Тайо: Империя людей (2 том)

Косака Рендзи и не думал, что ему предстоит появиться перед всеми богами, увидеть и услышать их. Сакураги занял своё место не среди тридцати высших, а низших, кто не входил в правящих. Там же он заметил знакомых близнецов, созданных из крови Кагуцути. Ивасаку и Нэсаку всё ещё носили маски, тканевую и львиную. Их взгляды он никогда не забудет, как и весёлую битву. Камуятатэ находилась среди тех, кто решал судьбы их мира, как и Икутама, находящаяся на том же уровне, как и будущая супруга Инэши. Жемчужная дева хоть и сидела за каким-то мужчиной божеством, но всё же отварачивалась, пряча свой бледный и уставший вид. Араши, конечно же, сидел напротив Инэши и ближе к Верховной. Рен боялся, хотел спрятать Гина за собой, но всё равно давал ему идти вперёд с гордо поднятой головой. Им не мешали даже перешёптывания, обсуждения внешнего вида Карасу, его шрамов на лице. Также доставалось и Санджи Кохаку. Мало кто смотрел на них, вернувшихся с людских земель, не с презрением.

— Вы мне нравитесь. Созвали совет, но для чего?

Лицо Аматэрасу снова спрятано за золотой маской. Она была олицетворением солнца в тучный день. Рендзи надеялся, что собрание закончится, до того, как пойдёт дождь. Сзади, у ворот, столпились жители Тенщёзан.

— Предупредить. Люди и правда собираются искать старую столицу и источник исполнения желаний.

Единый возглас удивления, снова шёпотки. Рендзи старался молчать, сдерживал себя. Посрамить Гина перед всеми? Показать себя не уважающим других? Хоть хотелось прямо здесь и сейчас набить лицо Араши, он — справа от него, сидит, ухмыляется. Слева, со стороны Гина, Инэши. Оставалось лишь сжимать зубы до скрежета.

— Удивил, — кротко произнесла Верховная, тянясь до маски.

"Никакое это не удивление, госпожа. Не врите", — пронеслось в мыслях кицунэ, но вместо того, чтобы говорить, он улыбался и тяжело вздыхал.

— И показать, что я ещё живучий. Сколько вы пытались сдерживать меня? Наверное думали, что люди меня убили. Были бы ради моей смерти, Тенщёзан? — Гин произносил всё спокойно, поворачивал голову, словно осматривая окружающих. — Я не собираюсь сдаваться. Во мне течёт кровь отца и матери. Вы все помните и знаете, какими они были. И знаете, что привело к их гибели.

— Ха-ха-ха, и что ты хочешь? Чего добиваешься?

— У вас есть несколько вариантов. Первый, стать моими союзниками в будущей битве против людей. Их правитель не остановится. У него в подчинении хорошие воины, они знают как нас победить.

— Я видел, как они сражались против нуэ!

Гин схватил лиса за рукав и одёрнул, цыкнул.

— Как интересно, — Верховная стучала алым ногтём по маске. — В наших краях давно их не видели. Нуэ могут принести пользу, если едят кошмары. Но есть и те, кто насылают.

"А ещё они могут быть милыми питомцами как Фувако", — пытался взглядом сказать Рендзи, не раскрывая рта. Хоть лучше бы Гин чуточку наколдовал и заставил его помолчать. Карасу уже не приказывал как прежде.

— Второй вариант. Стать моими врагами.

Все снова охнули и зашептались. Косака лишь закатил глаза и сжал губы, стараясь молчать. Тут он не советчик.

— Но для вас есть третий вариант. Среди богов Тенщёзан есть предатели. Я прошу раскрыть мне тайну, место, где находится источник. Разве это не выгодно нашим сторонам?

— Я не в праве давать тебе, белый ворон, знания о старом Тенщёзан. Предателем можешь оказаться и ты. Ты выжил, находясь в плену у человеческого правителя. Ты прикрывал его младшего брата.

— Да, в моём доме жил мальчишка. Но он не был Райденом. Его имя Фуюки Коджи. Чтобы крестьянский сын носил имя, значение которого не только "счастливый" и "второй сын", но и "сын правителя". Фуюки как "зимнее дерево". Но он доказал, что служит богам. Так что освободите его.

— Что ты задумал, мальчишка! — резко поднялся мужчина, сидевший за Инэши.

Рендзи заметил его выбеленное лицо, морщины, подведённые чёрным глаза. Синее кимоно, как носили в Тайо приближённые к божеству. Мужчина опирался на трость, третью ногу. Косака пытался вспомнить, кто бы это мог быть из сказаний отца.

— Ятагарасу-сама, смеете упрекать меня, дальнего потомка Карасу, в том, что я что-то задумал против Тенщёзан? — Гин ухмыльнулся. — Трёхногий ворон, сопровождавший первого людского императора. Каково это было участвовать в битве против тех, кто получал ваше покровительство? Клан Карасу для вас всё ещё кажутся слабыми? Не вы ли, Ятагарасу, отговаривали моего отца от женитьбы на матери?

Ятагарасу замолчал, садясь на своё место.

Да, Рендзи не признал в этом мужчине спутника первого императора. Сейчас это древний старик, а третьей ногой служит трость. От Великого ворона ничего не осталось.

