Глава 11. После охоты
Малыш за пазухой мирно спал. Рендзи радовался, что этот крошечный ёкай призвал его, стал, если можно так сказать, питомцем. Оставалось найти небольшую клетку, чтобы этот нуэ не разнёс всё, дать ему имя. Раненые воины и несколько высших чинов ехали впереди. Косака осторожно плелся за ними. Его сопровождали Масамунэ и Нобухико.
Император стоял впереди, ожидая, когда может поравняться с ними.
— Славная охота, журавлиный генерал, тигриный генерал и генерал ёкай, — кивнул император им.
— Благодарю вас, Ваше величество, за подаренный титул.
Рендзи кивнул в ответ, нацепив счастливую маску, но в душе он хотел разорвать лживый язык правителя. Уважать он не желал этого человека, лишившего жизни его отца и женщину, подарившую ему жизнь, и сестру. А теперь жизнь его ками зависела от этого пятна великой божественной крови.
После развлечения и пира, многие гости начали собираться, разъезжаться по своим провинциям, до будущих военных сборов союзников. Масамунэ остался, как и Нобухико Окамото. Конечно, один служил здесь, другой был просто в гостях. А у третьего всё ещё оставалась своя цель.
Гостевой домик снова прогревался от угольков. Зверёк просыпался, высунув мордочку, зевал. Масамунэ дёрнулся, заметя маленького ёкая.
— Откуда у тебя это?
— Тише. Можешь найти небольшую клетку. А то мой маленький дружок сбежит. Да, пушистик? Ты такой Фува-фува, пушистый-пушистый.
Масамунэ закатил глаза, пряча повязку в один из карманов, вышел куда-то и вернулся спустя короткое время. На столе красовалась обычная маленькая клетка, как те, что использовались для птиц. Рен отломил кусочек сухого хлеба, положил к дальним прутьям. Нуэ сам медленно выполз, урча, и, обратившись в дымку, прыгнул, схватил лапками и начал жевать, падая на спину. Дверца закрылась. Маленький ёкай лишь вопросительно посмотрел, уркнув.
— На меня твои милые глазки не подействуют. Для твоей безопасности. Надеюсь клетка с рунами. И он не сбежит, обратившись.
— Не беспокойся, простых клеток нет здесь. Странно видеть маленького нуэ. Наверное, он недавно родился. Приятно видеть, что император не всех истребил. Не все ёкаи несут зло и опасность.
— Некоторые не разумные ёкаи не отличаются от простых животных. И не все такие добренький, как я. Демоны и монстры тоже отличаются от нас.
— И что ты планируешь дальше? Титул и доверие ты получил. Может скоро и дарственную земель дадут тебе. И можно ли будет считать Тайо как часть Хошизора? Думаю, император готов будет подарить тебе эти земли.
Рен сжал губы, медленно подходил к другой одежде. Оставалось лишь освободить Гина и понять, как дальше действовать. Маленький нуэ свернулся на дне клетки и снова уснул.
— Нобухико-сама управляет тюрьмой? — Масамунэ молча кивнул, подтвердив. — Безумно и опасно. Он же служим императору, — Рендзи запустил пальцы в волосы, трепал себя. — Ненавижу. Он ранил Гина. Пытал. Но он может разрешить мне поговорить с ним. Снова. Он пообещал мне на охоте.
— Ты вошёл в доверие, но тебе всё равно не доверяют. Воин не может пойти против господина, не может передать его. Но смог бы ты убить себя, если бы твой господин, твой ками, умер?
— Раньше бы сказал — нет. Но сейчас говорю — да. Он был и является сердцем моего дома. И я должен вернуть это сердце обратно. Туда, где ему место. Он потомок бога войны. Он должен стать новым ками в совете.
Стук в дверь заставил обернуться. Служанка, дождавшись ответа, внесла два конверта приглашения.
— Косака-сама, Масамунэ-сама, — служанка поклонилась, протягивая сообщения, — Вторая супруга попросила встречу с вами. Она передала приглашения. Вас должны пропустить.
— Мидорикава ждёт. Косака, ты должен пойти со мной.
Рендзи накрыл клетку с маленьким Нуэ плащом, кивнул, соглашаясь проследовать к матери наследника императорского трона.
