Звери. Судьба

- Почему озеро? - не унимался Ал.
С Оксаной нам пришлось разминуться. Она поняла, что это была наша, возможно, последняя встреча, но не стала задавать лишних вопросов. Пожелала удачи в деле и счастья в жизни. И это именно то, чего мне не хватает.
Сейчас мы едем к лесу, огибая улицы и светофоры.
- Это что, какое-то особенное место для него?
Головой отрицательно качаю.
- Не для него.
Ал замолкает надолго, потом выдавливает единственное:
- О...
Губы сжимаю, кусаю изнутри, но всё же не выдерживаю:
- И что значит это твоё "о"?
- Значит, что не я один попался на... Неважно.
Из меня вырывается приглушенный рык, руль сжимаю сильнее. Ал рядом напрягается, словно пружина.
Проходит ещё десять минут, и мы уже въезжаем в лес.
- Что собираешься делать? - негромко спрашивает Ал.
- Я... не знаю, - выдыхаю шумно. - Как меня всё это достало...
- Понимаю... Что будешь делать, как всё закончится?
- Мм... Уеду обратно, конечно. Хотя, это если всё закончится нормально.
- И как для тебя нормально?
Отвечаю не сразу:
- Чтобы в этот раз никто не умер.
Молчание воцарилось долгое. Понятное нам обоим.
Лес становился гуще, дорога извивалась, асфальт был с дырами, где-то его вообще не было. Ещё полчаса езды и появится лесная дорога, на которую надо будет свернуть.
Черт!
Точно! Надо же Ренди позвонить. Она сказала, что знает, что делать с Максимом, знает, как ему помочь.
Пришлось для начала остановить машину.
- Ты чего? - поинтересовался Ал.
- Мне надо позвонить. За рулем не могу, - говорю, выходя из машины.
В нос тут же ударил чистый воздух. Как мне этого не хватало! Я уже несколько лет не бывала в лесу, не обращалась, не чувствовала землю и траву под лапами. И всё-таки зверю в городе не место. Только силой воли заставляю себя не смотреть на лес, а уткнуться в телефон, ища нужный номер. Потому что не выдержу - сбегу.
Голос в динамике вселяет уверенность и заставляет твердо стоять на ногах.
- Я слушаю тебя, дражайшая моя.
- Вы сказали, что знаете, как спасти Максима.
- Но-но. Я сказала, что знаю, что нужно делать. О спасении и речи не было.
- Что? Что это значит?
- Тебе решать, Евгения, тебе. Как вы это делаете?.. Взвешиваете все за и против? Поступай так, как считаешь нужным, но всё-таки советую прислушаться к здравому смыслу. Всех не спасти, - и отключается.
Что за..?
- Сколько можно этих гребаных загадок?! - телефон в руке сжимаю, швыряю на водительское сиденье. Ещё чуть-чуть и сломала бы.
Ал рядом встает.
- Я думаю... Я знаю, что она имела в виду, - говорит вдруг.
- Что?.. - хмурюсь непонимающе.
- Я невольно подслушал, прости, - и смотрит как-то грустно.
- И что она, по-твоему, имеет в виду? - ближе подхожу, чувствую, что мне не понравится, что буду злиться и очень.
- Тебе будет неприятно... Думаю, она сказала, что... его нужно убить.
Ткань его куртки рвется в моих кулаках.
- Не смей такого говорить, - цежу сквозь зубы. - Я знаю, как тебе хочется его смерти. Я тебе не верю.
- Знаю, - говорит тихо, не сопротивляется даже. - Но... А что если это правда? Что если твоего друга никак не спасти?
Дышу тяжело, полной грудью, смотрю в голубые глаза, которые так и ждут удара.
Отпускаю его резко и разворачиваюсь к лесу, сжимая кулаки. Не сдерживаюсь и кричу, почти рычу, на весь лес.
Как я ненавижу эти сложные выборы, решения и тому подобное. Ненавижу. Всё это.
- Женя...
- Заткнись. Умолкни, хоть на минуту, - руку в его сторону выставляю, останавливая, другой - тру переносицу.
Ал сзади вздыхает. Глаза зажмуриваю, но открыть приходится, когда шаги рядом слышу.
- Господи, если ты так боишься, что я его убью, вот, возьми, - вытаскивает небольшой складной нож. Берет мою руку, сжимает так, чтобы не вырвала, и сует его мне в ладонь. - Я безоружен. Видишь?
