Тайо: Империя людей (2 том)

Гин не желал просыпаться, повернулся, жмурясь. До носа донёсся приятный запах свежеиспеченных булочек. Он сглотнул слюну, но всё же не кто-то осмелился не потревожил его покой, осторожно будя, держа за плечо.

— Торико попросила принести их, — этот кто-то не останавливался, ожидая полного пробуждения.

— Ммм...

— Гин, никаких мычаний. Просыпайся!

— Сегодня нет никаких срочных докладов, — отмахнулся. — Богам тоже надо выспаться. Боги тоже устают...

Рендзи, потому что никто кроме него не мог так настоятельно будить, стянул одеяло и тыкался мокрым лисьим носом в щёку, лизнул, решив, видимо, воспользоваться своей второй формой. Гин поднял руку и потрепал его по шерсти, голове. В лисьем облике, наверное, белому ворону он нравился больше, много не говорил и позволял себя тискать, гладить, чесать живот. Карасу улыбнулся.

— Хватит, я понял, ручной кицунэ.

Лис придвинул принесенную еду. Гин пощупал, откусил одну булочку, поднимаясь и потягиваясь. Конечно хотелось увидеть и ощутить солнечный свет. Каждый раз он старался приблизиться к цели, но она ускользала. Аматэрасу всё равно не желала возвращать ему зрение. Врала, что не может снять это проклятье. Гин научился так жить, а научится ли снова, когда в его жизнь вернутся краски? Когда он сможет не брать на немного чужое, а видеть самому? Сейчас это было важным желанием.

— И к чему это? Булочки от Торико, твой радостный голос. Готовите заговор против своего ками?

— Настал день твоего явления. Торико никогда этого не забывает. Она всех всполошила заранее. Хотим, чтобы сегодняшний день тебе запомнился только хорошим. Ничто не омрачит твой праздник.

Настал очередной день рождения? Гин уже забыл сколько прошло лет его жизни. Точно более трехсот, другие цифры были не важны. Но всё же внимание от близких он любил. В этом году у него будет единственное желание — вернуть зрение, даже если для этого он пойдёт искать старый Тенщёзан. Но всё же легенды остаются легендами, а покинутые города забыты или разрушены. Раз Верховная не хочет сама говорить, то придётся приложить все силы на поиск.

Рен помог одеться, сразу сказав, что привёз алые одежды. Алое кимоно для белого ворона? И всё же Гин жалел, что не мог видеть. Кицунэ также расчёсывал ему волосы, заплетал косы побокам, закреплял всё шпилькой. Гин не мог её потрогать, не дали, но всё же он по рассказу представлял там величественную птицу с золотыми крыльями. Гин не сильно любил богатые украшения, но всё, что осталось от его матери, потеряно. Раньше он закреплял волосы её украшениями. От неё ничего для него не осталось, кроме ненависти к тому, что он не дочь. Она была бы рада дочери с белыми волосами, но не сыну, претенденту на место среди богов, а не той, кого бы с лёгкостью выдали замуж для закрепления союза.

— Идём, нас ждут другие подарки.

Рен чмокнул в щёку и, подняв за руки, повёл за собой.

***

Рендзи старался следить за каждым шагом божества по украшенному бумажными фонариками коридору. Гину, конечно, не надо завязывать глаза, да и украшали все больше для себя, а не для него. Рен улыбался, но всё же хотелось грустить. Он надеялся поскорее вернуть Гину зрение. Сразу после праздника он хотел обратиться к Аматэрасу, найти желанный источник Дракона и змеи. Раз император так нацелен, то и им он нужен. Он принесёт оттуда воду и спасёт своего ками.

Косака заметил в уголке Таро и Юмэко, шепчущихся о чём-то. Сестрица держала в руке шпильку с золотыми кленовыми листами, а Таро серебряную змею. Фуюки, или Райден, игрался с Фувако как с собачкой, которую учат командам сидеть, лежать, кувырок. Фувако и правда напоминал пёсика. Он прыгал на колени человека и лизал, пытался залезть на голову, стать новой причёской. Мальчишка смеялся. Райден вырос. Рендзи вспомнил такого маленького мальчика, которого видел один раз. Единственный кто выжил из братьев императора, самый безопасный для Ренгоку, невинный, кого он отправил на смерть среди ёкаев. "Я посажу тебя на трон. Обещаю. Хочешь ты этого или нет, но ты достоин править. Если будешь верен нашей стороне богов" — Рендзи лишь улыбался, не собираясь посвящать его в свои планы. Убрать императора он мечтал с того дня, когда снова увидел. Как приятно было осознавать, что его младший брат столько времени жил рядом, не раскрывая себя. И он остался жив даже когда всё раскрылось. Мальчишка сменил деревенскую одежду на побогаче. Серые хакама, синее кимоно и хаори с карпами.

— Ками-сама, Косака-сама! — Райден, Рен всё ещё привыкал к нему так обращаться, поднялся и поклонился, удерживая Фувако на голове.

Мальчишка снял нуэ и похвастался отросшими волосами. Теперь он точно походил на будущего правителя.

