Глава 31. Источник Дракона и Змеи
Змеи первыми бросились в атаку на бежавших на них мечников. От каждого движения клинков и клыков всё зависело. Карасу Гин прислушивался к собственным ощущениям, стараясь держать оборону. Один человеческий воин сражался против четырёх змей, вцепившихся клыками ему в конечности, разрывая.
Кохаку заметил, как дракон ворвался в середину людских войск, но он не применял свою силу на полную, используя лишь лапы и пасть, кусал клинки, ломал их, раскидывал воинов о стены пещеры на острые кристаллы. Но подкрепление всё равно приходило. Таро и Сакураги следили за самыми главными целями, движущимися на них.
Масамунэ Хирокацу, Журавль, сражался не замечая врагов, словно не боялся смерти. Браться Санджи остановили его, преградив путь к господину. Три катаны скрестились. Один против двух, но это не мешало ему продвигаться к цели.
Нобухико Окамото сам оказался близко к Карасу, воспользовавшись его слабостью. Сакураги, не боясь, двинулся ему наперерез и остановил взмахом клинка чужой клинок.
— Не мешай, мальчишка! — Окамото оттолкнул Сакураги к берегу озера, освобождая себе путь.
— Он отправил именно вас. Интересный ход! Это доверие или нет?
Карасу старался прислушиваться и предсказывать движения. Но всё же от человека исходили слабые отклики магической силы.
— А Рен говорил, что вы не на своём месте, Нобухико?
Движения и звон не останавливался, отдыхать некогда.
— Кольца были моим подарком для вас, Красу-сама. Божество против человека.
Сакураги, сжав песок и камни в кулак, поднялся и бросил в Нобухико. Тот защитил лицо, оскалил зубы, выбирая быстро на кого напасть.
Дракон не давал людям идти дальше выхода, успев раскусить нескольких и ранить. Им повезёт выжить. Масамунэ пробирался дальше, сражаясь один против двух. Теневые крылья обоих тэнгу его не пугали, а наоборот распыляли. Так он себя воодушевлённо чувствовал лишь против огненного лиса. Бой не место для разговоров. Воины пытались вырваться от дракона до них и появлялись на кристальных шипах. Капли воды сверху собирались в одну большую, падали, окутывая тела мёртвых и забирая их с собой, оставляя лишь иссушенную оболочку.
Сложить мечи и поговорить? Никто из них этого не добивался.
— Хватит крови! — прозвучал женский голос приглушённым эхом.
Посреди источника из воды поднялась капля, принимающая очертания молодой девушки, на чьих руках оставались алые капли, проникающие в её тело.
— Рюугу, ты принёс мою душу и тело источнику. Я стала источником. И ты осквернил меня кровью! Людской кровью! Мне пришлось покинуть временно мост, через который я провожаю души.
— Хэии, я делал всё, чтобы сюда никто не дошёл!
— Молчи!
Воины пятились назад, стараясь взять раненых и спастись.
У легенды о Драконе и Змеи оставалось продолжение, о котором все забывают. После смерти змеи, дракон принёс её тело к источнику, желая вернуть её к жизни, но вместо этого он привязал её к миру мёртвых. Хэии теперь стала частью источника, чистого, волшебного. Рюугу стал её верным хранителем, уговорив Аматэрасу стереть их памяти всех путь к воде. На вечно запертые на своём одиноком острове.
— Спрятать мечи в ножны! — приказал Масамунэ.
— Люди, зачем вам источник? Он не подарит бессмертия. Он не сделает человека божеством!
— Но я же смо... — Сакураги повернулся, шагнул и упал на колени, из бедра текла кровь, она была и на ладонях. — Нет. Не может быть... Я дотронулся... — он проверял лицо, руки. Старые раны смешивались с новыми. Смертный.
— Сакураги! — Кохаку первым подорвался, удерживал его, помогая подняться. Ноги не могли найти опору. Казалось, из уже смертного тела уходила жизнь и сила, дарованная проклятьем. — Ун-аку... Спаси его!
— Зачем? Мне это не надо. Моя сестрица постаралась, но не думаю, что она когда-то повторит свою ошибку.
Дева из источника исчезла также внезапно как и появилась.
— Отпусти меня, Хэии! — взревел дракон.
Разве может быть свобода у хранителя? Тут он как пленник жил тысячу лет. Ответа дракон не дождался.
— Собираем всех раненых. Даже вас, ёкаев, надо осмотреть, — Нобухико ножнами прикоснулся к подбородку сидевшего на земле Карасу, всматривался в его светлые глаза. — Мы с Масамунэ не в друзей пришли играть.
— Нам надо идти. Масамунэ Хирокацу, Нобухико Окамото, прошу вас, отпустите!
— А твои раны? — человек не побоялся поднять божество, дёрнув за руку. — И почему твой рыжий хвост не крутится вокруг тебя? Где он!
— Вот к нему мне и надо! — Карасу вырвал ладонь из хватки. — Время на исходе. Я должен вернуться. А вы зализывайте раны. Мне это не надо. Мне плевать на свою жизнь. Да.
Таро не стал его останавливать, подойдя к брату, чтобы помочь поднять Сакураги. Казалось, он был без сознания, но жив. Карасу Гин всё равно бы не остался в лагере. Он даже отказался от сопровождения. Он слишком гордый для божества, бесстрашный. Таро понимал, что белый ворон уже свободен, обрёл израненные крылья.
— Он же слеп. Как вы его не остановили! — Масамунэ помогал Нобухико выходить, отвёл к образовавшемуся лагерю.
— Он бы не послушал. Карасу Гин на самом деле всегда был таким.