Смотрю на нож, потом на него.
- А пистолет? - спрашиваю.
- Нет его у меня, - нервно руки на бедра роняет.
Сую нож в задний карман. Придется поверить на слово.
- Хочешь знать, почему озеро? - спрашиваю неожиданно даже для самой себя. - Почему он мог пойти именно туда?
Кивает заторможено.
В груди сердце ходуном ходит, отдается пульсацией в голову. Я разлепляю сухие губы, облизываю и начинаю говорить:
- Я там чуть не утонула, - в этот раз слова звучат спокойнее, горло и легкие не дерет, дыхание не сбивается. - У меня после были ночные приступы. Я задыхалась во сне. Максим решил, что это из-за страха. Что я боюсь вновь утонуть в нем. В этом гребаном озере. Сказал, что если я снова там окажусь, тогда и страх исчезнет. Потому что это всего лишь вода. А я даже плавать до сих пор не умею. Стремная фобия... - добавляю последнее шепотом. - Мы пришли туда. Я даже в воду по колено зашла. Но... Что-то пошло не так. Я начала задыхаться, даже не засыпая. Ещё и находилась в воде. Если бы не Максим, я бы опять... утонула. Я честно не помню, как он вернул моё сознание назад. Всё думала, что потоками энергии как-то воспользовался, - горькая усмешка. - А оказалось намного проще. Просто не хотела принимать это, как факт. Просто взяла и... вычеркнула из памяти. А он всё помнит. Помнит, как спасал мне жизнь, делая искусственное дыхание. Для него ведь это много значило... А я взяла и забыла.
Лес негодует. Лесу что-то не нравится. Лес возмущается.
Шелест листвы очень хорошо слышен, верхушки деревьев раскачиваются, их вот-вот сломает пополам. Ветер солидарен с лесом.
А я принимаю решение спасти.

До озера ещё пятнадцать минут езды. Дышать с каждой минутой становится труднее. Хочется кричать, хочется плакать, хочется выть. Никак не получается успокоить бешено бьющееся сердце. Вот оно. Вот это страшное до ужаса чувство. Когда каждое решение зависит только от тебя. Когда всё зависит от тебя. И ты решаешь, как всё закончится.
Деревья появляются реже. Поверни голову, посмотри в окно, приглядись. Видишь, сверкает что-то? Сейчас приблизимся, и станет понятно.
Съезжаем с пригорка, объезжаем несколько сосен и вот уже виден каменистый берег. Слышно, как камешки с шинами сталкиваются. Спокойный звук, не сулящий ничего плохого.
Подъезжаю ближе к берегу и останавливаю машину, заметив одинокую фигуру в нескольких метрах. Её трудно разглядеть. Она, кажется, стоит.
Мотор заглох. Голову к вэнану поворачиваю.
- Можешь...
- Я буду здесь, - перебивает Ал.
- Да, ладно, - киваю.
- Но если что-то пойдет не так, я за себя не ручаюсь, - смотрит хмуро, серьезно.
- Я этого не допущу, - говорю, выходя из машины.
Воздух прохладный, ветер сильный. Хорошо бы вот так постоять, подышать. Посмотреть на чудный, красивый вид, который сейчас таким не казался совсем. Приходится делать шаг. Один за другим. Медленно. Потому что да, страшно.
Встретишься с другом, которого давно не видела, который теперь младше тебя на два года.
Фыркаю про себя. Это почти смешно.
Камни под подошвой шуршат. Небольшие волны оседают на берег. Не переставая идти, поворачиваю голову к озеру. Оно темное, погода такая, что в нем, кажется, ничего не отражается. Черное зеркало. Подойди ближе, загляни и себя не увидишь. Страха перед озером нет. Мой страх впереди, стоит одинокой фигурой и не шевельнется, словно не живой.
Камушки шибуршить перестали. Я остановилась. Дыхание задержала. Выдыхаю медленно через нос.
Максим стоит в пяти метрах от меня. В человеч... Нет, я ошиблась. В полу человеческом облике. Темные грязные волосы на плечи спадают. Глаза звериные, белка почти не видно. На лице светлые бакенбарды, которые не сразу заметишь. Заостренные темные уши чуть выглядывают из копны волос. На руках когти и сероватый мех. Его одежда - черная футболка с каким-то красным принтом, который, я уверена, полностью заляпан кровью, и обычные грязные джинсы, на которых тоже остались капли крови.
