Глава 12. Незваный путник
Рендзи чувствовал, что кто-то следовал за ними. Он оборачивался, замечая лишь тьму леса, где-то пробегали животные, летали птицы, сбрасывая с веток снег. Ещё рано охотнику выбираться из укрытия. Масамунэ Хирокацу и Нобухико Окамото знали, на что шли, могли наврать. Только кому? Рену или императору? Люди способны действовать ради своих желаний, против желания других. Для преданных последователей было лишь два пути: служить правящей династии или уйти на покой, умерев или отказавшись от своих земель и титула, обрекая на изгнание свой род. Но тогда, если есть другой наследник по другой ветви, этот неизвестный мог запросить титул, землю. Но у Рендзи не было родственников, кто бы забрал себе Хошизора. Хотелось привезти Гина в свой родной пустой дом. но он бы всё равно не увидел ничего прекрасного там. Такая же разруха, как в Тайо.
Карасу спал, опёршись спиной о всадника. Рендзи осторожно управлял Казухой, держа поводья. Маленький нуэ всё ещё спал в клетке, прикреплённой к седлу, ему не мешала дорога.
Рен потянул поводья, останавливая в лесу коня, поправил зимнюю накидку, капюшон у ками. Повезло, что Мидорикава-химэ смогла подарить зимнюю одежду на прощание. На некогда чистом бледном лице Гина оставались ссадины, порезы, следы усталости.
Косака договорился, что в охоту за ними отправится Масамунэ один. Казалось, что им дали достаточно времени найти временное убежище в виде охотничьего домика, как было по дороге в Тенщёзан в Империи богов. И такой домик нашёлся. Обогреться, отдохнуть, поесть, сменить одежду. Только в бочке с горячей водой не ополоснуться, смывая дорожную пыль.
Рен осторожно разбудил Гина, тронув за плечо, попросил подождать, пока сам слезет, чтобы помочь спуститься и божеству. Казуха спокойно ждал, когда всадники дадут ему свободу. Гин прыгнул в объятья Рена, кицунэ помогал встать на ноги, удерживал.
- Ками-сама, всё хорошо?
- Ты нашёл для нас дом? На ночь, - его голос звучал тихо.
Рен сжал губы. Он старался сильнее укутать божество, хоть тот и не мёрз, даже когда был ослаблен. Казуха спокойно встал в стойло при доме, жевал сено, а маленький нуэ иногда просыпался, кушал найденные объедки и продолжал спать. На улице он спокойнее себя чувствовал.
- Рен, прошу, найди гвозди и свечи. Так мы рассчитаем примерное время на отдых.
- Хорошо, кичёо.
В охотничьем домике оказалось уютно, но холодно. Рен разжёг огонь в выглубе пола, добросил дрова. Гин сел на старый найденный пыльный футон. Конечно, с кроватью в Тайо это не сравнится.
Кицунэ нашёл одну свечку, несколько маленьких железных спиц, попытался примерно рассчитать, куда их вставлять. Всё зависело от скорости таяния.
- Мы можем и раньше выехать, кичёо. Но, давай, подождём. Отогреемся и поедим. Припасов на несколько дней хватит, надеюсь. Нам дали.
- Можно отогреться с помощью тепла тела, - также тихо предложил Гин, отворачиваясь.
- Если хочешь, то давай. И я хочу обновить нашу клятву. Ты примешь её? Ты знаешь, что я тебя никогда не предам.
Гин протянул руку, Рен щекой опёрся о неё, позволял гладить себя.
- Я готов положить весь мир к твоим ногам, великий ками Красу, - Рендзи встал на колени и поклонился божеству. - Да пусть моё служение будет вечным, как твоя жизнь. Я, как слуга, пойду за господином даже в Ёми. Мой господин, примите клятву этого слуги. Я готов положить свою жизнь ради тебя.
- Я принимаю твою клятву.
Рендзи резко поднялся, взял за руки Гина и крепко сжал тонкие бледные пальцы, ожидая, что скажет сейчас Карасу в ответ. Карасу, освободившись, трогал ладони, двигался точечными движениями до локтей, плеч, шеи, лицу. Они расставались на долгое время, и теперь снова верность к божеству привела одинокого кицунэ к нему. Они с жаждой желали получить уединение, не замечая никого, кто бы стоял в тени. Рен трогал оставшиеся шрамы на лице, шее божества, развязывал пояс старого потрёпанного серого кимоно, снимал с плеч, желая убрать тюремное облачение и помочь сменить одежду.