Служанка носила зелёные одежды, как и её госпожа. В императорском дворе избранным наложницам служили не необразованные простолюдинки. Девушки служанки обладали некоторыми знаниями в искусстве, могли дегустировать еду, ухаживали за детьми, наложницами, ставшими жёнами. Многие властвующие принимали несколько союзов: в наложницы для продолжения рода, или жён, высший статус при дворе. Достопочтенная жена должна быть только одна, пока та не умрёт. Но никто из жён императора ещё не стал самой главной госпожой. Мидорикава претендовала на этот титул и могла получить, когда наследнику исполнится семь лет.
Изумрудный дворец украшен в цвета Мидорикавы-химэ. В одной из комнат жила вторая дочь императора, в какой-то другой наследник, пока не дорастёт до семи лет. Потом его переведут к отцу, он познает власть и управление другими.
Мидорикава уже ждала, сидя за письменным столом. Вторая жена читала какую-то книгу из переплетённых дощечек.
— Сестра, — Масамунэ поклонился, Рендзи повторил за ним, — зачем нас позвали?
— Поздравить лично, — на лице Мидорикавы появлялись небольшие морщинки, старящие её тени от окружения, а вокруг витал запах благовоний, перебивающий запах какой-то болезни, пробравшийся на территорию.
— Мидорикава-химэ, — Рендзи снова сделал поклон, — не врите мне только. Какую выгоду вы хотите получить от нас? От Тенщёзан? Вы меня сюда позвали как представителя от богов.
Вторая супруга спрятала руки в длинные рукава, бросив чтение. Она всё ещё сохраняла стать, гордость, как подобает матери наследника трона и той, кто может стать императрицей.
— Защиту для моего сына. Скоро ещё одна, третья жена, должна родить императору ребёнка. Но смогут ли они выжить? Если она родит сына.
— Клану Масамунэ не выгодно, если появится новая претендентка, — Хирокацу всё продумывал. — Император Ренгоку не такой и светлый человек, каким хочет казаться.
— Словно я с ним не знаком.
— Косака-сан, наш союз не заключён на любви. У нас есть лишь выгода для кланов, влияние, сохранение жизней.
— Я всё понимаю. Но к чему я? Зачем я здесь нужен вам?
— Я не смогу помочь освободить ками. Обратитесь к Нобухико Окамото.
— Обратиться к этому палачу? Он на стороне императора! Да, я собирался его навестить, пока Вы, Мидорикава-химэ, не позвали.
— Чего ты желаешь, Косака Рендзи? Легче получить услугу за услугу, получить молчание от Нобухико Окамото. Или император отпустит тебя и ками, чтобы вы привели его к источнику Дракона и змеи. Или вы оба лишитесь головы, потянете за собой всех в бездну Ёми. Сандзу примет вашу жертву во имя жизни нас, людей. Сильных ёкаев можно заточить, как и богов. На нашей стороне люди, научившиеся магии. Их промысел, школ, признан императором. Некоторые люди становятся наравне с ёкаями.
Рендзи цокнул языком, развёл руки. Сейчас попал в ловушку, не мог ничего сказать. Он лишь вдумывался в свои собственные мысли и желания, искал безопасные пути, но везде всё врезалось в жертвы, особенно в жертву самого Карасу. Император мог не жалеть тех из людей, кто помогал господину Косака. Император знал, что Косака — ёкай. И он же мог навлечь немилость императора к клану Масамунэ. Везде были риски на стратегической карте и доске. Каждый превращался в замысловатую заморскую фигурку и шёл своим ходом. Даже игра в го казалась легче. Каждое действие могло нести гибель одного или нескольких.
— В вашем доме, госпожа Мидорикава-химэ, поселилась болезнь? — осторожно спросил Рен, почёсывая подбородок.
— Обожглась. Пройдёт.
— Лучше обратите внимание на своих слуг. Может кто-то заразит вашего сына или дочь, или вас. За ваши жестокие мысли. Ребёнок не виноват, если родится ещё одним мальчиком.
