Глава 29. Лотос среди ядовитой воды
Сколько прошло времени с того дня, когда Тенщёзан покинул и Карасу Араши. Икутама оставалась в его обители вместе с наследником. Камуятатэ, которой уже запрещено тренироваться с катаной, занималась каллиграфией. Мать Инэши помогала ей, иногда расшивала ткани, рассказывала о том, каким же милым был её сын в свои годы. Его братья и сёстры приносили ему вместо игрушек камушки с берега, и тогда он игрался ими.
— А когда-то они нашли ягоды и целиком накрасили его лицо!
— Лицо?! — Камуятатэ рассмеялась, дотрагиваясь до пояса, прикрывающего будущего наследника или наследницу. — Получит ли полукровка больше силы кицунэ или моей? Ведь это я выбрала Инэши как спутника, — Камуя улыбнулась. — Что? Услышал имя отца? — обратилась к будущему наследнику. — Знаете, матушка, я же после той войны осталась одна. Многие пытались сосватать богиню, но я, как глава своей семьи, могла сама выбирать спутника жизни. И я дождалась. Удивительно, как наши пути пересеклись. Если бы не ками Карасу Гин, мы бы не пересеклись в этой жизни.
Инэши пропадал с другими их союзниками, проводил собрания, пока ками Карасу Гин отсутствовал. Икутама хоть и являлась когда-то давно её подругой, но всё же их пути разошлись много столетий назад.
Инэши вернулся через несколько дней, запирался в своей отстроенной кузнице и творил. Камуя не мешала ему, продолжая общение с мудрыми женщинами, матерями. Но всё же сердце ощущало беспокойство, когда она вспоминала о Икутаме и Бьякурэне. Ребёнок не виноват, что у него такие отец и мать. Но всё же он истинный наследник Карасу по крови отца, племянник белого ворона. Для них его жизнь казалась очень ценной.
Камуя ходила кругами по комнате, держась за живот. Ребёнок чувствовал эмоции матери, ему это не нравилось, он пинался. Камуя ударила кулаком в стену, вызвала каплями крови теневых воинов и приказала разведать, что там с богиней и наследником. Другие теневые слуги направились к мужу, прося зайти и посмотреть. Икутама уже не такая, какой помнила её богиня раньше, словно та сходила с ума.
Инэши, ударив молотом, отвлёкся, вытирая пот со лба. Он прислушивался к просьбам дражайшей супруги, и, собрав пару кицунэ и пару воронов и тэнгу, служащих Санджи и младшему Карасу, направился к особняку чёрного ворона.
У порога стояла одна из служанок, держась за лицо. Она прятала отёки от побоев, упав на колени и полностью закрыв лицо.
— Где Икутама и ребёнок? — спокойно поинтересовался Инэши.
Служанка молчала.
Инэши щёлкнул пальцами, призывая поднять её. Сопровождающие поняли просьбу божества.
— Где Икутама и ребёнок?! — Инэши схватил и удерживал служанку за ворот, и, казалось, что девушка могла расплакаться. Побои на её лице точно оставила Икутама, а не Араши.
— Я... я не знаю, — её голос дрожал, она жмурилась, отворачивалась.
— Куда сбежала твоя госпожа! Я не мягкий, могу и пытать. Но от твоих слов зависит лишь жизнь наследника Карасу! И зависит время, которое я могу потратить на пытки, а не спасение.
Служанка пискнула, прикусив язык. Один из братьев-кицунэ поднёс алое пламя к лицу девушки, второй воин угрожал танто, приставив к горлу.
— Она отправилась к краю! Край у большой воды! На западе!
Инэши помнил эти места. Острые скалы и бурная вода, которая никогда не даст новой жизни, готовая забрать тела с собой и отправить к мосту через Сандзу.
Времени для разведки оставалось мало! Два ворона обратились в птиц и полетели вперёд, изучая местность. Хотелось догнать, пока не стало слишком поздно. Инеши решил, что время на их стороне, Икутама убежала рано утром, а солнце только сейчас заняло свой пик на небосклоне. Бежали как есть. Инэши пришлось обратиться в двухвостого лиса ради этого.
Инэши добрался вместе с небольшим избранным отрядом до Края у большой воды. Они вышли на звуки плача ребёнка, прислушивались, прячась, стараясь не спугнуть. Путь занял несколько дней, долгих из-за палящего солнца. Икутама сидела на камне и успокаивала плачущего ребёнка. Он слышал как богиня пела колыбельную. Некогда красивые чёрные волосы не были украшены жемчужинами. Её богатая одежда просто разорвана. Когда-то одна из прекрасных дев сломалась как кукла. Араши сильно влиял на неё, заставляя делать всё, что надо ему. Инэши случайно наступил на ветку.
— Кто здесь? — Икутама вскочила на ноги, крепко удерживала ребёнка.
— Отпусти Карасу Бьякурэна, дева Икутама.
Вдали шумели волны, ударяясь о скалы. Чем больше Икутама испытывала страха, тем сильнее портилась погода.
— Не подходите! Иначе я прыгну. Я прыгну!
Инэши обратился в лиса и в несколько прыжков добрался до Икутамы, принял человеческую форму, оставив уши и хвосты, схватил ребёнка, пытаясь вырвать из цепких материнских рук. Близнецы и тэнгу оголили клинки, готовясь бороться.
— Ты не получишь ни меня, ни моё дитя, кицунэ. Род Карасу останется без наследника! Ха-ха-ха! Карасу обречены вымереть!
Икутама смеялась, дав безумию захватить её полность. Она шла назад, пока не оступилась и не упала вниз, продолжая удерживать плачущего ребёнка. Впереди — острые скалы и вода. Инэши, не думая, прыгнул за ними. И чёрная тень тэнгу словно птицей с видимыми крыльями преследовала его. Хватка Икутамы ослабла, Инэши успел поймать и прижать ребёнка, был готов сам упасть на скалы и погибнуть, но только спасти наследника Карасу.
Он почувствовал, как его схватили, обвив руками на груди, видел, как чёрные птичьи крылья пытались помочь взлететь. Юный тэнгу смог спасти их. Но тело Икутамы скрылось среди скал и воды. Лишь когда под ногами почувствовал землю, Инэши выдохнул.
— Как тебя зовут, юный тэнгу?
— Я ворон, Инэши-сама, а не тэнгу. Моё имя Сасамори Юкитэру, господин.
— Спасибо, Сасамори. Юкитэру очень красивое имя. Если у меня родится сын, то нареку его так, можно?
— Да, Инэши-сама! Для меня честь, что ваш наследник будет носить моё имя.
Бьякурэн всё ещё кричал и плакал. Сначала Гин лишился матери в раннем возрасте, увидя её самоубийство. И теперь Бьякурэн чуть не умер вместе со своей матерью.
— Жестоко. Почему судьба у рода Карасу такая? Проклятье, от которого не избавиться. По другому не назвать.
Как-то надо было вернуться обратно в Тэнщёзан, но всё же в его руках ещё не окрепшее малое дитя. Инэши приказал создать из одежды переноску, куда положили ребёнка, сам обратился снова в лиса, взял в зубы свёрток и побежал, оставляя позади себя синие огненные следы. Верные воины сопровождали его до самого дома. Ребёнка передали приведённой в дом кормилице. Отдавать отцу их семья не собиралась, как и пока говорить о судьбе его матери.