- Я волновался о тебе, Карасу-сама. Я хочу быть рядом, с тобой, - Рен хотел обнять за светлые плечи, притянуть к себе, чтобы вслушаться в чужое биение сердца.
- Жаль я не вижу тебя.
- Жаль? - послышался незнакомый мужской голос. - Конечно, жаль, что тебя, великий ками, лишили всего, как и меня!
Рен прикрыл собой Карасу, создавая в ладонях огненные языки, освещая и готовясь к атаке. Незнакомец медленно вышагивал, поправлял алую меховую накидку, снимал алую птичью маску, не с большим носом, как было когда-то у Таро. Маска ближе к генеральской. Тэнгу, с которым Рен точно не был знаком. Он не видел его ни в Тайо, ни в Тенщёзан, но маска была похожа на ту, что носил незнакомец в лесу на охоте. Золотая радужка глаз тэнгу сияла от огня, светлая кожа, чёрные длинные волосы, совершенно новое чёрное кимоно с белым хаори, на поясе не было клинка.
- Кто ты? - голос Гина не дрогнул. - Ты преследовал нас?
- Ты забыл меня, ками Карасу Гин? - его голос звучал разочарованно и грустно, хоть внешне он был больше удивлён. - Забыл, что тебя лишили зрения эти ками! Прости, ты пострадал из-за меня. Санджи Кохаку, если ты уже забыл моё имя, мой голос. Двести лет прошло или больше? - этот тэнгу подошёл ещё ближе, протягивал руку, пытаясь дотронуться до божества, но Рен не дал, схватив за рукав.
- Какие зубки. Северный кицунэ? Из молодняка, наверное. И сколько вас в помётах родилось? - рассмеялся Кохаку. - Я удивлен, что ты служишь моему божеству.
- Ещё раз повторяю. Кто ты такой!
- Санджи. Кохаку, если не услышал с первого раза, - повторил снова. - Старший брат Санджи Таро. Сын Санджи Акиры и Санджи Томоки. Племянник Санджи Юкихиро. Последнее имя тебе о чём-то говорит?
- Ты же мёртв. Тебя казнили, - добавил Гин, поднимаясь и накидывая на плечи потёртый дорожный плащ. - Если это ты, и ты жив, то где пропадал? Мы были уверены, ты мёртв. Столько веков прошло, а от тебя ни одной вести не приходило. Ты должен был сообщить нам! Чего ты боялся?
Рен удивился, насколько Гин говорил с ним не как со слугой, а как со старым другом, почти с теплом и волнением. Казалось, он никогда так не обращался к самому Рену.
- Таро не читал тебе? Я отправлял! И ни одно не дошло? Знаешь же, что я всегда был и остаюсь твоим слугой, твоим кичёо, твоим генералом тэнгу! А не твоего брата.
Рен не выдержал, сжал горло Кохаку, почти впиваясь когтями. Тэнгу улыбнулся, оскалив клыки.
- Повторяю снова. Кто ты такой! Как нашёл нас! Ты служишь императору? Нобухико? И как ты, ёкай, остался жив!
- Тэнгу умеют прятаться. Наша жизнь всегда в тени. Вы мой шанс вернуться и вернуть своё место как будущего генерала божества.
Рендзи ударил незнакомца кулаком по щеке, отпуская хватку. Тэнгу пальцами проверял кровь, губа не разбита.
- Думаешь, мы поверим?
Тэнгу ухватил летевший в него новый удар. Взгляд его был беззаботным, словно такое происходило каждый раз. Рен не желал довериться незнакомцу, даже тому, кто был знаком Гину. Хоть правда ли он тот самый? Может какой-то другой тэнгу прятался, врал, доставая из глубин памяти образ. А может это ёкай? Какой-то ещё нуэ? Кто-то пытался достать страхи, убить страхом. Санджи Кохаку приблизился к уху кицунэ. Его дыхание не было горячим. Холод. Жив ли он или мёртв? Гнили не ощущал чувствительный нос, глаза не замечали заштопанного тела, а рука наоборот тёплая.
