Глава 19. Возрождение
— Встречай героев, Тенщёзан! — выкрикнул тэнгу, завязывая маску на лице.
Алые ворота никто не охранял, да и не было видно процессий других существ, поднимавшихся в столицу. Вечно кто-то приезжал и уезжал. Один раз по пути они пересеклись с молодой нэко. Больше никто им не встречался. Нэко их предупредила, что в столице не спокойно из-за нового божества.
— Что натворил Сацу, пока нас не было? — Рендзи почесал подбородок, уставившись в проход.
— Единственное объяснение то, что он жив. Я боюсь как бы Араши не навредил твоей семье. Разве можно так?
— Весь мир не держится на одном Араши. Как и не держится на людском императоре.
— Какой ты добрый, — Гин улыбнулся, кивнув, прошел первым, но чуть не упал, успел выставить ладонь вперёд и дотронуться пальцами до земли. С двух сторон подскочили тэнгу и кицунэ, схватили за локти, поднимая. — Спасибо. Не хочу показаться перед всеми с красным лицом, — Гин провёл грязными пальцами по своей щеке.
— А тонкие шрамы тебя не волнуют? — Рен вытирал размазанную грязь на щеке божества, задевая и линию одного из порезов.
— Заживут, когда восстановлюсь.
— Но шрамы на спине не зажили.
— Рен, порезы отличаются от кнута. Я не думаю, что тюремщик людей желал полностью испортить лицо. А вот спина никогда не заживёт.
Рендзи взял божество под руку и повёл, объясняя, когда надо быть осторожнее, чтобы не случилось падений или других ударов. Санджи и Сакураги молча поднимались за ними.
Рендзи никогда не считал ступени, но на этот раз он мысленно их отсчитывал. Двадцатая, двадцать вторая, двадцать четвёртая... Он, не страшась, наполовину обратился. Уши могли помочь услышать, хвост — для красоты, глаза — лучше увидеть.
Лишь когда отсчитал последнюю ступеньку, двести тридцать вторую, ощутил, что они, наконец-то, в безопасности. На площади — пустота. Некогда оживлённая торговая площадь — пустовала.
— Посетим дядю? — первым делом поинтересовался Кохаку, создавая что-то в руке подобное катане.
— Никаких убийств, Санджи, слышишь?
Гин сильнее сжал локоть Рена, тот зашипел сквозь стиснутые зубы. Тишина пугала.
На пороге особняка старшего Санджи их встретила одна из служанок. Дева-птица стояла, склонив голову, не поднимая взгляда. Рендзи даже имя её забыл, но помнил лишь то, что она была женой того инугами-свиньи. Он даже не мог представить, какие же у них народились потомки.
— Где все! — поднял голос.
— Господин, госпожа Косака и другие ваши родичи перебрались в старый город, обустраиваются там. Аматэрасу разрешила кицунэ занять дома старых мёртвых богов. Город помогает им. Извините, что я осталась здесь.
Рендзи обернулся, говоря взглядом: "Веди нас". Он не знал, кто из его спутников покажет дорогу. В прошлый раз они просто перенеслись при помощи Таро, потом как-то шли. Ему хотелось, чтобы кто-то оказался рядом из родных или знакомых, кому он мог доверять.
— А-а-а... Аниджа?! — прозвучали два удивлённых голоса, принадлежавших Таро и Юмэко.
— Как же мой младшенький вырос! — Кохаку, с распростёртыми объятиями подходил к Таро, но тот ударил кулаком в челюсть.
— Ау, больно, не думал, что ты так будешь встречать любимого старшего брата.
— Этот брат должен лежать дохлый на дне бесконечного моря и гнить.
— Привет тебе от родителей и семьи. Им грустно, что ты не отправился за ними на острова, а остался служить богам.
Юмэко, неожиданно, ударила Кохаку в живот, потому что рост позволял сделать лишь это.
— За что... Наглая кицунэ... — прошипел Кохаку.
— А можно и мне ударить? — поднял руку Сакураги.
Рендзи лишь закатил глаза, возвращаясь к самым близким вместе с божеством. Служанка так и осталась стоять, склонив голову.
— Групповое избиение! Так нельзя! Гин, защити меня. Не думал, что живого брата вы встретите так.
Юмэко спряталась за спину своего защитника, схватилась за рукоять его вакидзаши, стремясь вынуть из ножен, но Таро накрыл её ладонь своей, успокаивая поглаживаниями.