— Виноват. Трон принадлежит мужчинам. Хоть в моих детях и есть кровь Аматэрасу, раз они потомки самого императора Ренгоку. Разве это не благословение? Стать женой императора Ренгоку, родить ему первого наследника. И удержать эту власть. Вся власть принадлежит мужчинам, но правят женщины за их спинами, матери, жёны. И если я доживу до дня, когда мой сын взойдёт на престол, то буду счастлива.
— Зачем вам трон? Власть опьяняет. И если бы вы могли схватить за горло всех министров, всех вассалов и слуг, Вы бы и это сделали?
— Да. Властные женщины опасны. Особенно те, кто знает своё место. Император навещает нас не только для утех, но и для разговоров. У первой недавно был выкидыш. Кто-то травит её, не я. Моя цель лишь те, кто родил сыновей, а там, как говорила гадалка, должна быть дочь.
— Разве это не то же самое? Императорская власть может довести до безумия, если не правильно ею пользоваться. Да любая власть!
— А ты знаешь, как ей пользоваться? Вассалы отличаются от нас, властвующих. Ваше дело подчиняться нам.
— А вы отличаетесь от богов и ёкаев! — Ренди прикрикнул, но его одёрнул Масамунэ за рукав. — В этой цепочке мы должны быть выше вас всех.
— Да, юный Косака, — Мидорикава кивнула, — мы на разных сторонах. Ты здесь не ради людей, но ради того белого ворона. А раньше был уважаемым в высших кругах. Когда-то три клана, Масамунэ, Косака и Нобухико были одними из крупных и близких к императору кланов. Прошли те времена.
— Уже плевать на это! Клана Косака уже нет. Я принадлежу только Тайо. Как слуга, как один из защитников. Я принадлежу и Тенщёзан.
— Я прошу только лишь о защите моих детей, если ваши боги решат напасть на нас, людей. Других не жаль. Но наследником должен остаться только мой сын.
Рендзи поклонился и молча ушёл. Слуги выстроились, согнув спины в уважительном поклоне, не поднимали головы. Масамунэ Хирокацу догнал друга и остановил его, схватив за рукав, удерживал.
— Я ожидал от сестры такого. Что, снова трусливо сбежишь? Твой долг как генерала ещё не уплачен императору.
Рену хотелось обернуться в звериную форму и сбежать куда-то далеко в лес. Но если он обратится в лиса, то может попрощаться с головой. Каждый его шаг мог отразиться на жизни Карасу. Рендзи боялся, а страх заставлял притуплять должное уважение. Хотелось рассмеяться, скинуть напряжение, снова жить! Как жил. Тайо стал родным домом, уютным, тёплым. Там был цветущий сад, озеро, водопад. Там была Торико, ребятня, Таро, Юмэко, Сацу и Гин. Карасу — холодный ледяной снежный ворон. Косака — огонь, который вечно должен быть рядом со льдом. Их магия могла помочь сдерживать друг друга. Рен не слушал, что говорил Хирокацу. Он лишь смотрел на свою ладонь, где начинали плясать огоньки.
— Мне надо к Нобухико Окамото, срочно.
— Рен, пойми. Я помогаю тебе. Но также рискую жизнями моей семьи. Если император решит избавиться от моей сестры и племянников только из-за этого.
— Масамунэ Хирокацу! — крикнул Рендзи, оборачиваясь к нему. — Если бы он хотел лишить вас всех жизни, то сделал бы это! Оставив лишь сына. Вы готовы пресмыкаться перед императором?
— Наши кланы когда-то не враждовали. Хочешь, чтобы мы пошли против тебя? Освободишь своего ками. А дальше что? Мы всё равно встанем по разные стороны в этой войне.
Рен рывком двинулся вперёд, за ворота. Он сжимал зубы до боли, скрежета. Зимний воздух проникал сквозь одежду, ветер растрепал алые волосы. Косака остановился посреди ночного императорского двора, поднял голову, ловя лицом снежинки, спускающиеся с небосвода. Воздух проникал в горло, лёгкие. Может он и заплакал бы, но слёзы все высохли давно. Он никогда не забывал своей цели, а вот скрыть не получалось совсем. Земли, титулы. Всё это было никчёмной усмешкой. Он мог обратиться в лиса и сбежать обратно в Камигами. Но империя людей так просто не отпустит предателя. Теперь Косака Рендзи был лишь прибежавшим перебежчиком, упавшим к ногам правителя. Или он хотел стать как отец? Спасти того, кто не виноват ни в этой новой войне, ни в прошлой, спасти того, кто стал дороже собственной жизни.
