Звери. Судьба

Просыпаюсь в холодном поту, с криком на губах. Смотрю в темноту комнаты и не понимаю. Что?.. Где... Где он?
В голове паника. Тяжело дыша, осматриваю комнату. Паника усиливается.
- Ег... Егор, где ты?!
Недалеко я услышала шум простыней.
- Здесь... - голос во тьме. - Здесь.
Голос стал ближе, совсем близко. Я легла полубоком обратно на подушку.
- Почему не рядом? - интонация получается тонкая, хрупкая, слабая.
- Рядом, - отвечает он.
Что-то в груди болит, мечется, кричит о чем-то неправильном.
- Ляг со мной, пожалуйста... - молю я.
Матрац прогибается от чужого тела.
- Хорошо...
Я ничего не вижу. Одна из стадий кошмара.
Я по привычке носом в родное плечо утыкаюсь. Морщусь от странного запаха. От него пахнет не так, как обычно. Сейчас - это смесь «больницы» с кровью и чем-то... другим. Чужим.
Его ладонь по волосам осторожно и неуверенно гладит, успокаивая.
Я закрываю глаза, надеясь, что всё хорошо.

Просыпаюсь от странного чувства, что в кровати я не одна. Та-ак... Мне это не нравится.
Переворачиваюсь на другой бок медленно, приоткрываю глаза... Задерживаю дыхание, наверное, даже сердце остановилось. Рядом спит Ал. Эта сволочь вэнановская!
Возмущенно поджимаю губы, готова прямо сейчас высказать всё, и так громко, чтобы он оглох нахрен. Однако его светлые ресницы дрогнули, оповещая, что человек сейчас откроет глаза. Ал сонно моргнул, широко зевнул, перевернулся на спину и, кажется, снова заснул, но тут он всё-таки решил открыть глаза. Смотрит в потолок, не моргая. Я смотрю на него испепеляющим взглядом. Набираю тихо побольше воздуха...
- Какого хрена, вэнан!?
Ал вскрикнул от неожиданности, аж подпрыгнул, и, чего я и добивалась, упал с кровати. А она и так была узкой, на ней с трудом два тела помещались.
Снизу послышался стон боли. Кашель. Ой... Он же не регенерирует за ночь. Он же, черт, всего лишь человек.
Спохватившись, встаю с кровати и иду к нему.
- Ты как? Обезболивающее выпьешь? - сажусь рядом на корточки.
Ал держится за перебинтованный живот, морщится.
- Не стоит, - кряхтит.
Вздыхаю.
- Отвезла бы тебя в больницу, да не знаю, как так соврать, чтобы вопросов лишних не было.
- Вот не надо в больницу, - мигом отозвался Ал. - Ты и так неплохо меня подлатала.
- Я тебе не мамочка, заниматься своими ранами ты должен сам, - встаю и сажусь на край кровати.
- Однако ты мне помогаешь, - фыркает он.
Глаза закатываю, скрещиваю руки на груди. Ал поднимается еле-еле, морщится и садится на кровать напротив. Отмечаю, что надо сменить бинты, красные уже.
- Какого фига ты спал в моей кровати?
- Ну-у... - чешет зашитую бровь. Расковыряет же. - Я был в бреду, ничего не помню.
Я вдруг вздрогнула, вспомнив, что меня тревожило ночью. Кошмары никогда не забываются... Повезло, что Егор позже приснился.
Прочищаю горло как-то слишком громко. Не стоит об этом вспоминать. К тому же я скоро буду дома. Хоть что-то хорошее.
- Ты уедешь.
- Что? - моргаю несколько раз, смотря на вэнана младшего.
- Ты ведь сегодня уедешь?.. - повторяет вопрос Ал.
Неопределенно пожимаю плечами.
- Возможно... Мм... Мне сначала нужно убедиться, что с тобой всё будет нормально...
- Со мной всё будет нормально.
Смотреть в голубые глаза стало легче, после всего пережитого. Это должно было закончиться рано или поздно. Рано не получилось. Получилось поздно.
- Пойдем менять повязки, - говорю, протягивая руку вэнану, чтобы помочь встать. Он колеблется, кажется, минуту. Начинает задалбливать. Слишком много чести. - Давай же, черт. Или сам будешь перевязывать.
Посмотрев на меня исподлобья, таки хватается за лапу.
Обработав его снова, перебинтовав, я ушла на улицу, оставив его в номере одного. Необходимо проветриться. Надо взять билет на самолет. Поесть надо. Завтра...
Завтра я улечу. Домой.