(Я бы тебя не узнала.)
- Привет, - говорю вполголоса.
Максим молчит, стоит, смотрит прямо в глаза. Я читаю в них боль, дикость, тоску и ненависть. Но если бы они были не звериными, я бы увидела совсем другое.
Вновь открываю рот:
- Я...
- Что ты здесь забыла?..
Неожиданно. Удивленно рот закрываю.
Голос сухой и хриплый. Напомнило наждачную бумагу.
А ещё очень хорошо видны верхние и нижние клыки.
- Что? - переспрашиваю.
- Озеро... Ты ведь боишься... - он как будто давно ни с кем не говорил. Предложения звучат коротко, с длительными паузами.
- Нет, - отвечаю мягко. - Уже не боюсь.
Прости, что немного солгала.
Максим взгляд медленно переводит на что-то позади меня и снова ко мне возвращает.
- Ты... Привела врага...
Губы поджимаю. Ну конечно. Он должен был это сказать.
- Он больше не враг, - шаг вперед делаю.
Максим напрягается, воздух шумно носом втягивает.
Решительно делаю ещё шаг.
- Максим, ты ведь знаешь, что я бы никогда не связалась с вэнанди. Я презираю их, как и раньше, - ещё один шаг. - Но он не вэнан больше, не один из них. Он мне помог. А я... хочу помочь тебе.
Неуверенный шаг вперед. Голову приходится приподнять. Между нами пара метров.
- А сможешь ли?.. - хрипло, тихо, отчаянно.
- Макс, ты мой друг, - голос повысить не получается.
И это было ошибкой.
- Друг... - повторяет тихо.
Белок глаз совсем черным стал.
- Я не хочу... Я не хотел...
- Максим, - перебиваю его. - Я хочу тебе помочь. Я... что-нибудь придумаю.
- Женя... - говорит почти жалобно, но голос меняется при следующих строчках: - Зря ты привела его.
Синий туман ослепил, я растерялась. Зверь(Максим) перепрыгнул через меня и побежал на четырех лапах к машине.
Поверить не могу.
Обращаясь на ходу, бегу за ним. Догоняю и сталкиваю в воду, мимолетно замечаю, как Ал в машине перепугался.
Зверь встает на задние лапы, мокрый, скалится.
Я делаю шаги назад, выходя из воды.
- Женя. Я рад был тебя увидеть. Очень. Я всё время думал о тебе. Там, в пещерах. Эти два года... Я пытался жить. Но мысли о том, что они добрались до тебя, меня переубедили. Я нашел их. Я убил их всех. И мне совсем не жаль. Жаль только, что ты связала свою жизнь с человеком.
- О чем ты? Ты... Ничего не было. Он мой друг. И ты... Ты тоже мой друг.
- Я не хотел... Мне уже всё равно, - делает шаги ко мне. Пятюсь назад, уши поджимая. - Хотела мне помочь? Помоги себе.
Он прыгает на меня, рыча. Приходится отбежать.
- Я не хочу с тобой драться. Не хочу! Не заставляй меня! - рычу в ответ, останавливаюсь. - Не буду с тобой драться.
Превращаюсь обратно.
- Против друзей не иду, - говорю, поднимаясь на ноги. Ботинки теперь мокрые.
Он уши поджимает, хвостом машет и делает резкие шаги ко мне. От внезапно нахлынувшей паники, пятюсь назад и спотыкаюсь.
Падаю вместе с прозвучавшим выстрелом.
Обескуражено смотрю на Зверя. Тот медленно разворачивается ко мне спиной. За ним стоит Ал. С гребаным пистолетом в правой руке. Мой взгляд говорит ему: «Какого черта?! Ты солгал мне!»
Ал плечами пожимает:
- Ну прости, солнце, не могу позволить тебе умереть, - после чего стреляет ещё раз.
Я кричу:
- Нет!
Хочу подбежать, но Зверь прыгает на вэнана младшего. Роняет его. И я не могу понять, что там происходит. Я наваливаюсь на Зверя с кулаками, и как же жалко это выглядит! Пытаюсь его оттащить от человека, но он крупнее, он сильнее сейчас.