Рен смог успокоить свой огонь, вспоминая о божестве. Разве можно было сдаться и снова не увидеть улыбку, услышать смех. Рендзи ещё не изменил мир, не подарил полную свободу ему от всех проклятий богов. Оставалось попробовать уговорить Нобухико о встрече.
***
Нобухико Окамото можно было найти в трёх местах императорского замка. Тюрьма и пыточная, комната недалеко от жилища слуг и тренировочная площадка. Рендзи с опаской подходил к серым стенам тёмного подземелья, где находился Карасу ками. Рен схватился за рукоять клинка, висевшего на поясе, поправил узел. Клинок, носящий сейчас благородное имя Когарасумару, покоился в ножнах. Кицунэ надеялся, что не воспользуется им во зло, лишив кого-то жизни.
Двери раскрылись, впуская ветер и остатки солнечного света в темноту. Казалось там и дышать было не чем. Настоящая клетка.
Охранники проводили к господину Нобухико. Тот при свете нескольких свечей рассматривал несколько украшений. На столе лежали драгоценные камни среди орудий, которые легко можно назвать пыточными. Пилы, иглы, держатели. Но сейчас Нобухико осторожно брал камень и, мокнув в смолу, вставлял в окантовку кольца.
— Чем заняты, Нобухико-сама? — Рендзи вошёл без стука, желая не отвлекать мастера.
Косака осматривал стол, окружение, пытаясь понять, как лучше продолжить разговор и выжить.
— Я думал, что вы умеете только добывать информацию через пытки. А вы создаёте украшения.
— Протяни свою руку.
— Мои пальцы такие же, как у жениха вашей дочери?
Рендзи, поймав твердый взгляд, замолчал. Шутки с Нобухико Окамото просто неприемлемы. Он за шутку и палец может отрубить.
— Ты добыл на одну больше добычи, чем я. Похвально, юный господин клана Косака. Или единственный живой представитель клана.
— Наш уговор в силе? Я должен поговорить с Карасу Гином.
— Его пальцы я проверял. Да и кровь с его пальца брал, — заметя озлобленное лицо Рена, Нобухико Окамото добавил. — Не бойся. Я не пытал его, вырывая ногти и калеча. Признаюсь, что он получал побои. И лицо испортил ему тоже я. Зато твоё божество не затащат в императорскую постель для игрищ. Отвратительная забава. Похуже моих пыток. Не бойся, протяни руку.
— Самые жестокие существа — люди, — Рена передёрнуло от представления, но протянул ладонь.
Нобухико осматривал пальцы, трогал, обхватывал, подбирая размер золотого кольца.
— Что вы делаете?
— Не бойся, юный Косака. Твоя птичка зато не улетит, если будете носить эти кольца.
— Я понял. Именно так он сидел в клетке, тогда? Занимались колдовством? Вы обладаете запретными знаниями, господин Нобухико Окамото? Запретными для простых людей. Вы могли бы стать учителем какой-то из магических школ, а вы всё ещё сидите на службе у императора.
Нерв на лице Нобухико дёрнулся от одного упоминания колдовской техники, к которой прибегали чаще всего лишь храмовые служители, борющиеся с ёкаями.
— Жену так учить будешь, а не старших.
— Клан Нобухико связан с кланом Масамунэ и Косака? Слышал недавно краем уха.
— Юный Косака. Признаюсь, что с вашими отцами я имел честь быть близко знаком. Мы были почти братьями. Почивший император уважал нас. И желал снять запрет с границ, подружиться с богами и ёкаями. А всё из-за лисьей девки, которая влияла на твоего отца плохо.
— Женщина, подарившая мне жизнь, Энара, была ёкаем. Чистокровная кицунэ из клана Северных.
— Плевать откуда она была! Она могла не появляться со вторым своим выродком! Могла сидеть спокойно и не влазить на нашу территорию, могла не искать его. Но я запомнил их последние слова. Сказать?