***

Утро выдалось намного хуже, чем весь вчерашний день.
Вэнану было плохо всё время. Если ты так от ран кочевряжишься, то каким образом ты вообще выжил? Удивляюсь я этим людям, серьезно.
Ал наотрез отказывался от больницы. Но я не настоящий врач, совсем другая специальность. Потому пришлось вызвать доктора на дом. Ещё и пришлось много врать и даже заплатить за молчание.
Чертов человечишка.
В своем бреду Ал ко мне с поцелуями не лез, за что я пипец, как благодарна. Если бы такое повторилось, добила бы просто, чтоб не мучился. Но всё было на удивление гладко, пусть и пришлось заботиться о нем, как о дите малом. Точно себя мамочкой чувствовала. Неприятное чувство, стремное. Не по мне.
В это утро я проснулась слишком рано и, слава богу, одна. Опять мне снился один и тот же кошмар. А я ведь почти от него избавилась. Теперь всё хуже. Я не тону в том озере. Меня в нем топят. И это всегда Максим. Обычно он выглядит, как в свои 16, но сегодня его лицо было полностью в черной крови.
Я так больше не могу. Это никогда не исчезнет. Оно будет преследовать меня всю жизнь, пока я...
Сжимая волосы на висках, дышу часто, глубоко, стараюсь успокоиться, прийти в себя. Перед глазами черные круги мелькают, как фейерверки. Голова тяжелая и кружит. Чувствую, что сейчас вырвет. Но рвотных позывов не наблюдается. Во рту ужасно пересохло. Язык прилипает к небу. Мне нужна вода.
На ватных ногах добираюсь до кухни. На ощупь нахожу бутылку воды наполовину пустой. Опустошаю в три глотка. Во всем теле ощущается безысходность, и я медленно сползаю на пол, сгибая колени к груди. Опираюсь на них, опускаю голову и просто смотрю в пустоту. Голова гудит, как будто жужжит, но мыслей нет совершенно...
Тело покрывается мурашками. К горячей щеке приложили что-то холодное. Глаза мгновенно расширяются, а я резко поднимаю голову... чтобы тут же поддаться назад, больно приложившись затылком об шкафчик, но даже не поморщиться. От прикосновения чужой холодной руки уйти не удалось.
Ал сидит передо мной черным силуэтом в утренней темноте. Руку не убирает. И хмурится, кажется.
Я хочу отвернуться.
- Тц... Пожалуйста, разреши мне хотя бы сейчас о тебе позаботиться. Хотя бы за то, что ты меня не бросила, а прилетела спасать. Я тебе уже говорил, но по гроб жизни тебе теперь обязан.
Выслушав, молча сижу на месте, неотрывно глядя на него. Ал руку убирает, подсаживается рядом, дышит шумно, явно терпит боль. И вдруг берет меня за висок, давя, укладывая себе на колени.
- Давай, не припирайся.
От такой вопиющей наглости, а ещё после-кошмарной неспособности что-либо делать, лежу в неудобной позе, совсем не шевелясь, будто парализовало.
Ал снова цокает раздраженно.
- Ляг, как тебе удобно... Хотя как на холодном полу может быть удобно?..
Поджимаю губы. Ну да, и не поспоришь.
Приходится немного поелозить, чтобы улечься как-мне-удобно.
Неожиданный факт: из кухни, особенно с пола, хорошо видно окно, из которого наблюдаешь, как постепенно светлеют небеса.
Очень сильно захотелось прикрыть глаза.
- У тебя вылет в восемь? - спрашивает он. Ничего не отвечаю. - Тогда лучше поспи сейчас. Время есть.
Превращаясь, укладываю морду поудобнее, закрываю глаза, давая негласное «уговорил».
Заснуть становится легче, когда холодная ладонь на голове ощущается. И нет никакого возмущения, пусть будет так.

