Глава 24. Поймать слухи
Рендзи никогда не думал, что так быстро настанет лето, да и всё казалось таким безопасным, что прям пугало. На кухне кицунэ, стараясь оставаться незамеченным, схватил со стола свежеиспеченную маленькую булочку и, откусив, ушёл на улицу. Гин всё ещё спал в комнате, укрывшись лёгким одеялом. Рен не стал распутывать его кокон и будить, хоть хотелось остановиться и рассмотреть алые следы от укусов на плечах и спине.
И всё же обращаться в зверя оборотням разрешено было в лесах, а не на территории Тэнщёзан. Вспомнив, что тут есть тоже озеро, пошёл туда, надеясь, что никто ему не помешает насладиться тишиной и тренировкой. Выйдя за город и доев, обратился в лиса и побежал. Давно он не ощущал себя таким свободным. Ветер приятно ласкал шерсть, казалось, что лапы оставляли небольшие следы, сжигая под собой траву. Остановившись, Рендзи осмотрелся. У озера никого не было, но всё же слежка ощущалась. Приняв человеческую форму, зачерпнул немного холодной воды в ладонь, выпил и омыл лицо. И всё же озеро в Тайо нравилось больше своей безмятежной гладью. Небольшой водопад здесь, казалось, заглушал далёкие голоса и пение птиц. Рен разминал застоявшиеся мышцы, выпячивал грудь. Не хватало рядом верного клинка Когарасу, покаявшегося в ножнах в комнате. Какая ж тренировка без оружия. Хотелось закрыть глаза, попробовать вызвать огонь, придать ему форму, вспомнить тренировки с Ичиро. Дядя сейчас уделяет больше времени клану, чем племяннику или сыну, ставшему божеством.
— Разве кицунэ разрешено так далеко заходить? — услышал незнакомый женский голос.
Рендзи обернулся, нахмурил брови. По одежде незнакомки можно сказать, что это чья-то служанка или не богато одетая юная госпожа, а может дочь кого-то из богов или высших существ. Рядом с ней ни корзинки белья, ни покупок с рынка. Её вид заставил усомниться в её намерениях.
— Некоторые могли уже бежать со страха увидя меня, — пытался сохранять спокойствие, улыбаться.
— Разве вы страшны, господин?
Девушка поправила темную прядку за ушко. Она подходила ближе и ближе, Рен старался потихоньку отходить назад, но, дотронувшись пяткой до воды, остановился. Разве девушка способна навредить ему? Хоть может она держит танто в рукаве или запазухой. Незнакомка наклонила голову в сторону, рассматривая Рена, словно пожирая, жмурясь.
— Если хотите слугу, то я уже занят. У меня уже есть господин, которому я поклялся служить. И мне плевать к какому дому вы, юная госпожа, относитесь.
Девушка прикрыла рот рукой и засмеялась. До носа кицунэ доносился сладкий аромат. Опасно использовать огонь. Отбиваться? Девушка не нападала.
— Представься. Я должен знать твоё имя.
Девушка подошла ещё ближе, положила ладони на грудь лиса, двигала до плеч. В её глазах плескалось маленькое пламя любопытства. Сладкий запах окутывал, заставлял стоять и не двигаться. Рен старался не поддаваться чарам этой незнакомки. Даже если её подослали его убить, а не соблазнить. Точно, она выследила его для этого!
— Господин, зачем вам ваша юката? Лето прекрасно, — девушка шептала, становясь на цыпочки и целуя подбородок Рена, тот пытался отвернуться.
Девушка продолжала трогать уже под одеждой, добираясь пальцами до места, где стучало сердце.
— Я ведь лучше твоих любовников? Может проверим?
Вдали послышался скрипучий и свистящий звук. Девушка отскочила и всматривалась в небо, на деревья, полуприсев. На лице и шее девушки появлялись змеиные чешуйки. Хэби. Оборотни, берущие чужую шкуру, как и некоторые инугами. Самые скрытные из оборотней не служащих даже Омононуси. Скрип и свист приближался как и несколько знакомых голосов. Взор незнакомки направился на чёрное подросшее пушистое облако. Нуэ радостно прыгал, бежал к хозяину. Его приближение и напугало хэби. Та лишь куда-то сбежала. Фувако прыгнул на грудь Рена, и тот, не удержавшись, обнимая ёкая-питомца, упал в воду. Повезло что у этого берега мелко. Фувако словно щенок отряхнулся, лизнул Рена в лицо и заурчал.