Зверь вдруг отшвыривает меня одной лапой. Падаю на спину, тихий стон боли вырывается. Переворачиваюсь на бок, чтобы встать, и тут замечаю складной нож, который, видимо, выпал. Тянусь к нему бессознательно. Встаю на четвереньки. Сзади слышится рычание. Дыхание сбивается. Быстро хватаю нож и разворачиваюсь.
Зверь придавливает меня обратно. В руке чувствуется холод металла. Синий туман возвращает Максима обратно. Он давит руками мои плечи, не давая шанса вырваться.
- Я... Не хочу... Тебя убивать...
- Тогда чего ты хочешь? - голос вышел хриплым.
- Спаси меня... - глаза стали обычными, человеческими.
Он повел левую руку вниз по моей руке. Я задержала дыхание, потому что в той руке у меня зажат нож.
С паникой смотрю в его глаза. Чувствую прикосновение к руке, как её берут, крепко сжимая, как подносят к груди напротив. Верчу головой, елозя по маленьким камешкам. Не верю, что это происходит.
- Женя... Я... Мне так...
- Не надо. Прошу, - всё также верчу головой, чувствуя, как заливает глаза от бури эмоций, что так долго держала за замками.
Его глаза вновь почернели. Остался только светло-карий зрачок.
- Прости меня... - сказал он, когда его хватка ослабла.
Черные глаза вновь наполнились чистой злостью и ненавистью.
Я замерла.
Всех не спасти.
Она знала, как Максиму помочь, как его "спасти".
- Прощение должна просить я.
Нож аккуратно вошел в плоть и нашел сердце.
Почему? Почему я чувствую эту адскую боль? Почему ни одна сволочь не сказала мне, что это так больно? Хоть кто-нибудь...
Запястье обвила теплая вязкая жидкость. Я смотрела в это место, как завороженная, и не могла оторваться. Максим отстранился от меня так, что я могла чуть подняться.
И всё же я посмотрела в его глаза. И не нашла в них ни капли сожаления или, чего хуже, разочарования. От злости, ненависти, боли ничего не осталось. Он смотрел на меня так, будто ждал этого момента всю жизнь. Ему совсем не больно. А я уже готова разорвать себя в клочья, лишь бы ничего не чувствовать.
Я села окончательно, всё ещё держа уже теплый (холодный) предмет.
- Прощай... мой... милый д-друг... - он закрыл глаза и рухнул на меня. - Я... люб...
Его тело обмякло.
- Что? - я не услышала. - Скажи, пожалуйста, скажи!
Я крепко обняла его, наверно, полагая, что так заставлю его выдавить из себя последние слова.
- Ты не договорил. Не договорил...
(Я обнимала тебя в последний раз.)
Укладываю тело рядом, прядки волос с лица убираю. Совсем оброс. Камни на колени больно давят. На его лице кровь... Глаза за свои же руки цепляются. Они в крови.
Они в крови.
Смотрю на них с неизмеримым ужасом. К себе прижимаю и складываюсь в четыре погибели. Из горла, из груди, из сердца вырывается немой крик. Голоса нет. Какое-то шипение, писк вместо него. Я не выдерживаю. Я обращаюсь. Морду к небу поднимаю. Набираю побольше воздуха и выдыхаю, превращая его в вой. Долгий, протяжный. Я никогда не выла по-настоящему.
Лес никогда не слышал столько боли.

Рядом лежит хаски. Ветер волосы приятно треплет. Внутри спокойно и пусто. На озеро стараюсь не смотреть - проснется желание утопиться.
Позади раздается хрипение и кашель. Резко оборачиваюсь. Понимаю, что совсем забыла о человеке. Поднимаюсь на ноги и подбегаю к вэнану.
- Хэй, ты как? - склоняюсь над ним. Грудная клетка и живот в крови, одежда изодрана.
Ал шумно выдыхает. Хрипит:
- Прекрасно. Небо серо-голубое. Ветерок дует. Только птички не поют.
- Ты бредишь. Вставай давай.
- Протянешь лапу помощи? - руку вверх поднимает.
Без колебаний хватаюсь за неё.

За рулем я полностью отдаю себя дороге. И мыслей никаких. Совершенно ничего.
Пусто.
Ал развалился на заднем сиденье.
Максим теперь покоится на дне озера.