- Вам выгодно довериться мне. И где же дядины прославленные шпионы? Я смог выжить только потому, что готовился стать генералом тэнгу, научился притворяться мертвецом. Моё тело лежало в лодке посреди большой воды. Меня не сожгли. Я смог выжить только по этому. Двести лет странствовать по всем мирам, странам, видеть, какой же наш мир огромный и разный. Я жил среди тэнгу, жил среди твоих лисьих сородичей. И я вернулся в родной Тайо, уничтоженный кем-то. Я следил за тобой, кицунэ. А потом ты спас Гина. Я не мог оставить его один на один с тобой.
Рен снова занёс кулак над лицом Кохаку, тот улыбнулся, оскалив зубы, готовясь к новому удару.
- Как приятно поговорить с тобой, кицунэ. Смотри, чтобы гнев не захватил тебя с головой, окунёшься в грязь. Ещё немного, и ты обратишься в дикого зверя. Ты можешь навредить Гину, помни это.
Рендзи, остановившись и отпустив тэнгу, попросил Гина сесть рядом со столом и снести всё, что было на нём. Пустые глиняные плошки упали, как и небольшие чашечки. Карасу внимательно слушал, следил за шорохами, голосами. Если бы он видел, то мог сказать: врёт этот незнакомец или нет.
- Он выполняет твои команды как верный пёс? Что ты, грязный кицунэ, сделал с ним!
- Как же вы в словах похожи с Таро, - Рен облизнул губы, хватая незваного преследователя за шею, поднимая. - Если не хочешь стать мне врагом, то будь послушным, великий древний старикашка.
Кохаку хотел выругаться, но в одно мгновенье его тело встретилось со столом.
- Что, кицунэ, решил меня задушить? Или захотел поиграть?
Рен на мгновение расслабился, из-за чего Санджи, воспользовавшись моментом, высвободился, оттолкнул и смог перевернуться, чтобы дотронуться до одежды Карасу. Рендзи не дал ему, наслав свой огонь по рукавам, прижал голову к столу, навалился всем телом, не давая пошевелиться.
- Гин, хоть взгляни... на меня, - пытался что-то сказать тэнгу.
Гин повернул лицо к Кохаку, но смотрел поверх.
- Отпусти меня, - процедил сквозь зубы. - Грязный кицунэ, что ты с ним сделал! Он никогда не был таким!
Гин положил ладонь на стол, создал ледяные лианы, ставшие путами этого, всё ещё, незнакомца, сжал сильнее кулак, сдавливая.
- Твоя магия вернулась!
Косака был готов создать огненный меч, чтобы лишить головы или языка этого тенгу.
- Спасибо, Рендзи. Теперь моя очередь узнавать, тот ли это Санджи Кохаку, которого я знал. Тот ли тэнгу, что поклялся служить мне и быть всегда рядом со мной. Я задам три вопроса. И если ты скажешь на них правду, то останешься жить, подтвердишь, что являешься тем самым Санджи Кохаку. А если нет, то мой верный кицунэ поможет тебе найти путь в Ёми, где ты должен быть, предатель.
Рен чувствовал чужое бешеное биение сердца, слышал чужое учащённое дыхание.
- Боишься? - прошептал кицунэ на ухо тенгу.
- Нет. Мне нравится. Такая забавная игра, в которой я снова пленник, а передо мной два стража. Если бы только удары угрожали, а не смерть. Встань с меня!
Гин поднял руку, призывая к молчанию. Он часто моргал, его глаза заблестели, словно от слёз.
- Первый вопрос. Это ты отдал людям оружие богов?
Кохаку махал головой из стороны в сторону, словно игрушка с одной головой из ящичка сюрприза. Пытался сказать, что он не причастен ни к чему из их общего прошлого?
- Рен.
Одного имени хватило, чтобы Косака сам оголил шею старшего Санджи. Кохаку пытался брыкаться, сбросить с себя груз, но не получалось. Слишком хорошие ледяные оковы и сильный противник.
- Кицунэ, гнить твоему телу в Ёми. Если только тебя пустят на мост через Сандзу.
- Больше говори, тенгу. Ты больше прогнил, чем я.
Рен оголил клинок, превратив его в огненную катану, направив весь свой гнев на лезвие. Кохаку продолжал лежать, а Гин смиренно сидел, готовясь задать второй вопрос.
- Как меня называл Санджи Кохаку в прошлом?