Бесит то, что придется лететь с пересадкой, но, слава богу, что только с одной.
До вылета два часа. В аэропорту я уже... примерно столько же. Человечишка явно себе места не находит. Кажется, вот-вот в обморок упадет, но лицо больше не мертвенно-бледное. Сменять повязки он умеет, так что всё с ним в порядке будет. Должно быть. Как он вообще без меня справлялся, когда был вэнанди? Или ему, скорее всего, помогали?
Мотаю головой, чтобы не задремать и не пропустить свой рейс.
Ал, наконец, садится рядом со мной. Полчаса стоял или ходил туда-сюда, несмотря на боль. Смотрит прямо перед собой, будто не шевелится совсем. Рот открывает, сказать что-то хочет, но только воздух глотает, закрывая обратно.
Я тихо вздыхаю, елозю немного на месте, чтобы нога не затекла.
Ал рядом не выдерживает:
- Не уезжай... - совсем тихо, почти писк. Глаза закатываю. - Не хочу, чтобы ты уезжала.
Тру переносицу, глаза от усталости прикрываю.
- Ну, езжай тогда в Лондон, - говорю раздраженно. - Вот только там меня уже не будет.
Молчит. Секунду... Две... Три...
- И где же ты будешь? - жалобный тон исчез. Наверно, то была минутная слабость.
- Не скажу. Тебе знать не обязательно.
- Ладно, - и вот он снова спокойный. Сигарету выкурил что ли, пока я не видела? Но когда Ал спокоен и мне спокойно.
Снова молчим. Нет, не спокойно...
Да я задом чую, что ты ещё что-то сказать хочешь! Говори, черт! Не нервируй. И так нервы ни к черту уже. Я даже не знаю, смогу ли нормально пережить полеты. Возможно, подсажусь на снотворное, чтобы хоть как-то, но спать, не видя никаких снов. Больше всего сейчас хочу закрыть глаза и увидеть лишь темноту, понять, что темнота признак...
...того, что ты уже мертв. (Внутри.)
Табло оповещает о скором рейсе.
- Женя, - Ал осторожно трясет за плечо. - Тебе лететь пора.
Тупо смотрю на него. Киваю несколько раз, голову в колени опускаю и встаю медленно, лениво и устало.
Встаю напротив бывшего вэнана, но всё также младшего. В голубые глаза заглядываю.
- Сможешь доехать до своего города? - спрашиваю.
- Я решил, пока здесь пожить. Ну, пока боевые царапины не пройдут.
Брови моментально вскидываю.
- Царапины?! Ты себя в зеркало видел? Без бинтов? На тебе живого места нет, но ты, каким-то хреном, живучий оказался.
Ал коротко усмехнулся.
- Мне не нравится то, что эти новые "царапины", скорее всего, покроют те, что мне оставила ты. Помнишь? В лесу. Ты мне живот чуть ли не распорола.
Было дело, да...
- Давай лучше попрощаемся по-нормальному, а не былые деньки вспоминать. Мне уже идти надо, - перебиваю его.
- И что же? Обнимемся? - он улыбнулся и широко расправил руки. Насколько позволили бинты...
Я, ни капельки не сомневаясь, прильнула к его телу, крепко обнимая, напрочь забыв о состоянии человека. Оторвалась, когда услышала удивленный вздох, а потом он, кажется, задержал дыхание.
- Прости, - прядку волос поправляю.
- Да ничего, - отмахивается Ал. - Лучший момент моей жизни... Жаль, что такой не долгий. Повторим?
- Это был единичный случай. Всего лишь акт милосердия. Понял?
Кивает. Понял. Ты много чего понимаешь, а идиотская улыбка с лица так и не сходит.
Беру полупустую дорожную сумку, ту, что собрала впопыхах.
- Прощай, дружище, - говорю, улыбаясь лишь краешком губ, надеюсь не слишком заметно.
- Не хочу этого говорить, но... Прощай, Женя.
Хмыкаю, разворачиваясь, направляюсь к выходу. Потом резко оборачиваюсь и кричу:
- Прощай, вэнан!
- Прощай, зверье! - раздается мне в ответ.

***

Первая и последняя пересадка.
Ещё полчаса ожидания. Всего-то! Если не считать, конечно, тех трех, когда я сюда приземлилась.
И как же я хочу есть!
В животе не то что пусто - там желудок сам себя уже переварил! Он уже не урчит. Он издает звуки умирания.
Почему я до сих пор не купила себе хотя бы булочку? Потому что боюсь, что потом меня этой булочкой стошнит прямо в самолете.
Двадцать минут до вылета. Я сейчас сдохну. Прилечу к Егору и сожру весь холодильник. И ведь только благодаря мне там теперь всегда еда.
Пятнадцать минут до вылета. Я купила сомнительную шаурму.
Десять минут до вылета. Шаурма аэропорта - отстой. Съела полностью лишь потому, что слишком голодная была.
Пять минут до вылета. Я сыта, но мне плохо.
В самолете. Меня таки стошнило.
Чтоб тебя, капустная шаурма...

