Глава 23. Гостеприимство чёрного ворона
— Добро пожаловать в мой дом, новый ками кицунэ Инэши. Красивое имя ты носишь, посланник Инари, — старший Карасу наливал по пиалам рисовое вино из небольшой глиняной бутылки, поставил одну пиалу перед гостем. — Тут не яд. Я не стал бы лишать тебя жизни в моём доме.
— Но это же вы убили Инари.
Рука у Араши не дрогнула, он улыбнулся, кивнув.
— Навлек проклятье на свой род? Наверное так и есть. Мы хоть и враги, но я не глуп, чтобы так легко открываться.
— А почему открываетесь мне? — Инэши выпил, распробовал на языке лёгкую горечь.
— Я желал стать одним из совета, занять место отца, после его смерти. Конечно, если бы люди его не убили... А может это сделали не люди? Кто уже разберёт. — он ударил кулаком по столу. — Ваша богиня трусливо сбежала, оставив его и других. Ваша богиня не была такой отзывчивой и доброй, какой она казалась перед всеми. Эта лисица овладела разумом и чувствами, как она делала с моим отцом. Знай, что эта женщина являлась одной из красавиц, о которых слагали легенды и слухи. Может быть она желала понести полукровку? Конечно легче наделить силой оборотней животных, чем родить. Вы обрели силу оборотней, как и мы от Ятагарасу.
— И к чему тут ваш младший брат?
Араши снова налил в пиалы вино.
— Он отличался от всех. Белый никогда не станет тенью, а я — тень! — он ударил себя в грудь, словно доказывая силу своих слов. — Он и раньше показывал себя сильным в магии. Я даже его немного обучал, словно готовил к будущей жизни во тьме. Удивительно, как так предугадал? Он мог бы проникать в разум, а не только владеть льдом. Знаешь, даже не все ками и ёкаи владеют этим. У вас, кицунэ, огонь в крови. А мы, Карасу, можем подчинять своей воле. Я, может, тоже трус, раз ради себя это делаю. Ценю свою жизнь только. Гин слабее того Карасу, каким он мог бы стать. Почти равный самой Верховной! Сильнейший! — Араши расхохотался в голос.
От этого смеха по телу Инэши пробежали мурашки, он дрогнул, но всё ещё не испытывал страха перед старшим Карасу, лишь интерес и уважение как к равному божеству.
— В моём лице вы хотите видеть друга или врага?
— Пока лишь собеседника, не собирающегося нападать на меня. Инэши, алкоголь и правда раскрывает душу и язык.
— Вы никому про это не рассказывали?
— Нет, никому.
— А почему делитесь со мной такими тайнами? И зачем? Разве в интересах Карасу так открываться? Наши кланы всё ещё относятся к враждующим, даже после моего наречения как нового ками.
Араши пожал плечами и посмотрел в сторону, хмыкнув. Инэши немного насторожился и осмотрел пустую комнату. Тут не было ничего опасного в виде оружия. Клинки здесь не спрятать. А может Араши носил за пазухой танто?
— Просто желаю дать выбор и проверить тебя, Инэши.
— А как Гин должен отвечать за ваши поступки, Карасу Араши-сама?
— Конечно, мой младший брат волнует больше, понимаю. — старший Карасу хлопнул в ладоши один раз и остановился, словно готовый вознести молитву невидимому покровителю, а может и себе. — Гин, он лишь случайно появился в саду, когда я нанес тот роковой удар, — Араши, скучающе, ткнул воображаемым танто в воздух. — Он сам согласился взять наказание на себя. Он не знал, какая Инари на самом деле, хоть любил и уважал её, как и она его, когда он был ещё ребёнком. Я рад, что она не обратила свой взор на Гина, когда он вырос. Я не лгал, говоря ему, что она хотела наши земли. Но я жалею, что не успел остановить мать от самоубийства, я тогда не был дома. Он не должен был это увидеть, — Араши сглотнул, сжал губы, словно сдерживая внутри себя всю накопившуюся боль. — Мать его ненавидела, а её ненависть стала и моей. Наша мать никогда его не любила. Если б была отличающаяся от всех дочь, то было бы лучше. Её хоть можно было бы отдать замуж за любого. Думаешь, что я подобен хищнику, желающему растерзать собственного брата? Может да, может нет.
— А как проходил суд над ним?
Араши цокнул языком и резко поднялся, ходил по маленькой комнате, сложив руки за поясом. Его движения казались резкими, быстрыми. Инэши сосредоточенно наблюдал за мечущейся фигурой божества-воина, тени Аматэрасу. Карасу Араши в тусклом свете казался той самой тенью, а Гин — светом.
— Я настоял на кандалах. И тогда я почувствовал спокойствие, — Араши замедлился. — Теперь он не мог развиваться в магии, а магия могла его убить. Он мог умереть в любой момент, но его спасал Санджи Кохаку, который отказался стать моим генералом.
— Понимаю, вам больно от этого.
— За двести лет я стал лучшим. Обрёл покровительство Аматэрасу и не только, как и ты, Инэши, я когда-то был наречённым богом. Мне имя не меняли, в отличии от тебя.
— Мне казалось, что Рэн говорил всем, что именно вы убили Инари, а не Гин. И господина Карасу не заподозрили в этом?
— Один понес наказание, другой сидит на троне. Такова жизнь. Да и многие могут думать, что мой младший брат подговорил слугу, чтобы сместить меня с места. Двести лет прошло. Всем давно плевать. Магия к нему вернулась, но он всё ещё слаб. А вот зрение...
