у меня ничего не выходит. Я не понимаю, что происходит. Чего он ждёт?
Гилбер потирает рукой глаза и говорит:
- Прости меня, Мия. Просто прости. Я люблю тебя...
- Гиииил, - прерываю его я. Говорить оказалось слишком сложно. Слово-боль.
- Тише.
Он смотрим на меня, не отводя глаз ни на секунду. В них отражается мужская слеза, слеза, которая так и не потечёт по его щеке.
- Я не могу. Мия, я просто не могу. Я не имею права, мне безумно жаль, что он выбрал именно тебя. Прости меня, Мия. Я люблю тебя, прости...
И он закрывает дверь окошка. Он ушёл. Ушёл навсегда, просто бросил меня. Мы могли бы сбежать вместе. Вместе жить, любить друг друга, но он ушел, предательски ушел, не оставив мне надежды на жизнь. Слезы режут глаза. Я прислоняюсь к стене и медленно скатываюсь вниз, у меня больше нет шанса на жизнь.
Ну почему я? Почему? Так хочется жить. Хочется улыбаться, верить в лучшее, смеяться до приятной боли в животе, любоваться закатом, слышать шум дождя. Хочется жить ради самых обыкновенных мелочей. Хочется выйти замуж, родить детей, прожить счастливую жизнь, сидеть за столом с мужем, пить сладкий чай и беззаботно любоваться внуками.
Я подавлена, разбита. Так хочется плотно закрыть глаза и проснутся.
Я сворачиваюсь калачиком и смирно начинаю плакать. Выплёскивая в эти слёзы всю боль, всю горечь, всю печаль. Я обречена.
Я не знаю, сколько плачу, я потеряла счёт времени, от слёз у меня жутко свело живот. Именно сегодня я потеряла всё, что имела: друзей, семью, улыбку, счастье, я потеряла себя. И скоро потеряю жизнь.
Я открываю глаза. В комнате стоит немолодая женщина лет 40, рядом с ней ведро с водой, а в руках кусок какой-то белой ткани. У выхода из помещения стоят два защитника. Вид у женщины слегка боязливый, она словно боится меня, или этих «охранников».
Она помогает подняться мне с пола и начинает умывать мне лицо, руки, ноги. Я подчиняюсь ей. Сил бороться с кем-то больше нет. Я пуста. Хочу кричать и звать на помощь, но морально не могу. Хочу упасть и разрыдаться, поддаться внутренним эмоциям, но слез больше нет. Ничего больше нет. Я мертва. Истощенна.
Закончив с умыванием, женщина снимает с меня ночную одежду то, в чем меня и закинули сюда и бережно натягивает белое, как снег шелковое платья. Оно слегка прикрывает мои плечи, немного обтягивает грудь, свободно прилегает к остальным частям тела, ниже колена.
После женщина занялась моими волосами. Она принялась их заботливо расчесывать, стараясь не доставить мне боли.
- У тебя красивые волосы, никак не пойму какой цвет точно, - неожиданно мягким голосом заговорила она.
- Русые, - откашливаясь, ответила я.
- Ой, - она рванула к кружке с водой и протянула ее мне – вот, выпей.
Я сделала четыре не маленьких глотка и вернула ей кружку.
Последним штрихом моей прически была лилия. Цветок невинности. Женщина аккуратно закрепила его в волосах, распрямила платье и что-то хотела сказать, как вошел молодой парень с оковами в руках, защитник. Она выразила сочувствие одним только взглядом и быстро удалилась.
Парень что-то сказал одному из старших защитников, после чего тот взял у него оковы и подошел ко мне. Я не сдвинулась с места.
- Стой ровно, - сухо приказал он.
Он небрежно закрепил их на моих ногах, кивнул парню и тот поднял меня на руки так, как поднимает любящий человек, как жених поднимает свою невесту. Я закрыла глаза, готовясь к самому страшному.
Резкий аромат свежего воздуха и надоедливый шум людей дал мне понять, что я близка к пожертвованию собой. Я не смотрю на людей, мне не интересно смотреть, как они переживают за меня, я не хочу видеть, как страдают мои родители и как бесчувственно смотрит на происходящее Гилбер.
Недолго я была у парня на руках. Я ощущаю опору под ногами, открываю глаза и не нахожу родителей. Их нет здесь. Что произошло? Где они?
Бернис рыдала в объятиях Бенджамина. Гилбер просто смотрел, не выражая никаких эмоций. Жертвенник поднял руку, и все замолчали.
-Мия Ди Аттвуд! Спасибо тебе!
Становясь на колени передо мной, он целует мои босые ноги. А люди в это время мне кланяются. По щекам текут последние слёзы.
Небо становится красным. Луна начинает всходить. Раздается беспощадный рык монстра. Жертвенник встаёт, все остальные следуют ему. Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.
Литавры начинают тихо звучать, а девушки рядом петь. Ко мне подходит та самая бабка Изида в сопровождении защитника и что-то начинает шептать. Я не могу разобрать её слов. Не хочу слышать, что она говорит. Я опустила голову и пыталась вслушаться, чтобы понять хоть одно слово:
- Солнце взойдет, океан зашумит.
И небо ослепит твой взор.
Остров могучий тебя проведёт,
Остров могучий убежищем будет! – лишь эти слова глубоко врезались мне вслух, только эти слова были понятны.
Старуха, поцеловав меня в лоб, ушла. На смену ей ко мне подошёл защитник и связал руки. Слезы не прекращали скатываться по щекам. Меня уложили в лодку, стоящую на самом береге. По телу пробегала дрожь, сердце выскакивало из груди, руки дрожали, а душа жаждала жить.
К оковам на ногах мне прицепили большой железный куб. Лодку оттолкнули от берега, и я закрыла глаза.
Вспоминаю сладкий запах чая летним утром. Маленькая Мия спорила с мамой. Звонкий смех сопровождал их счастье.
- Нет зе, мама, я сильнее тебя люблю! – грозно, но так по-детски возражала пятилетняя Мия.
- А я тебя обожаю! – дразнила мама.
- Нет! Это я тебя обозаю! Я обозаю тебя сильнее, чем ты меня, - нахмурив бровки, не сдавалась малышка.
- Я все ровно сильнее, - улыбка не сходила с лица мамы, чего не скажешь о Мии. Малышке просто необходимо было доказать свою правоту.
- Я!
И, не давая маме возразить, Мия со всей своей детской силой обняла маму и нежно шепнула:
- Мы любим друг друга обе сильнее.