...Я в Лондоне.
Плохо помню, как я вышла из аэропорта, как поймала такси, как добралась до родной железной двери. Сейчас я без сил валюсь на эту дверь, больно приложившись лбом. Мне так хреново.
Замок щелкает. Я собираю оставшиеся силы, чтобы отойти. Дверь открывается. Я, как по инерции, падаю вперед.
- Женя!
Руки меня ловят. Голова ложится на широкую грудь.
- Так устала...
- Ты... вернулась, - Егор меня заботливо обнимает. - Эй, ты в порядке? Почему не позвонила мне? Я бы тебя встретил.
Ноги совсем отнимаются. Глаза закрываю.
- Спать хочу...
- Сейчас-сейчас.
Егор берет меня на руки, несет, наверное, в комнату. Сквозь полудрем ощущаю, как ложусь на мягкую кровать. Так, я, конечно, спать хочу и мне хреново, но на мне грязная одежда, на которой, я уверена, сохранились пятна крови, которые не получилось отстирать. Резко глаза открываю, пытаюсь подняться, но останавливаюсь под о-очень тревожный и серьезный взгляд медведя.
- Почему я чую на тебе кровь? - медленно спрашивает он. Прикасается к одежде, оттягивает, рассматривает с каждой стороны. - Почему на тебе кровь?
Сглатываю тошнотворный ком. Его рука сжимает ткань моей футболки, а она и так трещит по швам.
- Откуда...
- Не беспокойся, она не моя, - голос вышел спокойным, но всё же хриплым. - М-мне нужно переодеться. Одежда... грязная.
Егор глаза щурит. Становится страшно.
- Если не хочешь, чтобы тебя раздевал я, - говорит. - Завтра мне всё расскажешь. Поняла?
Киваю.
- Тогда переодевайся и ложись спать, - взгляд смягчился. Он наклонился ко мне. - Спокойной ночи, мелкая.
Поцеловал в лоб и ушел.
Завтра мне будет ой как не сладко.
Однако спать спокойно я не могу. Максим топит меня вновь и вновь. Хочу прекратить это, хочу проснуться, не хочу умирать каждую ночь!
Сквозь пелену кошмара слышу голос, но настолько тихий, что не сразу прихожу в себя, не сразу просыпаюсь, а если и открываю глаза, то не сразу осознаю, что уже не тону, не захлебываюсь.
Резко сажусь. По лицу течет холодный пот, надеюсь, что только он.
Рядом поднимается (просыпается, если спал) Егор.
- Что случилось? - в голосе явное беспокойство. Но я точно уверена, что он знает причину моего внезапного пробуждения. - Снова кошмар...
Я ещё не до конца отошла ото сна, но внутри всё теплом разливается, зная, что Егор рядом. Он легонько погладил меня по спине, успокаивая, а затем притянул ближе, чтобы обнять.
- Чего же ты боишься? - шепчет он.
- Боюсь однажды захлебнуться в реальности, - отвечаю, уткнувшись в его шею, обнимая в ответ.
- Я не позволю.
Отстраняется, смотрит прямо, глаза в глаза.
Я нерешительно потянулась к нему, но Егор поддался назад.
- Может, лучше просто поспать?
- А сможешь ли ты спать?
Медведь усмехается, и это заставляет мое сердце забиться чаще. Сам потянулся в ответ.