— Косака-сама, вы как? — Санджи подал руку, но потом одёрнул, поднимая сначала малыша.
— Решил прогуляться. Что, нельзя? Я ведь не на привязи.
— Ага, с любовницей. Бежала она очень быстро, — Кохаку и не желал помогать, лишь стоял и наблюдал, скрестив руки на груди.
— Её кто-то подослал. Я ни разу такой не видел в Тэнщёзан.
— Видел, не видел, не важно. Слуг Карасу никто не смеет трогать! Ты ж её не трогал? А то всё Гину расскажу, что ты творишь за его спиной.
— Но она трогала меня. Если бы у неё был в рукаве танто? Она б лишила меня жизни. И вы бы притащили Гину раненого или дохлого лиса.
Кохаку и Сакураги лишь на пару закатили глаза. Все эти недели Рен только и говорил о том, что на него ведётся охота. Сейчас он, наверное, выглядел как мокрый лис, хотя почему? Он так и выглядел. Фувако урчал на руках Сакураги, а старший Санджи даже не смотрел на Рендзи и не смеялся.
— Только не говорите, что вы пришли сюда просто выгулять Фувако. Ручной нуэ, как же это звучит. Он словно кошка или собака.
Рендзи сам поднялся на ноги и выжимал подол юкаты. Конечно лучше бы вернуться домой и переодеться, и не говорить Гину о том, что случилось, а не то запрёт где-то.
В доме уже все проснулись. Среди привычных домочадцев он заметил и гостей, сидящих с божеством за одним столом. Рен не желал им мешать и ушёл в свою комнату, его на совет не приглашали. Фувако спрыгнул с рук Сакураги и забрался как ловкая обезьянка на плечи Рена, тёрся о щёку. Косака почесал его под мордочкой. Нуэ словно забирал его страхи, успокаивал.
***
— Вы решили союзничать со мной? Пока на моей стороне не так и много тех, кто готов помогать мне в будущей битве.
Гин не мог увидеть их эмоций, не мог услышать, пока они молчали. Санджи Кохаку и Сакураги поздоровались, сели на свои места. Все, кто собрался здесь, оказались смелее других ками и низших богов, тех, кто до этого ещё в Тайо был ему верен. Гин лишь ждал от них ответов.
— Вы, ками-сама, вытащили меня в большой мир. Так что я не могу идти против вас, — голос Сакураги не дрожал, но всё же он говорил тихо, тарабаня ногтём по столу.
— Кто-то ещё желает высказаться?
— Сторона Карасу Араши сильнее нас. В его сердце лишь безумная тьма, как и в его глаза. Араши... — Инэши запнулся, замолчал.
Гин догадывался, что брат мог как-то угрожать ему или перетягивать на свою сторону. Но Северные кицунэ всё ещё на стороне белого ворона. Старейшины не было на совете, за всех говорил новый бог.
— И что нам ещё надо? Какой план? Шпионить? — Кохаку всё ещё смешливо говорил. — Ходить по пятам за всеми союзниками Араши и искать тех, кто готов навредить Гину? Не хмурься, я же прав?
Гин сжал губы, ожидал, чтобы другие подали голоса.
— И всё же наш враг сейчас не только Араши, но и люди. Ходят слухи, что они перешли границу и уже обосновались на территории Красу, в Тайо.
От названия родного дома сердце ощущалось порезанным когтями. Но всё же Гин старался держаться гордо, не показывать своей боли.
— Может нам с братом отправиться туда?
Камуя аж пискнула от предложения одного из близнецов.
— Нэсаку, Ивасаку, вам я не разрешаю покидать Тэнщёзан! — Гин ударил ладонью по столу. — Да и Кагуцути вас не отпустит. Надо подготавливать войска, клинки, обучать воинов. У людей армия может быть больше. А на стороне Араши, как бога войны, ещё больше. На нашей стороне кицунэ.
