Тайо: Империя людей (2 том)

Слуги провели господина Карасу Гина в дом его брата. Новое место, новые запахи. Травы смешивались с благовониями, ощущались нотки сандала. Слуги помогли сесть за стол, накрыли яства, шумели. Через время вошёл хозяин. Гин слышал его тяжёлые медленные шаги. Конечно Гину было жалко, что не мог сейчас видеть эмоции на лице брата, не знал, что от него можно ждать.

— Ты решил навестить меня, младший. Похвально. Инэши тоже ещё не заходил проведать моего сына.

Гин слышал, как Араши садился и наливал что-то по пиалам. Рисовое вино или яд? Гин сглотнул слюну.

— Традиции нарушать нельзя. Я пришёл выразить почтение твоему сыну.

— Тогда выпьем за его лучшую жизнь.

Пальцы почувствовали небольшую глиняную пиалу. Гин осторожно выпил и поставил на стол рядом с собой.

— Почему ты назвал сына Бьякурэн?

— Гин, ты же не глупый маленький мальчик. Белый лотос — прекрасное имя для наследника клана Карасу. Карасу Бьякурэн звучит очень хорошо.

— Я не думал, что у тебя, старший брат, будет наследник. Ты же не решался на это столько столетий. И мне показалось, что ты соединил мой личный цвет, белый, от белого ворона, и Рэн. Звучит как часть имени моего слуги.

— Наш род продолжать надо. Не тебе же спать с женщинами? Да и какая женщина полюбит такого, как ты. Белый ворон, не такой, как все. Ты и сам это прекрасно знаешь, зачем мне тебе говорить?

— Может меня кто-то и полюбит. Не ты один наследник у наших родителей.

Араши рассмеялся во весь голос.

— Какая умная женщина будет боготворить и почитать тебя? Скажи мне, в твоём окружении есть такие? Ты даже не принимал тех, кого я дарил. Конечно богини на тебя бы даже не позарились. Ах, точно, зачем мужеложцу женщина? Ты ведь знаешь, что такие слухи ходят. Фу.

— Брат, прекрати, — Гин сжал до скрежета зубы, хотелось взять пиалу и запустить прямо в самодовольного старшего.

— А не то что? Заморозишь здесь всё? Где я не прав? Кто твоя игрушка для утех? Старший Санджи? Ах, да. Забыл. Он один раз предавал тебя. А может Сакураги? Таро? Плевать, что один не смыслит в любви, а второй увиливает за рыжей шавкой. А может твой любовник тот грязный кицунэ, который ходит за тобой как собака на привязи?

— Его имя Косака Рэндзи. И он не грязный кицунэ. Он мой верный слуга и последователь.

— Не стану запоминать. Он защищал тебя. И как уговорил пойти сюда без него, без охраны?

— Ты мне ничего не сделаешь, я уверен в этом. Я слеп из-за тебя! — Гин легонько ударил кулаком о стол.

— Всё из-за тебя самого, Гин, забыл? Я заставлял тебя помогать мне и взять вину на себя?

— Нет. Я тогда был очень глупым, юным и доверчивым.

— Твоё доверие может тебя погубить. И всё же ты не примешь мою сторону.

— Араши, ты как мать. Она тоже была такой. Любила держать всё в своих руках.

— Я помню, как она рыдала, узнав, что родилась не дочь. Если бы ты был младшей сестрой, то и жизнь пошла бы по другому.

— По другому? Ты бы сделал меня насильно женой кого-то из твоих подчинённых.

— Я точно также сделал бы со своей дочерью. А зачем ещё нужны женщины? Ох, как бы я желал вкусить человеческую женщину! Я бы не хотел забирать себе одну из этих крестьян или слуг. Они не достойны меня.

— Брат, остановись.

— Остановиться?

Гин слышал, как вставал брат и приближался к нему. Пришлось сжать кулаки, впиваясь ногтями в кожу.

— Гин, — внезапно рука старшего опустилась на макушку и ласково потрепала волосы, — признай, если бы я не спас тебя, не уговорил надеть те кандалы на ногу. Они бы казнили тебя. Как жаль, что это единственное хорошее, что я сделал для тебя.

— Скажи мне правду, ты связываешься с людским правителем и помогаешь ему?

— Хотелось бы, но это не я. Гин, прошу, если меня поглотит безумие как у матери, то убей меня.

— Тебя должен убить один из Северных кицунэ. Ты это знаешь, — голос Гина дрожал.