— Санджи Кохаку, Сакураги, знакомьтесь. Санджи Таро, смотритель Тайо, будущий генерал-тэнгу и моя сестра, Косака Юмэко, лекарь клана кицунэ.
Девушка высунулась из-за спины, оттянула веко и высунула язык. Рен не собирался её ругать за ребячливость. Конечно он мог добавить, что этим двоим суждено стать супругами, потому что так решил он с Гином. Рендзи надеялся, что за столько месяцев эти двое смогли сблизиться, чтобы устроить церемонию по согласию, а не по принуждению. Он надеялся, что хоть вторая его сестра будет счастлива, жива, любима. Их младшая, наверное, была бы рада, если бы узнала о Юмэко. Рендзи помахала головой, отгоняя дурные мысли, сжал зубы, не выпуская слёз. Он всё ещё всё помнил. Эти раны за много лет не пройдут быстро.
— А меня поприветствовать никто не хочет? — подал голос Гин, закусив губы. — Ваш ками вернулся, а вы тут обратили внимание лишь на своих братьев.
Сакураги продолжал молчать, словно его тут не было.
— Помолчите, мы тут... — Юмэко осеклась. — Ой, Карасу-сама? Вы живы? Вы вернулись живыми! — юная кицунэ обняла его крепко. — Простите, я не должна была это делать, — отодвинулась и поклонилась несколько раз.
— Главное — я здесь, дома, с моей семьёй. Хоть мы все друг другу не родные...
— Кхм, Гин, у нас тут некоторые родные друг другу по крови, — решил напомнить Рендзи, снова беря его под руку и ведя по площади.
— Хорошо, тут у нас и родные, и не родные по крови. Не важно. Вы — мой дом. И вместе с вами у меня получится то, что я запланировал. Но в Тенщёзан уши везде. Скоро боги узнают обо мне. Завтра я навещу их на совете. А пока проводите до моего нового временного дома. Надеюсь обитель Инари отстроили, как и обитель рода Карасу.
***
Рендзи в прошлый раз не рассматривал дома на этой покинутой земле. Сейчас тут было шумно, здания словно дышали, получив вторую жизнь, вернулся цвет, золото и алые крыши. Весь шум с площади перебрался сюда. Люди помогали заколачивать вывески, дети гнались за воздушными змеями, смеялись во весь звонкий голос. Кицунэ выходили и кланялись, приветствуя ками Карасу. Гин не прятался, вышагивал гордо подняв голову. Белый ворон словно ощущал себя тут главой, а рядом с ним всегда был его верный огненный лис.
— Кицунэ не враждебны к тебе, — прошептал Рендзи на ушко Карасу.
— Таро, проводи нас к обители моего отца! — это уже не была просьба, приказ.
Тэнгу поклонился и отправился вдоль по улице и, через несколько домов, дошёл до небольшого особняка с чёрной покатой крышей. Конечно главный дом не сравнится с особняком Карасу в Тайо, но жить где-то надо.
Таро провёл к комнатам, предложил раздельные. Рендзи, боясь, что Гин снова может где-то упасть или удариться, упрашивал поселиться к божеству. Гин и сам встревал в разговор, пытаясь уговорить друга согласиться на это.
— А вдруг снова кто-то покусится на его жизнь?
Эти слова являлись последней каплей терпения. Таро нехотя кивнул.
Комната по размеру напоминала комнату Карасу в Тайо. Большая, где можно поставить столик, сундуки и шкафы для одежды, шкаф для книг и свитков. Где-то в углу можно пристроить стойку для мечей, украсить одинаковыми ножнами катаны, вакидзаши и танто.
— Здесь всё ещё пусто? — голос Гина раздавался от стен. — Да, пусто, — ответил на свой же вопрос.
— Нам нужен сон, — Рен зевнул, пытался высмотреть какую-то мебель в этой комнате, на стенах рисунки давно потрескались, никто их заново ещё не наносил. — Завтра встречаемся с советом. А может кого-то ждём в гости? — Рендзи где-то нашёл стул и попросил Карасу сесть.
— Конечно это мы должны заявиться и поприветствовать новое божество, да и родившееся дитя. Это традиции, хотим этого или нет.
— Та нэко рассказывала, что родился наследник вашего клана, твой племянник.
— Да. Как там она назвала его имя?
— Бьякурэн, — Косака рассмеялся.
— Белый лотос? Не знаю, насмешка ли это надо мной. Надеюсь он не такой же, как я. Ещё одного белого ворона он не потерпит. Особенно если сын будет сильнее отца.
Рен поцеловал Гина в макушку, гладил по плечам, разминал их, стараясь снять напряжение.