— Сестра, — сзади кто-то тоже решил подняться, — я готов поручиться, что младший Карасу не нанесёт вред нам.

— Сусаноо, те ведь знаешь причину, почему сидишь так низко?

Рендзи было не потерял речь, язык чуть не отсох. За ним, склонив голову, стоял настоящий бог-воин, бог ветра, известный как "носитель смерти" или "да будет плодородна земля". Последнее Рендзи не помнил откуда узнал. Сусаноо не казался опасным и страшным. Кимоно тёмного небесного цвета с алыми полосами словно кровь. Его кожа не была бледной, немного смугловатой. Чёрные зрачки глаз, такие же чёрные длинные волосы без украшений, какие были у некоторых богов. Но всё же в его внешности была острота подобная лезвию клинка, спокойствие как у лёгкого ветерка. Но всё же тысячелетия его жизни полностью остались на его лице в виде небольших морщин у носа и под глазами. Он не утратил своего величия, если сравнивать с Ятагарасу.

— Я обещаю присматривать за действиями Карасу Гина.

Белый ворон потянула за рукав верного лиса и прошептал ему на ухо: "Сусаноо являлся другом моего отца. Думаю он вспомнил всё, что обещал моим родителям. Но я уже не ребёнок, мне няньки не нужны".

— Карасу Гин, ты всё ещё под подозрением. Но я не собираюсь ставить надзирателя. Пока твои люди и подчинённые не представляют опасности, так что обещаю, никто в Тенщёзан не тронет твою свободу.

И снова недовольные возгласы лезли со всех щелей. Рендзи хотелось заткнуть уши, спрятаться и не вылезать, но одновременно он желал утихомирить, крикнуть. Осторожно холодные пальцы притронулись к раскрытой пылающей ладони, водили несколько кругов, вырисовывали что-то похожее на иероглиф "человек", щекотали, потом чужие пальцыпереплелись с его.

— Они не достойны моего внимания. Я их предупредил. Пусть сами решают, что им делать. Идём.

Их не интересовали споры богов, не нужны были готовящиеся битвы на словах, зрители с дальних рядов уходили, как и божества, сидящие ближе к выходу. Но вдруг кто-то навалился сзади, положил руки на плечи, останавливая. Этот кто-то стоял посередине. Холодное дыхание, чёрные волосы и такой ненавистный голос:

— И куда это ты собрался, младший братец?

Рен старался сохранять спокойствие, не дать гневу вылезти и повредить младшего Карасу.

— Я возвращаюсь домой.

— Домо-о-й, — Араши засмеялся. — А я надеялся, что навестишь моего сына. Какой же ты плохой дядя, раз не почтил визитом его? Но уже я дал ему имя. Оно вас двоим понравится. И передайте Инэши, чтобы тоже навестил. Вы единственные из богов, кто ещё не приходил к нам в гости.

Араши отошёл и обратился в чёрного ворона, взлетел, скрываясь среди туч. Засияла молния. Начинал капать весенний дождь. Рендзи снял хаори и накрыл Гина, приобнял, чтобы лучше было вести. Рен не понимал, как Гин оставался таким спокойным? А может в нём тоже сейчас бушевала буря?

— Может я пойду с тобой к нему? Вдруг он снова сделает тебе больно? Гин, я готов последовать любому твоему приказу, но прошу, постарайся не умирать.

— Я готов ко встрече с братом. Обещаю, что он не причинит мне вреда. Это просто часть церемонии. На территории дома никто не посмеет пролить кровь.

Рен лишь прикоснулся губами к виску своего кичёо. Он сам признавал, что дорожит им как самой яркой драгоценностью, подобно дракону рядом со своей змеёй. Он — божество.

Дождь усиливался, а они только преодолели ворота и площадь, шли к старой улице. Мальчишки и Торико встретили их, проводили в комнату, дали полотенца, чистую одежду. Их родня кухарка подобно матери звала обедать, накрыв стол для своих господ. Тут не только был свареный рис, но и морские явтсва с мясом. Рен облизнул губы, пожелал приятного аппетита и, схватив палочки, начал есть. Оники принёс клеточку с Фувако и попросил его тоже покормить. Рен отщипывал кусочки мяса и протягивал палочками сквозь прутья клетки. Гин, сидящий напротив, лишь елозил по тарелке, не беря ничего.

— И тебя покормить?

— Торико, приготовь постель, я не голоден.

— Что-то случилось, юный господин?

— Нет, я просто немного устал. Общение с Верховной утомляет, особенно с глупыми божками, не готовыми видеть опасности дальше своего носа. И кто-то же всё равно из них сотрудничает с людьми. Кто-то поставляет им информацию о нас. Нам надо узнать, где находится источник первее людей. Так я смогу вернуть себе зрение, сняв проклятие Аматэрасу.

Рендзи не собирался перечить, продолжая есть и слушать урчание маленького нуэ в клетке. Он надеялся снова увидеть Фуюки и поговорить с ним. Нет, с первым наследником Райденом. Если они сменять правителя на того, кто верен богам, то они смогут снова наладить мир на всей территории, объединив снова две империи в одну.

— А как бы называлась новая империя, если бы мы снова стали едиными? Как думаешь, Гин?

— Ямато. Великая гармония и Великий мир. То, что нам и надо.