— Прости, что я был ужасным старшим братом. Всю жизнь я думаю только о себе. В нашем мире, чтобы выжить, надо спасать всегда себя.

— Нас уже трое, кто должен погибнуть, чтобы разрушить печать мести. Даже Верховная не сможет её снять. Мы с тобой пролили кровь богини. Нам всё ещё мстят её потомки с её кровью в своих жилах.

— Я боюсь, как бы кто-то не решился подставить меня. Твой кицунэ может быть в опасности. Что ты будешь делать, если он станет диким?

Гин замолчал, обдумывая. Он не понимал, доверять брату или нет, где в его словах скрывается лживость, яд, а где правда. Он никогда не был хорошим братом, но если бы не его тренировки, сам Гин не стал бы искусным мечником. Араши и раньше учил его сражаться с закрытыми глазами, но отточил навык он сам.

Внезапно Араши его... обнял? Не ударил, не приказал почитать, а просто не сжимал до удушения.

— Аниджа?

— Тише, младший. Дай в первый и последний раз так тебя обнять. От меня ты никогда не видел ласки, белый воронёнок. Жаль отец не смог научить меня быть хорошим старшим братом, быть твоей опорой. Я лишь стал твоим наказанием, а ты моим. Я знаю — ты хочешь занять моё место. Посмотрим, кто выживет в этой битве за место в совете. И кто выживет в будущей битве с людьми.

Гин сглотнул, но всё же ответил на объятия, сжимая хлопчатую ткань на спине брата дрожащими пальцами.

Араши всё ещё внушал страх в его душе, а теперь страх распространялся и за племянника.

— Ты знаешь, Араши, мы всегда на разных сторонах. Я бы не удивился, если бы ты достал танто и всадил бы мне куда-то в тело.

— Как ты хорошо меня знаешь, Гин. Но я тоже не глупый, чтобы так просто сделать. Придёт время, тогда и решим, кто из нас выживет.

— Господин? — голос служанки отвлёк, холодные объятья разорвались.

— Что-то случилось, Нана?

Гин сожалел, что не мог видеть происходящее, а по голосу не мог определить, разочарован ли брат или разозлён.

— Араши-сама, ваш сын плачет. Кормилица не может его успокоить, а Икутама-химэ не выходит из своей комнаты.

— Гин, иди домой. Нана, проводи гостя. Надеюсь он дойдёт до дома без происшествий.

Младший Карасу поднялся, поклонился, поблагодарил за встречу.

На улице уже встретил Рен, проверяющий нет ли каких-то ран или побоев. Он поворачивал его, трогал, спрашивал обо всём. Гин поймал его за щёки и поцеловал, не страшась, что кто-то может их увидеть. Раз слухи ходят, то надо их поддерживать. Хоть эти слухи — правда.

— Верный слуга волновался о своём господине? — Гин попытался добавить в голос ехидства, наклонил голову и сощурил глаза, улыбаясь.

— Этот верный слуга был готов ворваться и расправиться со всеми, кто посмеет навредить его господину, — Рен взял Карасу под руку и вёл обратно в их новый дом.

— Ты питаешь свою силу гневом. Твои ладони горели жаром. Я боялся, что ты обожжёшь меня.

Рендзи молчал.

— Араши предупредил меня, что ты в опасности. Я не могу понять, это специально сказано? Или он что-то замышляет? Без тебя я стану уязвимее, хоть рядом останутся Таро и твой клан. На моей стороне не так и много богов осталось. Разве я смогу стать победителем в этой битве без того, кто должен его убить?

Кицунэ остановился, дёрнул за рукав и повернул к себе, держал за плечи, давил.

— Рен, мне больно, — прошептал Карасу, не надеясь, что его услышат.

— Ты готов ему верить? Он наш враг. Разве не ты ли говорил это? Может он желает остановить так нас? Наша цель — вернуть тебе зрение. Мы узнаем про источник, ты вернёшься к той жизни, которая была раньше!

— А что, если он прав? Ты можешь стать диким ёкаем, если не удержишь гнев. Я не готов терять ценного слуги. Ты являешься главной фигурой в моём плане. Араши может предсказать мои действия. Но если я с помощью источника Дракона верну зрение, то смогу изменить что-то на доске нашей стратегии.

— Сначала нам надо найти предателя. Люди всё равно дойду до других земель, разорят и их. А если кто-то будет следить за нашими поисками?

Гин, не выдержав, закрыл ладонями рот кицунэ, потом потянулся и оставил поцелуй на шершавых губах.

Остальной путь шли в тишине.