— Ты вырос? — Рендзи подошёл ближе и погладил по голове.

— Косака-сама, ха-ха-ха, просто мы давно не пересекались, хоть живём в одной обители. Наставница мне помогает. Да, Юмэко-сэнсэй?

Сестрица возгордилась, выпячив грудь, обратилась в полуформу и замахала лисьим хвостом. Ей нравилось показывать всем лисьи ушки, она гордилась, что кицунэ. Таро приобнял её за плечи.

Инэши вместе с супругой также решили навестить их. Рен любовался этой парой и удивлялся, что из всех они самые первые решили соединиться узами. Рен надеялся, что Таро и Юмэ первыми будут! Инэши даже не позвал никого на церемонию! Кроме отца, матери и стороны Камуи в лице её дяди.

Из слуг тут лишь Торико и её мальчишки. Новым Косака не доверял, но помощь нужна была для женщины, так что пришлось именно ему избрать из всех, кто хотел служить, даже если они когда-то служили в Тайо. После всего, что было, он не мог никому доверять. Девушки стояли за дверью, после того, как подали праздничный завтрак. Рен помог сесть божеству.

— Приятно проводить день моего явления в кругу семьи.

— Мы не опоздали? — Кохаку ворвался, толкая Сакураги, тот лишь стеснялся, бегал взглядом по всем, держа что-то в тканевом свёртке у груди. — Давай, не бойся, покажи над чём ты работал.

Сакураги положил перед Гином свёрток и раскрыл, представляя взору... фигурку из камня! Лицом он напоминал Гина, причёской, только казалось, что это статуэтка уже сидящего в совете божества. Казалось, что узоры на каменной ткани могли быть лишь у высших, как и украшения. В одной руке катана, в другой веер.

— Я... я... я не спал, стараясь успеть. Но её надо доработать!

Гин трогал, поглаживал каждую каменную складку, изучал.

— Мне нравится. Спасибо за подарок.

— Ах, да, вижу и мой подарок в твоих волосах, ками Карасу-сама, — Кохаку подмигнул, на что Рен лишь закатил глаза.

Все сели за стол, ели, разговаривали, принося множество новостей со своей жизни. Инэши доносил новости из клана Кицунэ, Таро хвастался своими тренировками, а Камуя принесла новости от своих друзей. Ивасаку и Нэсаку не успели приехать, продолжаяя искать тех, кто готов бороться за их дом. Будние разговоры перерастали в обсуждения планов по свержению Араши и императора. Райден не вступал в обсуждения, стараясь тихо шептаться с сидящей рядом Юмэко. Мальчишка точно не желал трона. Правитель мог бы остаться символом власти, но власть может перейти тем, кто будет выше над ним. Косака планировал через него помогать богам и ёкаям, разрушить границу, стать его правой рукой. И не дать Масамунэ Хирокацу посадить его племянника. Но готов ли Райден к тому, что на него упадёт правление? Народ, близкие к Ренгоку властвующие? Если не пойдут вперёд в этой предстоящей битве. Косака верил в то, что такое случится. А на какой стороне останутся Масамунэ и Нобухико?

— Извините, Косака-сама, — служанка вошла, тихо позвала его за собой.

Рендзи извинился и поднялся, уходя за девушкой. Она, не поднимая лица, куда-то шла. Рен жалел, что не взял с собой верного Когарасу. Служанка привела его к деве-птице, что некогда была женой инугами, в узкий переулок. Вокруг шумная площадь, где ходили другие жители и гости Тенщёзан.

— Простите, Косака-сама, что вызвала вас.

— Что-то хотела? Говори быстро или я вернусь.

— Передадите Карасу-сама мой подарок?

— Подарок? — Рен и не думал, что кто-то будет следить за тем, когда у Гина наступит день его рождения.

— Да. Ему понравится наш подарок.

Из тени вышли двое, скрывая полностью лица за тканевыми повязками. Они схватили кицунэ, тот вырывался, пытался телом придавить их к стенам. Рен расслабился. Воины крепко удерживали его руки за спиной.

— Что это значит?! Аико, что это значит?! Предательница, — рычал кицунэ, даже не пытавшийся обратиться и сбежать, приняв лишь полуформу. Внутри казалось, что накапливался не только гнев, но и обида, что не смог вовремя заметить все предупреждения.

— Запомнили моё имя? — дева поравнялась с ним, присев немного, достала из-за пазухи баночку с круглыми пилюлями. — Косака-сама, я знаю, что именно вы убили моего мужа. Спасибо вам. Но наш господин не доволен. Вы — препятствие. Карасу Араши предупреждал же своего брата? А он вас.

— Служишь Араши, тварь?!

— Наш господин, кем бы он ни был, не скажу, будет рад избавиться от тебя и Карасу.

Воины надавили на челюсть, а Аико запихнула одну пилюлю и насильно залила водой из фляги. Хочешь не хочешь, а проглотишь. Рендзи догадывался, что это было. Натори, перед тем как принять форму инугами, принимал их. Рен старался сохранять разум, но всё же...

Всё же...

Всё же...

"Прости, Гин, я не смог... Я предал тебя... Я умру..."