Рендзи кивнул, успокаиваясь, стараясь удержать внутреннего зверя и свой огонь.
— Однажды наш сын сбросит старый порядок. Если доживёт. — Нобухико прочистил горло, прокашлявшись. — Тебе выгоднее подчиниться. Уговорить божество показать Источник дракона, чтобы исполнить желание императора. И тогда, не обещаю, боги, ёкаи и вы останетесь в живых.
— Император не заслужил исполнения желания от источника!
— А что бы ты загадал, юный Косака? — господин Нобухико сложил ладони в замок, опёрся подбородком.
Рендзи мог лишь попробовать снять последнее проклятье с Гина, подарить ему зрение, чтобы он снова смог посмотреть на яркий мир, полный прекрасных существ, чтобы ему стало снова легче жить среди богов, ёкаев. Такой нежный зимний цветок на холодном ветру не должен разбиться из-за людской гордости. Оставалось лишь закусить язык, стараясь не показывать себя как ёкая, не становиться диким.
— Отведите меня к Карасу! И никто не пострадает.
— Я и так провёл бы тебя к нему, — Нобухико встал с места, вложил кольца в руку Рена. — Сегодня ты не сможешь освободить его. Завтра тоже.
— Вы желаете мне помочь?
— Император планирует дать вам шанс убежать в скором времени. С вами отправится Масамунэ. Но вам придётся сбежать от него. Даже если он попытается оставаться другом, соратником. Масамунэ и Мидорикава лишь желают удержаться рядом с Ренгоку. Я головы не лишусь, даже если попытаюсь помочь вам. Я почуял ёкая у тебя за пазухой, ещё тогда, на охоте. Но не сказал императору. Тот ёкай станет твоей головной болью, если будешь с ним нянчиться как с домашней кошкой. Давай, кицунэ, раскройся.
Рен перекатывал в ладони два кольца. Он сам попался в ловушку со своим желанием. Император поймал его, почти заточив ёкая в человеческом теле. Рендзи лишь улыбнулся, спрятав кольца в нагрудный карман.
Воины стражники пропускали и уходили по приказу Нобухико. Но в одной из камер прозвучал грохот. Рен остановился, обернулся, освещая огоньком на ладони. В цепях стоял Натори. Одежда серая, разодранная, грязная. От него несло вонью. Казалось, что его не жалели. Тело в ссадинах, руки свободны от цепей, взгляд бешеный, полный ненависти.
— Грязный кицунэ! Теперь и тебя ведут в камеру на смерть! — он плевался, почти рыча, пуская слюну.
Противно.
— Кицунэ, ты рад? Рад, что я сопроводил людей в Тайо? Божество должен был давно умереть и не мучиться! Всё из-за того, что ты не дал ему умереть!
Рен снял катану с пояса и, не открывая, ножнами ударил по железным прутьям, успокаивая разбушевавшегося бывшего доктора. Свинья всегда останется свиньёй и получит свинячью смерть.
— Идём, юный Косака.
Они проследовали прямо до камеры, где держали ками, отдельно от всех, даруя немного лунного света. Он висел на цепях, голова опущена, а белоснежные серебряные волосы скрывали лицо. Лишь звук шагов и скрип двери заставил его попытаться поднять голову, уловить.
— Покорми его, юный Косака, — Нобухико вручил плошку с кашей, ослабил цепи, позволяя ками сесть на холодный земляной пол.
Рендзи прошёл вперед, зажёг несколько факелов, направив в них тонкие стрелы огня. Этого хватило, чтобы свет полностью овладел камерой.
— Вы должны уйти, Нобухико-сама.
— Чтобы вы сбежали? Цепи обычные. Металл без рун вам вреда не нанесёт.
Нобухико Окамото показал набор ключей на одном кольце. Они позвякивали, ударяясь друг о друга. Косака запомнил, куда тюремщик их вешал. Второй намёк на помощь.
Лишь когда остались одни, Рен мог выдохнуть и спокойно говорить. Гин слабо улыбнулся, услышав его голос.
— Мы поменялись местами? — Карасу медленно поднимал руку, желая, наверное, прикоснуться.
— Поешь немного. Я покормлю тебя.