— Как он его лишился? — Инэши всё ещё пытался собрать всё картину происходящего двести лет назад воедино.
— Попал в плен, а не умер на поле боя. Его спас Кохаку. А он, по моему сценарию, предатель? Кажется всё было так.
— По вашему сценарию?
— Нана! — позвал кого-то из коридора, — принеси моего любимого сына. Инэши желает выразить ему почтение.
Инэши понял, что больше Араши не будет отвечать на неудобные ему вопросы.
Юная девушка служанка, из людей, пришла, держа в руках малыша, несколько месяцев от роду. Кроха спал, сопел на руках своей няньки. Инэши заметил с каким благоговением отец смотрел на своего сына, наследника рода Карасу. Он улыбался, взяв на руки ребёнка. Сердце лиса сжалось от такой очередной маски.
— Она хотела дитя моей крови. Спасибо моей дорогой Икутаме за сына, а не дочь. Хоть и дочь могла бы выполнить то, что я возжелаю. Инэши, хочешь его подержать?
Это «хочешь» не являлось предложением с выбором, а приказом без выбора. Прямая кровь клана Карасу. Инэши догадывался, что собирался предложить старший Карасу и зачем ему на самом деле ребёнок.
— Хорошо, я хочу на него посмотреть.
Сацу осторожно взял его, всматривался в сморщенное пухленькое детское личико. Араши стоял рядом, говорил шёпотом.
— Я его нарек Бьякурэн, белый лотос. Карасу Бьякурэн. В нашем роду лишь мой младший брат — белый ворон. Бьякурэн — черный ворон, как я.
— А почему именно такое имя?
— В честь памяти о двоих прекрасных существах, которым я, на смом деле, завидую. Ты понял, о ком я, да? Ты их знаешь.
Инэши кивнул. Он и не заметил, как Араши встал сзади него, как вложил в одну руку раскрытый танто, как он сжимал его ладонь. Он шептал на ухо гостю:
— Чтобы снять печать кровной мести, надо убить прямого потомка рода Карасу, ведь так, Северный кицунэ? Вы же двести лет об этом мечтали и обещали это сделать? Тогда мы все станем свободными. Кровь за кровь?
Инэши смог противостоять его чарам, когда услышал плач ребёнка. Икутама вернулась вовремя, вырвала сына из его рук, успокаивала, укачивая. Богиня казалась замученной, не такой цветущей, какой была раньше. Жемчужины в волосах пропали, а взгляд хранил в себе испуг.
— Как и думал, дружбы у нас с тобой, Инэши, не будет, — проходя мимо, Араши похлопал его по плечу. — Возвращайся к Камуятатэ, Посланник Инари. Вы все лисы такие же, как она. Только и умеете затмевать разум.
Инэши поклонился, прощаясь.
Он ещё не привык, что к нему обращаются божественным именем, хоть сам просил это делать. Инэши поправил белую прядку, вспоминая, что белый цвет — цвет силы. Он мог тоже развить свой огонь, создать священные клинки для богов и, наверное, будущей битвы против людей. Рендзи предупреждал об этом, да и вороны-шпионы, служащие Тайо, приносили вести с той чужой стороны.
Старый дом в заброшенном квартале казался самым красивым. Двое духов-слуг помогали госпоже Камуе. Все щели залатали, принесли новую мебель. Торико с мальчишками решили навестить их, принеся госпожа Икутаме сладостей, фруктов, овощей, да и готовую еду. Торико с детьми продолжала служить Карасу Гину, что и радовало самого Инэши. С возвращением их господина, она перебралась в соседний особняк, где как раз и жили младший Карасу и его слуги, всё ещё верные ему. Старейшина кицунэ и остальные обосновались рядом, в соседних особняках. Отец, встречаясь с ним, всегда напоминал, как гордится сыном. Он с почтением принял его решение, но Иннири, бабушка, наверное, никогда бы не приняла. Для неё богиня покровительница, как и её место, считалась священным. Она бы не желала, чтобы её место занял мужчина, да и талантливый кузнец. Иннири никогда не желала его свободы, как и свободы клана.
— И зачем тебя звал этот Карасу?!
Камуя говорила тоном жены, но она пока не стала его супругой, с церемонией они решили повременить. Инэши засмотрелся на румянец, появившийся на щеках его богини, избранной им самим. А может это она его избрала?
— Хвастался сыном. Говорил, что и нам надо.
— Ха! Чего захотел! — Камуя прикрыла руками небольшой живот и отвернулась. За кимоно и поясом сложно было заметить ещё положение. Об этом мало кто знал, да и они сами не собирались хвастаться, не зная, каким появится их полукровка. — Но я не верю, что ты об этом с ним говорил. Смог допытать хоть что-то полезное нам?
— От тебя не скрыть, — он обнял Камую, немного наклонившись, та, уткнувшись ему в грудь, ответила объятиями. — Знаешь, я ведь беспокоюсь уже об этих детях. Бьякурэн, прямая кровь Карасу, племянник Гина. Но ребенок не виноват в том, что произошло двести лет назад. Он хотел, чтобы я убил его.
— Конечно, из их семьи лишь Араши заслужил смерти. Но кто докажет? Теперь ты любимчик Аматэрасу, да?
— Но всё же это дитя и наше решили появиться в не самое спокойное время. Главное не докладывать Гину о том, что произошло в доме его старшего брата.