— Ребенок не виноват, что родился у этого чудища. Если хочешь, мы выкрадем его и будем ему наставниками.
— Дитя не моё, так что всё равно, — ками отвернулся, положил холодную ладонь поверх чужой горячей, сжал легонько пальцы.
— Ты точно не пойдешь против законов богов на этот раз, — Рендзи погладил щеку Карасу. — Моё страдающее божество. Если бы я мог облегчить твои муки, твою боль.
— Твой огонь согревал меня целый год. Твоё сердце билось ради меня. Ты жертвовал собой ради моего спасения. Можно и я отплачу тебе тем же? Надеюсь нам никто не помешает.
— Я не глупый лис, чтобы не понимать намёков.
***
Широ и Сабуро лежали возле порога, приняв уже более осязаемую форму. Рендзи рассматривал их белую шерсть, алые знаки на их вытянутых мордах всё ещё красовались, но стали поярче. Обитель лисьего божества уже не казалась опустевшей, покосившейся. Мелкие духи или сбежали, или спрятались по углам.
Стражники поднялись на лапы и тявкали, увидя подходящих гостей. Карасу Гин в сопровождении верных слуг.
— А где Фуюки? — впервые вспомнил о нём Карасу, хмурясь.
— Этот мальчишка оказывается брать людского императора. Бе, — скривилась Юмэко, высунув язык. — Надеюсь его выпустят, а то он и заболеть может. А мальчишка способный. Потерять такого человека жалко. Он может стать отличным лекарем.
— Я всё ещё удивлен, что с нами рядом был младший брат императора. Он совсем не похож на тех людей, с кем я рос когда-то.
Сакураги всё ещё шагал где-то сзади под присмотром старшего Санджи. Рендзи такая идиллия немного пугала. К воротам, чтобы встретить гостей, вышла Камуятатэ. Сперва Рен не признал в ней ту взбалмошную богиню-пьяницу, какой он её помнил. С виду она была кроткой, сменила одежду мужского кроя на изящное кимоно с большим поясом. Словно в этом доме она была хозяйкой, а не гостем.
— Широ, Сабуро, — позвала она духов, — к нам пришли долгожданные гости, — богиня поклонилась, а духи тявкнули, садясь.
— Как приятно, что вы, Камуятатэ-химэ, ждали нас, — Карасу Гин первым заговорил, кивнув. — А где же клинок, который вам сковал кицунэ? Он с вами?
Камуя сжала губы, осматривалась по сторонам, спрятала ладони в рукава, надула губы и выдохнула:
— Этот клинок как подарок от будущего мужа. Мы посчитали, что негоже его использовать и показывать всем любопытным.
— М-му-жа? — казалось, что ничего бы Рендзи не удивило в Тенщёзан, как эта новость. Он пропустил столько и не понимал, как это могло случиться да и так быстро! — Госпожа, а когда это наш, как там сейчас его...
— Инэши, посланник Инари, кицунэ, занявший её место среди богов. Достойнейший из вас и избранный самой Верховной Аматэрасу.
— И когда это вы с Инэши так сблизились? Я думал, что Таро и моя сестрица первыми будут супругами.
— Так распорядилась судьба, Косака. Я же не буду говорить о том, что и вам с господином Карасу надо уже задумываться о супружестве.
— Думаю, госпожа, кое-кто не в праве распоряжаться нашими жизнями, — подал голос Гин. — Мы сами решим, когда придет время. Нам надо встретиться с Инэши. Прошу проводить нас к нему.
— Хорошо.
Косака не мог поверить, что увидит хозяина дома рисующего на стенах какие-то сюжеты. Некоторое для него было знакомо, а что-то совсем новым. Волосы Инэши отросли почти до лопаток, белая прядка всё ещё выбивалась среди алых лисьих волос. Рядом с ним летали синие огоньки. Рендзи теперь понимал почему его все считали красивым. Он — истинное олицетворение божества, равный другим. Он был пленником, а стал высшим, благословенным. Высокий, с чертами лица подобных нефритовым статуям. Узоры на его алом кимоно сшиты золотыми и серебряными нитями.
— Карасу Гин и его спутники приветствуют Инэши, — первым поклонился сам белый ворон, другие повторили.
— Инэши рад вас видеть, — ответил им новый ками.
Казалось, что он не похож на себя прежнего. Синие огоньки пропали по одному взмаху рукава.
— А по прежним именам можно к вам... тебе... обращаться?
