Звери. Судьба

Голос в голове кричит: "Не ходи за мной. Не ходи за мной. Оставь всё так. Пожалуйста. Ведь будет проще."
Голос в груди неспокойно вторит: "Почему ты не побежал за мной? Если через час (два, три, четыре, день) ты меня не заберешь, я сама приду обратно побитой собакой."
Голос, что слетает с губ:
– У вас есть билет на ближайший рейс до Анкориджа?

***

Я забыла телефон в квартире. Я, черт, все свои вещи там оставила. Сумку с одеждой, карту с деньгами, желание жить, паспорт вместе с другими важными документами...
Ненавидеть, как обычно, не получается. Даже ярость куда-то пропала. С ними всегда было проще справляться со всеми этими... со всем этим дерьмом. Внутри... А что вообще внутри осталось? Там всегда было пусто.
Вырывается какой-то дикий смешок. Я снова всё потеряла.
Давай на чистоту, а было ли у тебя хоть что-то?
Н-но ведь было. Было же.
Твои грезы о лучшем не считаются.
Твоя пустая болтовня тоже. И вообще...
– Уходи из моей головы, макака безродная!
Открываю глаза, которые, оказывается, зажмурила. Отлепляю руки от ушей, смотрю на людей, что странно косятся на меня, кто-то кому-то звонит.
Нет же... В-вы не так поняли. Он вновь сидит у меня в голове. Это лишь...
Но они видят в моих глазах безумие.
Я верчусь на месте, пытаясь понять, где нахожусь. Не понимаю. Ничего не понимаю.
Беги.
Резко срываюсь с места, бегу, расталкивая прохожих, будто от этого зависит моя жизнь. Бегу, пока желудок не сводит в мучительном спазме, останавливаюсь в каком-то полупустом переулке. Облокачиваюсь о грязную стену здания, дышу тяжело, не обращаю внимания на людей. В глотке дерет. Глаза нестерпимо жжет.
Я бы вернулась уже к нему, но внутри всё болит от такого удушающего чувства вины. Хотела ему никогда не врать? Хотела, чтобы всегда были вместе? Жили вместе? Даже работали вместе? Сама ведь предложила.
Я хмыкнула.
Предложила, чтобы всегда был рядом, под присмотром, чтобы защитить. Если прознают, что я укрываю полузверя, меня, конечно, лишат "работы", а его, скорее всего, запрут где-нибудь.
Ну конечно это рано или поздно произойдет. Мы ведь так похожи...
Да заткнись ты. Вы совершенно не похожи.
Что мне теперь делать? Он точно не захочет со мной больше связываться и тем более знать. Зачем ему такая проблема, как я, когда у самого их полно?
Самобичеванием заниматься это, конечно, дело, но не время и не здесь. Людей в переулке ходит мало, но они всё-таки есть.
Утерев лицо, отталкиваясь от стенки, делаю шаг и иду вглубь переулка. Туда, где людей нет.
Подул сильный ветер. Я обхватила себя руками, надеясь немного укрыться, но это не сильно помогло. А куртка, как и все мои вещи, остались в квартире. Возможно, он ждет меня дома, считает, что я вернусь, что спсиху ушла...
Наивная.
Да знаю. Скорее всего, он думает. Это его любимое повседневное занятие. Он, наверняка, решает для себя что-то.
А я уже всё решила.
В животе урчит, но, слава богу, уже не мутит. Зато внутри разливается непреодолимая горечь. Хочется засмеяться истеричным хохотом, тихо захихикать от безысходности, а после ощутить пустоту, что не покидает меня с того проклятого озера. Теперь я останусь там навсегда.

Холодно.
Я села на корточки за каким-то баком. Дышу на заледеневшие конечности.
Я не могу вернуться. Я не могу вернуться. Я не могу вернуться.
Это глупо. Это очень глупо. Ведь там мои вещи, деньги, телефон. Я всё оставила, потому что совершенно не думала, что не вернусь. Может, где-то в подсознании считала, что это одна из тех незначительных ссор, когда мне чаще приходилось возвращаться домой бухой с пьяными извинениями. Он же прощал.
А сейчас - нет.
Знаю. Я знаю. Я бы не простила.
Позволь мне увести тебя от этого.
Отчего?
От всех этих чувств. Могу вылечить от пустоты.
Ты же всего лишь сидишь в моей голове, непонятной субстанцией из прошлого, каким-то психическим расстройством. Самое время записаться к психотерапевту. Нет, надо было раньше.
Может, я и правда лишь плод твоего воображения, но ведь где-то в тюрьме сидит настоящий, живой я.
Разве, тебя не должны были казнить?
Ты этого не знаешь. Следовательно, я не могу ответить. В конце концов, я лишь твой внутренний голос. Возможно.
Вау... Я и не знала, что мы можем поговорить о чем-то... простом. Ты всегда говорил лишь худшее и наихудшее.
Правильные слова, милая моя. И потому, ты позволишь мне(себе) увести тебя. Ведь это так просто. Всего лишь закрыть глаза.
Согласна. Легче легкого.
Холодно.
Но... Но теперь не настолько, чтобы конечности заледенели, а тело покрылось гусиной кожей. Шерсть теплее.