- Ками-сама, конечно я помню. Светлый луч Тайо, Северная звезда, Лунный свет. Я всё ещё помню, как сравнивал серебряные волосы со светом.
Рен хотел сейчас же опустить клинок к шее тенгу, но ждал приказа Карасу. Тот улыбнулся, кивнув. Рен посчитал это разрешением на действие и опустил огненный клинок рядом с лицом. Кохаку нервно засмеялся, поднимая голову, но его снова придавили ладонью к столу.
- Рендзи, что ты сделал? - Карасу спрашивал, удивляясь и жалея, что не мог лицезреть эту картину. - Надеюсь не отрубил голову?
- Да так, пару волосков остриг. У нас, людей, принято. Если умирает дорогой сердцу человек, то воин обрезает волосы. А слуга без хозяина уходит за ним, а не остаётся на земле. Скажи мне, тенгу, кто ты? Свободный? Слуга? Или ты связан с кем-то ещё? А мог давно освободиться от всех прегрешений и вернуться в Тайо, к Гину, к брату. Стать генералом тенгу, хоть и для этого Араши. У тебя было бы уважение.
Горячее дыхание опаляло ухо Кохаку, тот сжал зубы до скрежета, медленно улыбнулся.
- Мой ответ таков, кицунэ. Я - жертва. Жертва Араши во благо Тенщёзан, как он говорил. Во благо Тайо. А то, что меня убили? Меня подставили. Также, как сделали это с Карасу. Я не хотел подчиняться Араши. Он оплатил мне изгнанием, а судьба не лишила меня жизни. Я вернулся вовремя. Не удивлюсь, если Аматэрасу прикрывает Араши, позволяя ему занимать место, отведённое Гину.
- Не провоцируй его, Кохаку! А ты, Рен, не поддавайся. Вы друг друга не знаете, продолжите перегрызать друг другу глотки. И что дальше? Так вы мне зрение не вернёте. И домой также все не вернёмся. Хотите, чтобы голова вашего ками украшала лезвие яри у ворот Тенщёзан? Вы желаете этого? Или чтобы из-за нашей оплошности погибли другие ками и ёкаи? Рен! - прикрикнул Карасу, обращаясь к верному слуге. - Ты подумал о своей сестре? О Таро? Кохаку! - теперь взор божества упал на бывшего слугу, вернувшегося словно из тёмной бездны неизвестности. - Если не прекратишь, то не станешь моим генералом тенгу. Твой брат мечтал об этом? Нет! Но из-за того, что ты умер, пропал, он, как наследник из оставшихся не сбежавших тэнгу, должен перенять должность у вашего дяди. Ведь у Бога войны должен всегда быть рядом генерал тэнгу, его верная тень, верный спутник.
Лицо Кохаку озарилось светлым счастьем, он смог столкнуть с себя Рена, хоть тот и так собирался отойти и отпустить его. Ледяные путы спали, освобождая. Тенгу проверял волосы.
- Мог бы много обрезать, но обрезал ничего, кицунэ, - фыркнул, садясь на колени перед Карасу Гином. Он поклонился, повторяя: - Я, Санджи Кохаку, клянусь ками Карасу Гину в том, что продолжу сопровождать его на пути становления новым ками, после его брата. И больше его не оставлять.
Рендзи закатил глаза, отворачиваясь. Ругаться - испортить все впечатления. Он же не дикий зверь, способный на убийство невинного существа, даже такого раздражительного, хоть он впервые его увидел. Но Рендзи улыбнулся, не злобно, оскалившись. Если он будет продолжать отстаивать своё место рядом с божеством как служитель, как близкий друг, как тот, кто был способен на жертвенность ради его жизни. Кицунэ создал огонёк на руке, освещая помещение, осматривал уже настоящего Санджи Кохаку. Была в нём какая-то опасность. Кохаку всё ещё стоял на коленях перед сидящим божеством, снимал с себя всю верхнюю одежду, оголяя спину, убрал длинную часть волос на левое плечо. На всей спине словно были украшением старые раны от кнута. Кохаку повернулся, открывая и шрамированную грудь, живот.
- Удостоверился, грязный лис? Мне довелось терпеть пытки. Разве я уродлив даже с ними? Нет. Также и Карасу Гин не изуродован, запомни это.
Рен кивнул. Он лишь наблюдал, размышляя, а были ли шрамы у Таро? Может он не так и долго проводил в Тенщёзан на обучении, но помнил лишь проклятье, которое смогла вытащить из его тела Юмэко.