***

Останавливаюсь у первого попавшегося отеля. Вэнана младшего надо вымыть от крови и обработать раны. Помогаю тому подняться, подхватываю под руку.
- А если полицию вызовут? - предупреждает он.
- Не вызовут.
- А если...
- Молчи. Дай мне помочь тебе. Слышишь? Я помогаю тебе даже после того, как ты мне солгал.
Молчит.
Девушка на ресепшене косо на нас смотрит. Выдавливаю из себя неловкую улыбку.
- Мой друг немного перебрал... И облил себя Кровавой Мэри.
Она понимающе кивает.
После регистрации и получения ключ-карты заваливаемся в номер. Сразу тащу тушку в ванну. Укладываю его на плиточный пол. Черт, кажется, он без сознания. Весь покрылся испариной. Кожа бледная. Как бы не подох.
Устало вздыхаю. Одни проблемы от тебя...
Легонько бью его по щекам, приводя в чувство. Ал медленно открывает глаза.
- Я отключился? - усмехается слабо.
Цокаю раздраженно.
- Сними футболку, - говорю.
- Воу. Из крайности в крайность?
Хмурюсь недовольно.
- Снял футболку быстро, - приказываю.
- Женя, не надо.
- Не хочешь по-хорошему? Будет по-плохому, - использую то, что он двигаться нормально не может, и снимаю изорванную футболку силой. - Черт...
Мне открылся вид подкаченного, но худощавого тела. Длинные раны от когтей и кровь от них почти закрывают старые шрамы, таких же размеров. Много шрамов.
- И почему у вас, людей, нет регенерации?
Ал хмыкает, сгорбился весь.
Тряпочку в раковине смачиваю и к груди подношу. Ал шипит, но держится.
- Терпи, - говорю приказным тоном.
Осторожно провожу тряпочкой по ранам, смывая кровь. Затем так же обрабатываю, чувствуя при этом прожигающий взгляд сверху. Только посмей что-то вытворить. Знаю, что для тебя не станет преградой наличие у меня парня. Поэтому стараюсь вести себя максимально бесстрастно.
Вот уже заканчиваю с перевязкой. Вздрагиваю сильно, когда Ал руку за запястье хватает. Резко перевожу на него испуганный взгляд. Он склоняется ниже, смотря только в глаза. Свободной рукой зажимаю ему рот.
- Не смей, - говорю.
Ал руку сдавливает, возвращает взгляд ко мне. И тянется, тянется, тянется. Так наивно и решительно.
Голову отворачиваю.
- Ты не можешь так поступать, слышишь?
- Могу.
Возмущенный вскрик затихает, когда Ал берет меня за подбородок и целует, не давая вырваться или отстраниться. Щемяще жадно. Возмущенно мычу в чужие губы, свободной рукой бью по плечу. Он тут же мычит от боли и отстраняется, скривившись. Смотрю на него ошарашенными глазами.
- Напомнило один день в лесу, - говорит, чуть-чуть улыбаясь. - И знаешь, это был не отвлекающий маневр. Просто мне так захотелось.
Хмурюсь.
- Многого хочешь.
Плечами пожимает, моргает медленно.
- И не поспоришь, - вновь тянется.
Сжимаю его плечо. Не посмеешь. Я не дамся. Я не позволю.
Ал морщится, кривится. Его
мертвенно-бледноое лицо всё в холодной испарине, губы посинели, дышит часто и рвано.
- Черт, да ты бредишь.
Он вдруг прикрыл глаза и повалился на меня.
- Твою мать!
Стаскиваю его с себя. Проверяю пульс. Вроде жив ещё.
Замучено вздыхаю. Простить тебе такую выходку я никогда не смогу. Но оставить валяться на кафеле не позволю.
Замахиваюсь, но кулак не достигает цели.
- Так бы и ударила за своеволие.
Но Ал не виноват в том, что чувствует, а сейчас у него вообще мозги набекрень.
Вытираю рот тыльной стороной ладони. Это неприятно, когда тебя целуют насильно, при том, что у тебя уже есть кто-то.
Смотрю на полумертвое лицо вэнана. Господи! Найди кого-то другого. Этот зверь занят.
Кое-как я поднимаю эту тушку и тащу в комнату. Укладываю на кровать, сама валюсь на другую.
Я всё ещё жива.
Я всё переживу.