Мне снится озеро. Снова. Этот гребаный повторяющийся кошмар. Однако в этот раз обстановка изменилась. Я в облике волка стою на берегу. Передо мной хаски. Он смотрит молча. Я не слышу даже ветра, он просто отсутствует.
Хаски повернул голову к лесу и с тоской посмотрел на еловые деревья.
Он бы хотел уйти.
(Он бы хотел жить).
Хаски вновь взглянул на меня и двинулся в сторону озера. Оно было непривычно прозрачным и гладким.
У меня внутри неожиданно всё скрутило. Это ощущалось странно четко. Что-то изменилось, что-то определенно происходит.
Хаски встал у самого края, вода не касалась его лап. Он смотрел на озеро спокойно, умиротворенно. «Так и должно быть».
Прости. Вернись. Живи.
Хаски не спеша вошел в воду. По гладкому зеркалу прошла почти незаметная рябь, которая быстро исчезла, когда он погрузился в озеро полностью.
Это не похоже на мои обычные кошмары. Я не задыхалась, я не тонула, я не умирала. Я всего лишь наблюдала. Как наблюдаю сейчас. Я, почему-то, не просыпаюсь. Больше ничего не происходит. А я шага сделать не могу, словно лапы приросли к камням.
И тут подул слабый, но хорошо ощутимый ветерок. Я подняла морду к небу. Тучи начали рассасываться. Первый лучик коснулся глади озера. Второй попал на берег. Третий устремился в лес. Я впервые за все годы жизни поняла, как здесь красиво. Я была такой дурой с этой дурацкой фобией, что зациклилась только о черном дне озера, что упрямо не желала видеть, как на его поверхности бывает прекрасно.
Господи... Что я делаю? Вновь строю из себя слепую дуру, сбежавшую от... от жизни. Да, пожалуй, так и есть. Я всё время бежала от «жизни», боясь, что снова буду тонуть и умирать. Я настолько хотела жить, что забывала о самом смысле жизни. Я не хотела проблем, не хотела сложностей. Не замечала, как творю их сама же. Меня всё время преследовал этот гребаный страх, что ты не выкарабкаешься, не всплывешь, не вдохнешь глубоко воздуха. (Никогда). Это надо прекратить. Немедленно!
Я должна вернуться, посмотреть страху в глаза, как бы это ни было банально, но фраза эта извечна. Я должна извиниться перед Егором за многое. Должна простить себя за многое.
Должна всплыть на поверхность этого прекрасного озера и жить наконец-то!
Я так этого хочу...