- Можно я потрогаю? - спросил Карасу, после чего Санджи поймал его руки и помогал ощутить старые шрамы.
Рендзи отвернулся, фыркнув. Он начинал ревновать, боялся, что после появления этого Кохаку о нём забудут. Этот Санджи казался помехой. Рендзи ощущал, как огонь мог появиться в теле, жаждать вырваться наружу и получить кровавую жертву. Кицунэ пытался успокоиться и снова подчинить его себе. Он не мог видеть, как смех и улыбку дарят другому.
- Ты можешь врать. Я тебе не доверяю, хоть Гин и принял тебя, - громко сообщил, но никто не среагировал.
Кохаку всё ещё что-то восторженно говорил, держа руки Карасу, помогал изучать своё лицо. Он гладил, ощупывал, и со стороны это так казалось необычно. Гин улыбнулся умиротворённо.
Оставив их, Рендзи вышел на улицу, желая проведать Казуху и Фувако. К счастью лошадь и нуэ всё ещё спали. Оставалось лишь не так много времени, чтобы успеть добраться до границы. Пешком от столицы до Хошизора несколько дней пути, потом добраться до разрушенного Тайо. Их трое, конь один. Фувако проснулся, потянулся, чихнул, пискнул, смотря любопытными чёрными глазками. Лисье зрение могло отличить легко во тьме других ёкаев, но он не смог заметить этого тэнгу.
- Надеюсь, ты понравишься Сацу и Юмэко, - почесал пальцем под мордочкой нуэ.
Фувако проурчал.
***
Первый гвоздь упал со свечи, покатился к ногам спящего сидя кицунэ. Рендзи вызвал на ладони огонь, освещая Карасу и скрученного в углу тэнгу. Снаружи Казуха заржал, бил копытом, словно стучал в дверь. Рен посмотрел в окно. Рассветное солнце осветило небо среди голых деревьев. Рен слабо улыбнулся. Хотелось схватить и остановить время. Косака не знал, когда Масамунэ Хирокацу отправится в путь, а тут и ненужная ноша села на хвост.
Рендзи разбудил обоих: Гина, погладив по руке, Кохаку, толкнув ногой в бок. Собравшись, они вышли наружу. Рендзи подготовил Казуху к дальнейшему путешествию.
- У нас осталось мало времени. Думаете, что Масамунэ плохой следопыт? Он знает маршрут, по которому нам надо идти.
- Знает? - зевнул тэнгу и потянулся. - Мы нужны им ради достижения низменной цели подчинения богов и ёкаев. Мне Гин рас...
- Мы знаем это! - гаркнул Рен, перебивая и поворачиваясь к надоедливой занозе.
- Знаешь. Всё хорошо... Человеческие сказки и легенды были когда-то реальными. Это были наши сказания! Ты их, наверное, много слышал?
Гин протягивал к нему руку, тихо сказал приказ-заклинание. Внезапно Кохаку замолчал. Тэнгу мычал, подняв брови. Такой забавный и безвинный с первого взгляда.
- Вы готовы перегрызть друг другу горло, словно не поделившие игрушку дети. Я согласен, у нас мало времени. Предлагаю мне сейчас обратиться в ворона, а прославленный тэнгу побежит за нами. Конь Рена не примет другого всадника на себе, наверное. Казуха меня хоть и принял, но сам я не буду видеть дороги, куда его направлять. Так что остаётся только это.
- Ну, что, прославленный тэнгу, - съязвил Рен, садясь на коня, - теперь ножками побежишь за нами.
Гин одернул его за штанину. Несколько мгновений, и вместо божества на земле сидел белый ворон. Кохаку осторожно его поднял и нехотя вручил всаднику. В клетке маленький нуэ зашевелился, словно чувствуя опасность.
- Давай, садись на плечо и вцепись в меня когтями крепче. Нам придется быстро бежать.
Кохаку, не долго думая, оказался сзади. Казуха чуть не сбросил, встав на дыбы, но незванный путник лишь засмеялся, вцепившись в одежду Рена.
- Ты что делаешь! Ты должен был бежать рядом!
- Я сделал то, что ты просил, вцепился в твою одежду. Давай, верни меня в чертоги Тенщёзан, лисёнок.