— Воинами займусь я.
— Хорошо, генерал-тэнгу Санджи Юкихиро. Раз вы предали одного бога и перешли на сторону другого.
— Карасу Гин, белый ворон, я служил вашему отцу, служил вашему брату. Я сам выбрал сторону моих племянников. Оставшиеся тэнгу под моим командованием продолжат служить вам и помогать ками Инэши и Нэсаку с Ивасаку. Я верю, что с моей помощью вы сможете подготовиться к будущему сражению.
— Мы с Нэсаку будем тренировать тех, кто захочет вступить в наши ряды. Как раз за пределами Тэнщёзан есть те, кто может служить нам! — один из близнецов резко поднялся, уронив стул.
— Хорошо, Ивасаку. Осталось немного распределить роли для новой партии. И сядь на место. Мы только недавно починили тут вещи.
Было слышно как Ивасаку поднимал стул обратно.
— Тогда я с Сакураги продолжу слежку. На стороне врагов хэби.
— Договорились, Кохаку. Кто ещё займёт какие позиции? Кто готов прислушиваться к каждым разговорам ради нашего общего блага? Никто?
Гин желал поскорее закончить собрание. Всё равно от некоторых союзников толка никакого не было. Остальные или молчали, или переговаривались между собой.
— Мы с Нэсаку отправимся подготавливать места для тренировок.
Ивасаку вместе с братом поднялись, но всё же Гин не слышал, чтобы они уходили, пока сам Нэсаку тоже не попрощался.
— Мне не служат хэби. Эти оборотни слишком далёкие от нас, змеиных. Аки тоже не нравятся они.
Гин слышал шипение алой змеи, верной соратницы старого друга. Из всех друзей рядом с Гином остался лишь Омононуси, насылающий болезни и создающий яды. То что надо против людей.
— Мне надо перевезти некоторые мои железные создания. Надеюсь они пригодятся в будущей битве.
— Я отправлю приказ Гаро, они соберут и перевезут. Не волнуйся, Сакураги. Собрание закончилось. Думаю, вы сами сможете договориться между собой о том, что делать. И, надеюсь, меня никто не предаст. Предательство карается смертью, будь то старый друг или верный слуга.
Гин прикрыл глаза, старался не прислушиваться к голосам. Хотел остаться в тишине одним со своими мыслями и воспоминаниями.
Он словно со стороны видел себя маленького и старшего брата. Что это был за день? Ни отца, ни матери не было здесь. Маленький мальчик с белыми волосами махал деревянным клинком, его глаза завязаны тканью. Старший юноша сидел на земле и ел яблоко, кусал, отрывая.
— Давай, белый воронёнок, привыкай! Сосредоточь свою магию, обращай внимание на звуки! А если враг лишит тебя зрения?
— Аниджа, я устал.
— Никаких устал! — темноволосый юноша поднялся и выкинула яблоко. — Подойди ближе, слушай мой голос. Ты не желаешь слушать своего старшего брата?
— Аниджа, где ты? — маленький мальчик двигал в воздухе руками идя на голос.
— Я здесь.
Араши передвигался быстро, путал, но когда мальчик чуть не упал, брат поймал его, присел и обнял. Гин уже и забыл когда он его так обнимал, когда не желал ему сметри? Когда он его по настоящему любил, а не ненавидел.
— Я сейчас сниму повязку, закрою глаза ладонями. Ты готов снова увидев свет выпустить свою магию? Также и отец учил меня.
Гин заплакал.
Он трогал свои щёки, открывая глаза. Снова тьма. Снова он погряз в одиночестве, как раньше. Он боялся, что не справится как стратег, как воин, как божество.
Но он снова почувствовал тёплые пальцы, вытирающие мокрые капельки. Этот кто-то успокаивал своим присутствием. Его кицунэ.
— Кто обидел моего господина?
Гин отвернулся, но Рендзи даже не покинул его.
— Сможем ли мы найти верные слухи? На стороне Араши слишком много других богов. Всё же он мог с людьми через другого ками разговаривать.
— Правильнее было кого-то пытать. Но всё же Фуюки сейчас с нуэ возится, а он ещё не умеет насылать кошмары, лишь спасает от них.