***

Просыпаться не от собственного крика, не от того, что задыхаешься, я почти отвыкла. Непривычное чувство облегчения, вперемешку со страхом, а не умерла ли ты часом?
Непонятное время суток встретило меня пасмурно и прохладно. Я подняла морду, широко зевнула и прислушалась. Город никогда не спит, даже в таком далеком переулке его слышно.
Первое, что было у меня в голове: "Я должна вернуться".
Живот скрутило от пустоты и ещё чего-то непонятного, но я не обратила на это внимания. Я тяжело поднялась на лапы и направилась прочь из переулка. Нормально же будет, если по Лондону будет гулять "волкоподобная собака"? Нормально.
Вчера я вроде запомнила дорогу. Надо идти направо и прямо. Вроде. Ну, в любом случае, я помню адрес. Главное дойти, не привлекая внимания. Потому я сейчас выхожу на улицу и иду среди толпы людей. А время суток у нас вечернее. Долго я, конечно, проспала.
Прохожие на меня косятся, охают, расступаются. Я всего лишь волкоподный песик, правда, я не сбежала из зоопарка и никого кусать не собираюсь. Останавливаюсь на знакомом перекрестке, жду светофора. Вот только что на большой скорости проехал мотоциклист. Я обратила на него внимание лишь потому, что примерно такой же мотоцикл стоит в гараже у Егора. Приблизительно год назад или около девяти месяцев я подарила ему мотоцикл, потому что он очень хотел, но денег не хватало. Вот тогда скандал был...
Светофор зажегся зеленым, я пошла вместе с толпой. Бежать рысцой мне как-то лень, да и на пустой желудок это не вариант. Пути мне осталось ещё два квартала и... и всё. Не знаю, что я скажу, не знаю, как буду оправдываться, не знаю, как буду возвращать его доверие, но вернуться я должна.
Переходя по зебре, я резко останавливаюсь. Прямо передо мной остановился грузовик, надпись на котором переводилась как "Отлов бездомных животных".
Твою мать. Серьезно!?
Из машины вышло двое мужчин с этими... палками. Хрен его знает, как они называются. Мне сейчас не до этого. Мне сейчас бежать надо!
Срываюсь с места и бегу в первый попавшийся переулок. Смогу там оторваться и превращусь обратно. Ох черт... Хотела прогуляться, ага. Волком, ага.
Думаю, я от них оторвалась. Забегаю в переулок... На моей шее лязгнул ошейник с этой самой палки. Я резко остановилась перед человеком.
– Охох, а это точно пес? – задал он вопрос.
Я зарычала и ощетинилась. Сзади, по шуму, прибежали остальные. Снова зарычала, прыгнула на мужчину, что держал меня и... Нет, я не собираюсь его убивать, только покалечить. Человек со страху попятился было назад, всё также держа палку, но я повалила его наземь. Попыталась снять чертов ошейник и вовремя вспомнила, что сзади ещё ловцы, но было поздно. Они надели на меня ещё два ошейника, надавили. Я обернулась, рыча, скалясь, кусая железную палку.
– Позвони в зоопарк, не сбегал ли и у них белый волк, – сказал один.
– Откуда в городе волки? Может, это чья-то бешеная псина?
– Идиот, ты таких собак вообще видел? Наверняка чей-то волк.
Я со всех оставшихся сил дернулась в сторону, затем назад, но они мгновенно среагировали и сдавили ошейник сильнее. Мне аж сесть пришлось.
– Вот черт... – третий очнулся, тут же схватился за палку.
Я продолжала скалиться, брыкаться, потому что не хотела принять того, что меня поймали, как собаку, как дворнягу. Это бьет по волчьей гордости. Выбраться не получается. Где-то на задворках сознания я очень хотела, чтобы меня спасли. И не кто-нибудь, а именно Егор. Чтобы растолкал этих людишек, освободил меня и взял на руки. Но я уже слышу, как за мной закрывается слишком маленькая для меня клетка.

Они бы с радостью вкололи мне большую дозу хлороформа. Я таки смогла сильно укусить одного из ловцов. А они взамен заперли меня в уже просторной клетке в комнате для особо бешеных. Вместе с одной немецкой овчаркой, что так враждебно на меня смотрела, и с обыкновенной темной дворнягой, которая даже залаяла. Неплохие сокамерники.
Я осмотрела свою клетку. Стандартный набор. Миска с кормом и миска с водой, какая-то подстилка. Я усмехнулась, насколько это было возможно. Думаете, я буду это есть и пить? Обе миски полетели в стену от удара лапой, создавая шум. Хрен вам!
Я задрала морду, осмотрела потолок, каждый угол. Камер нет. Идиоты. Подошла к замку. Легко смогу вскрыть его руками, осталось только...
Так. Какого черта?
Я попыталась ещё раз...
Здесь какие-то глушилки энергии стоят? Что за нахрен? Паника ещё не до конца овладела мной.
– Supul.
И ни хрена.
– Supul!!
Ничего не происходит. Я просто... не могу обратиться. Это что-то... Это... Что происходит? Почему я не могу стать человеком? Может, уровень энергии здесь слишком слабый? Но я её чую, она есть.
Паника накатывает волной. Я понимаю, что сбежать не получится, что я в этой клетке надолго, что я тут попросту сгнию. Я не вернусь домой, если не предприму хоть какие-то меры...