Гин хватал губами ложку, пытался глотать. Пресный рис на молоке никогда не был вкусным, если сравнивать с онигири или блюдами от Торико. Рендзи пальцем вытирал с губ божества остатки рисинок. Карасу тянулся за новой порцией. Слабый, худой, беспомощный. Казалось ещё чуть чуть и он может просто исчезнуть. Хоть от голода боги не умирали, а вот оковы медленно забирали магию. Люди просто боятся силы ками, вот и пытаются пленить.
— Я рад, что ты рядом со мной, господин Косака Рендзи.
— Просто ты сердце моего нового дома, Красу Гин-сама. Мой дом там, где его сердце. Рядом с тобой. И я верну это сердце в Тенщёзан. На место, которое должно принадлежать ему.
Сердце, сердце, сердце!
Рендзи надеялся рассказать обо всём, провести время и разрушить цепи, сбежать! Но за ними могли следовать, как тогда, год назад. Далеко ли кицунэ мог убежать с божеством на спине? Не в виде ёкая. Да и пушистый нуэ в клетке? Он не мог и его оставить. Кицунэ медленно поднялся, убрал пустую миску в сторону, взял за руки Красу и помог подняться. Холодные тонкие пальцы пугали. Простое быстрое объятье с желанием отдать немного огонька в тело почти живого ками закончилось прощанием. Хоть хотелось прикоснуться губами к чужим губам, почувствовать снова. Гин лбом прикоснулся к плечу Рена. Кицунэ проверил рукой его лоб. Горячий. Боги ж не болеют. Его состояние было как у лихорадочных, только без кашля.
— Они иногда... используют благовония из глицинии. Немного запаха мне не вредит сильно, но ослабляет.
— Я не понимаю. Эти людишки хотят убить тебя или оставить в живых?!
— На территории ходит болезнь. Не удивлюсь, если Аматэрасу могла заслать Омононуси или его змей сюда. Может, когда мы уйдём, то всё закончится?
— Я заберу тебя с собой! Надеюсь, ты потерпишь пару дней. Император желает найти источник Дракона и змеи. Я могу догадаться, что у него гнусное желание власти над богами. Если бы я нашёл этот источник, то вернул бы тебе зрение. Прощай. Я вернусь за тобой. Долго скучать не придётся, — Рендзи поцеловал его лоб, желая забрать на себя немного его состояния.
Рен проходил мимо Натори. Тот бил кулаками по прутьям, пытаясь их сломать. На полу рядом с ним лежала разбитая баночка с маленькими пилюлями. Может настоящие, дикие ёкаи, из разумных, превращались в таких, как он сейчас? Рен боялся этого состояния. Может Натори и искусственно вызывал гнев, приведя себя до такого состояния, бесстрашия перед смертью, а может он хотел так отомстить. Рендзи почти достигал грани и без пилюль. Гнев подпитывал его огонь. Может кицунэ опаснее других ёкаев?
Косака смотрел на пустую ладонь.
— Кицунэ, представь, как горло твоего ками перегрызает дикий пёс! Ещё немного, и тело божества не выдержит. Если бы силы ками могли быстро восстанавливаться.
— Заткнись! Просто закрой свой поганый рот! — Рен желал наброситься на Натори, но подошедшие Нобухико и Масамунэ схватили его с двух сторон, оттягивая. Рендзи вырывался на каждый стук о прутья тюремной клетки.
Петли медленно отходили от стен. Дикий ёкай обращался в свою демоническую форму. Дух чёрной собаки Инугами стоял перед тремя воинами, истекая слюной. Он был крупнее кицунэ. Человеческое тело сброшено как одежда. Инугами стал диким, опасным, готовым выплеснуть весь гнев на людей. Рендзи казалось, что никто никогда не знал о его истинной форме.
— Катаны при вас? — Рен дотронулся до гарды своего клинка.
— Эта тварина разнесёт всё. Этот ёкай весь план псу под хвост направил, под свой хвост, — Нобухико осматривал в полутьме коридор. — Подкрепление нам не понадобиться? Юный Косака?
— Пока мы говорим, он ждёт!
— Масамунэ, Нобухико-сама, это мне на руку. Позаботься о Фувако, если со мной что-то случится.
— Фува... Что? Ты дал кличку...