Просыпаюсь уже утром. И сразу же чувствую атомную войну в животе. Сейчас вырвет. Бегу в туалет. Там меня выворачивает наизнанку. А я вчера даже поесть не успела...
В дверь стучат.
- С тобой всё в порядке?
- Меня прокляли, - обреченно отвечаю, всё также опираясь на душку унитаза.
- Кто же? - хмыкает. Ему явно весело. А вот мне нет.
- Шаурма...
Меня больше не рвет, но мутит ещё как.
Умывшись хорошенько, выхожу из ванны. Егор чем-то занимается на кухне. Судя по запаху, готовит.
Встаю сзади него, опираясь об стол. Егор возится у плиты, бегает к холодильнику, кофе поставил. В сковородке жарится омлет, но обычные омлеты он никогда не готовит. Я чую там зеленый лук, колбаску и помидоры. Готова съесть всю сковородку. В животе жалобно проурчало.
- Потерпи ещё немного, - по голосу он улыбается. Редкое явление. Чаще всего такой серьезный.
- Разобрался с работой? - спрашиваю, рассматривая ногти.
- А... Насчет этого... Ты, кажется, говорила, у тебя есть свободное место.
- Ну да... А ты на него претендуешь?
Плиту выключил. Еда готова. Поднимаю взгляд на Егора.
- Претендую, - вполне серьезно отвечает он, глядя в глаза.
Складываю руки на груди.
- Просто я думала, что ты можешь передумать.
Медведь ухмыляется, глаза щурит. Вот бесит меня этот взгляд, сейчас скажет, что...
- Я уже говорил, что тебе думать вредно и противопоказано.
- Да иди ты! - раздраженно разворачиваюсь и иду в комнату, слыша сзади тихий смех.
Тупой вундрик...
Переодеваюсь в домашнее за минуту, возвращаюсь обратно на кухню. Егор уже всё разложил по тарелкам. Сажусь напротив него, но сам он ещё не сел. Кофе разливает. Ну и ладно. Не дожидаясь его, набрасываюсь на вкусно пахнущий омлет.
- Воу, тебя будто неделю голодом морили, - вундрик только сел за стол, а я уже всё съела.
- Почти так и есть, - ляпнула прежде, чем подумала. Дура! Он же не должен знать, что ты в России была. - В смысле... Работы много было. Жесть - одним словом.
Егор очень коротко улыбается, жуя свой омлет. Этим он говорит, что понимает, каково это так работать.
- Такая трудная работа, что совершенно забываешь отстирать чужую кровь? - отпивает кофе. - Да?
Замираю.
Мне конец.
Егор хмуро щурится, смотрит в глаза, не отрываясь, и не двигается вовсе. Кисти рук сложил у подбородка. Ни один мускул на лице не дрогнет. Он думает. И это худшее, что могло произойти. Егор думает, размышляет, а значит, анализирует, сопоставляет что-то, как гребаный Шерлок, и чаще всего, если произнесет вывод, к которому пришел, не ошибется ни разу.
Он говорит:
- Я думал, что точно знаю, что предполагает твоя работа. Что она почти как моя прошлая. Знаю, что ты... почти врач, ты хороша в ботанике и фармацевтике. Ты приезжаешь в Лондон несколько раз в год заключать контракты и сделки. Но... Я тебе никогда этого не говорил, но практически каждый раз, когда ты заваливаешься ко мне уставшая, почти как вчера, от тебя несет кровью. И точно знаю, как пахнет твоя кровь. Однако то была чужая. Подобных случаев, как вчера, не было. И вот я подумал... Нет, я не собираюсь строить догадки. Всего лишь спрошу прямо... Что за работа у тебя? Чем ты занимаешься, Женя?
Блять!
Опускаю глаза на секунду, чтобы поднять их вновь.
Честно? Если я скажу правду, ты и знать меня не захочешь. Но если не скажу, ты перестанешь мне доверять.
Пальцы трясутся.
- Я тебе никогда не врала. Всё, что ты перечислил, и, правда, часть моей работы. Но это не та работа, которой я хотела. Я раньше совершенно не смыслила в этой химии и фармацевтике, в политике и в чем-то похожем тем более. Я даже не журналистка. Меня этому всему обучили, я сама попросила. Теперь более менее смыслю во всем этом и понимаю, как ты работал, - киваю медленно, губы сжимаю, прежде чем продолжить. - Вообще-то я мечтала стать солдатом... Стать Севером, - глотаю побольше воздуха, задерживаю. - Я типа подчищаю "грязь". И вот только не думай, что я наемница. Это совсем не так. На разных собраниях, где присутствуют мои "боссы", я играю роль тайного телохранителя. Хотя чаще всего я просто... "плохой" коп. Можешь меня так называть. Это более менее близкая формулировка того, чем я занимаюсь. И вообще-то это всё очень секретно. Об этом знают только три зверя, ну и один человек - ты.
Замолкаю. Даю возможность всё осмыслить. А на душе вдруг стало легче, но глаза жжет нестерпимо. На него я больше не смотрю. Не могу.
- Я пойму, если ты... не захочешь со мной видеться. Захочешь расстаться и...
Господи, что я несу!
Я резко, быстро поднимаюсь со стула и иду к выходу.
- Мне л-лучше уйти. З...
Зачем тебе такой проблемный зверь, как я!? Зачем тебе эти проблемы? Зачем ты вообще со мной связался?
Обувь надеваю за долю секунды. Про куртку напрочь забываю. Выбегаю из квартиры, не закрыв дверь.

Убегаю из твоей жизни.