...Они всё ещё пытаются накормить меня собачьим кормом. Мне пришлось пить эту воду. Хрен знает сколько я уже здесь. Посчитала, как четыре дня, но, может, меньше.
Как стало понятно из однажды подслушанного разговора, меня приедут осмотреть прямо сегодня, а после, возможно, заберут куда-то. Славно, буду жить в зоопарке или у кого-то на "передержке".
Я не устала бороться. Я не сдалась. Я покусала ещё одного. Меня усыпили на день. Мне пришлось пить воду, чтобы не умереть раньше. Сил становится меньше. Я никогда так долго не находилась в своем истинном облике. Я пыталась превратиться в человека. Я никогда так сильно не хотела стать вновь человеком, чтобы жить...
Однажды я проснулась ночью из-за чего-то непонятного. Просто... не смогла спать. Мне ничего не снилось почти. Озеро я видела, но очень редко. Чаще встречались лес и квартира Егора. Во сне я иногда возвращалась в Норда Ламодж, даже к бабушке. Это были просто сны. Они не несли какого-то смысла, ни о чем не предупреждали, не убивали. Просто сны.
Мысли в голове меня убивают. Начну говорить, меня никто не услышит и не поймет. А рот так и зудит сказать что-нибудь. Это мучительно очень. Это невыносимо.
От бессмысленных дальнейших размышлений и перемываний собственных костей, меня отвлекают шаги и голоса. Сюда идут. О, это ж за мной. Подняться с пола сил нет, да и желания тоже. Мне слишком лень.
– Где вы, говорите, нашли его? – мужчина.
Его? Кого его? Меня что ли? Я, по-вашему, самец?! Вы мне льстите.
– На ***-стрит. Он... переходил дорогу, – узнаю голос того белобрысого бородача, что пытался насыпать мне корма. Он так боялся, что я откушу ему руку, как тем двум, что я не удержалась и чуть не цапнула его за палец. В шутку, конечно. Теперь ко мне больше не подходит. Да и корма никто не дает. Только воду сменяют, когда я в голодной отключке.
– Он очень умный, – говорит. – Двоих покусал, ну, и меня цапнул... за палец. Сбежать пытался, чуть ли не каждый час.
– Надо же, – удивился мужчина.
– Однажды чуть не сбежал. Нам пришлось его тогда усыпить на время.
Дверь в "камеру" открылась. Вошли двое. Я всё так же лежала, полуприкрыв глаза. Овчарка напротив залаяла на нового посетителя. Они остановились у моей клетки.
– Ну и где же, по-вашему, бешеный волк? – с нескрываемой усмешкой спросил мужчина.
– Он же притворяется...
– Да и не волк это вовсе... А волчица.
Я подняла глаза на нового человека. Мужчина средних лет в каком-то бежевом пальто со значком... зоопарка, кажется. Я приподняла голову. От него исходят очень знакомые волны. Черт, это же зверь! Я тут же поднялась на лапы и подошла ближе к ограждению. Бородач дернулся и чуть отошел назад.
– Господи, чувак, спаси меня! Мы же одной расы!
Мужчина прищурился, сел на корточки.
– Что вы делаете?
– Работаю.
Он заглянул в мои глаза, его брови сошлись к переносице, мгновенно посерьезнел. Поднялся на ноги и обратился к бородачу:
– Я забираю её завтра.
– О, хорошо, наконец-то, а то мы уже думали...
– Давайте побыстрее оформим документы, у меня ещё есть дела.
– Конечно. Проходите.
Они ушли.
Накатило чувство облегчения. Я вновь повалилась на немягкую подстилку.
Завтра... Меня заберут завтра. Меня спасут завтра. Если я, конечно, продержусь. Наверно, сильно исхудала. Егор меня совсем не узнает, когда вернусь.
Хэх...
Я поднялась на лапы, совершенно не соображая зачем, но они вдруг подкосились, и я повалилась, челюсть больно встретилась с полом...

***

Меня мутит. Вот-вот вырвет. Как будто снова съела ту шарму.
Я резко открываю глаза, переваливаюсь через бортик кровати, меня вырывает. После устало откидываюсь на подушку, закрывая глаза от яркого света, чувствуя отвратный вкус во рту.
Вновь разлепляю веки.
До меня доходит. Я снова превратилась в человека! И я...
Вытираю рот, осматриваю помещение. Я в больнице. А какого черта я в больнице?
Дверь открывается, и входит медсестра.
– Ох, хорошо, что вы очнулись. Вам повезло, что вас привезли сюда, пока не стало слишком поздно.
– Простите, а что, собственно, случилось?
– Вы были в голодном обмороке довольно долгое время. Но не переживайте, теперь с вами и вашим... Ох, простите мисс, вы, наверно, ещё и не догадывались. Ну... Судя по вашим анализам и некоторым признакам, вы беременны. Поздравляю.
– Че?