Рендзи совсем не знал как правильно говорить с ним. Он же некогда был его братом, а сейчас — другой. Они на разных ступенях. Хоть к Гину он с первых дней обращался более фамильярно.
— Желательно по новому. Можете расслабиться, я всё ещё знакомый вам Сацу. Но Инэши мне нравится больше.
— Это я дала ему имя, — Камуя обняла его за руку показывая то ли преданность, то ли главенство.
Им приходилось узнавать новости, рассказывать о своей жизни за эти долгие месяцы после осени. Казалось, что всё снова будет мирно, они смогут сделать всё, что хотели.
Вечером Рендзи сопровождал Гина по прекрасному вновь цветущему маленькому саду Инэши. Камуятатэ разрешила им побыть там среди маленьких сакур с тысячью всё ещё цветущими цветами. Деревья словно росли на крови падших богов в войне, произошедшей двести лет назад. Карасу Гин держал верного слугу под руку, слушал, давал сопровождать его до восстановленной беседки у небольшого озера.
— Садись осторожно.
— Рен, я впервые в этом саду. Даже при жизни Инари я сюда не заходил. Тут так приятно пахнет. Сейчас точно началась настоящая весна. Неужели прошло столько времени? А может скоро и лето.
— Вторая наша весна, господин Карасу. Не верится, что уже вторая.
— Мы тут одни? — белый ворон прикрыл глаза, стараясь прислушиваться к окружению.
— Гин, Камуя закрыла проход в сад для других. Они всё ещё внутри празднуют наше возвращение. Новая хозяйка и хозяин согласились дать нам место для разговора один на один.
Розовый лепесточек сорвался и полетел, кружился, упал на светлые одежды. Гин крепко держал руки кицунэ, словно боясь снова упасть. От него веяло холодом. Конечно, ледяной ками Карасу Гин, белый ворон, огненный кицунэ старался об этом не забывать.
— Всё хорошо, кичёо. Я рядом. Давай насладимся тишиной, — прикоснулся губами к виску. — Здесь очень красиво. Надеюсь, что ты когда-то это сможешь увидеть.
Карасу сам повернулся, наверное, ожидая чего-то важного от своего спутника. Рен, не задумываясь, поцеловал его. Нежно, трепетно. Быть рядом, принадлежать друг другу. Трехсотлетний ками и юный полукровка. Если считать по меркам богов. Хоть на самом деле и не скажешь, что они разные. Нет. Единое целое. Рендзи и не думал, что когда-то обретёт покой среди богов и в объятиях бывшего врага. Хоть какие из них враги, лично они былил ишь незнакомцами друг для друга.
— Нашим кланам надо заключить брак. Ты об этом не задумывался, Гин?
— Одной любви мало, Рен? Хоть мы сейчас, наверное, не про нас, а про Таро и Юмэко? Их же можно назвать представителями наших семей.
— Да, про них. Хоть им ещё надо время, чтобы быть друг другу ещё ближе. Я заметил, что в Тенщёзан живут мало тэнгу. Как говорил Санджи, то они все живут на других островах?
— Да. Сбежали на другие острова, как и некоторые другие. Если бы не мы, то люди захватили бы все земли. Люди могли найти запретные территории из легенд. Как мы знаем, их цель — старый Тэнщёзан и источник, охраняемый драконом.
— Люди всё равно ворвутся на эту территорию, у них могут быть союзники, о которых мы не догадываемся. А когда люди ступят войсками на наши земли, нам придётся искать корабли, отправить всех за пределы, в новые земли. Я желаю, чтобы и ты уплыл в безопасное место, а я найду тебя. Всё равно найду. Я не оставлю тебя. Я не хочу, чтобы ты умирал из-за меня. Карасу Гин, обещай мне, что больше не будешь среди воинов идти с мечом на наших врагов.
Карасу притронулся тонкими холодными пальцами к щеке лиса. Осторожно гладил скулы.
— Если погибнешь ты, то погибну и я. Ты спасал меня много раз. Теперь ты дай мне когда-то спасти тебя. Я знаю, тебе сложно управлять своим огнём и гневом. Сложно тебе не дать разуму затуманиться, стать опасным чудовищем для всех. Сложно не быть казненным, если сила твоя выйдет из под контроля. Прошу, дай мне спасти тебя хоть один раз. Не жертвуй собой, когда придут наши враги.
— Ради вашего спасения, ками Карасу. Я готов пойти на всё. Жизнь господина ценнее жизни подчинённого.
— Надеюсь придёт время, когда нам не придётся жертвовать своими жизнями ради друг друга. Я желаю, чтобы настал мир.