— Не отвлекаемся, молодые! Он готов нас сожрать с доспехами и мечами.
Нобухико Окамото был полностью прав. Дикие ёкаи опаснее простых ками и ёкаев. И их ждала лишь казнь. Жена, наверное, не будет скучать, если Рен сейчас избавит её от этого существа.
Рендзи побежал, раскрыл катану и подбросил в воздух, прыгнул, оборачиваясь в лиса и хватая зубами за рукоять. Он бежал, бежал, бежал! Не замечая чужих лап, уклоняясь. Масамунэ и Нобухико отвлекали на себя Инугами. Рендзи снова стал человеком, схватил висящие ключи и ворвался в темницу Карасу. Тот ничего не осознавал, пытался понять, услышать.
— Что происходит?
— Мы сбегаем, кичёо. Мы расставались ненадолго, ками Карасу.
Рен быстро нашёл нужные ключи и отпёр оковы, поймал падающего Гина, удерживал, помогая выйти.
— Разберёмся с Инугами, и я понесу тебя на руках. На спине будет неудобно.
Гин улыбнулся, разминая запястья. В воздухе уже витал запах болезни, такой же, какой был в комнате Мидорикавы. Рен поднял катану, лежащую возле стены. Карасу резко отнял, приказывая создать огонь вокруг Инугами. Монстр услышал. С его пасти стекала вязкая слюна. Масамунэ стоял у дальней стены, удерживаясь за плечо, Нобухико размахивал цепью с гарпуном, пока не зацепил шею Инугами. Ёкай зарычал, ударяясь головой о земляной потолок. Сверху падали мелкие камни и пыль. Люди закашляли, пряча глаза.
— Берегитесь! — крикнул Рендзи, прикасаясь к полу, создавая огненный круг, он пытался удержать его взглядом.
— Ещё немного, и я смогу его заморозить. Нужен любой меч ками! — Гин удерживался за Рена, поднял одну руку, сморщил лоб.
Рендзи ощутил как по спине пробежал холод, проникая через руки, покрывая огонь, но не заставляя его угаснуть. Огонь и лёд поднимались выше по лапам Инугами. Тот продолжал прыгать, пытаясь сбросить. Лёд и огонь покрыли всё тело дикого ёкая, останавливая его. Нобухико пообещал вернуться и найти в оружейной топор для казни. Они пытались не дать разрушить тюрьму и похоронить заживо всех, кто был сейчас. Гин долго не мог удерживать ледяную темницу, а Рен не мог без гнева расширить языки пламени внутри льда.
Нобухико вернулся. На лезвии топора сияли золотые руны, надписи на древнем языке, а на лезвии всё ещё оставалась засохшая кровь.
— Рубите голову! — приказал Карасу.
Он резко отошёл, пошатнувшись, Рен также отвлёкся, успел поймать Гина и взять на руки.
Мгновенье. И голова Инугами покоилась, рассыпаясь на части, превращаясь в пепел, как и само тело.
— Бегите, юные создания, — Нобухико Окамото вытер рукавом угол рта.
Люди полностью окровавленные, уставшие, но сейчас они не были друг для друга врагами. Временные союзники. Запах болезни исчез вместе с диким ёкаем. Рендзи не хотел стать таким. Может Инугами и не желал разрывать воинов, хоть мог. Натори помог? Ценой своей жизни? А может это всё обыкновенная случайность, которая помогла им раньше времени выбраться и отправиться домой.
— Вынесешь меня на руках, Косака-сама, — Карасу хватался за плечо.
— Лучше.
Рен достал одно из колец с синим камнем, одел на средний палец левой руки божества. Также рубиновое кольцо надел на свой. Казалось, что между ними появилась золотая ниточка. То, что надо было.
— Обратись в ворона. И мы сможем сбежать.
— Я устал, у меня нет сил. Если хочешь, чтобы мы сбежали, то неси меня.
— Может, лучше обратишься в ворона и будешь спокойно сидеть у меня на плече? Или за пазухой.
— Я сказал «не хочу». Всё. Ты мой слуга. Должен слушаться господина. Ты обещал меня слушаться.
— Нет, пока мы на территории людей ты, ками кичёо, должен слушаться меня.
— Ругаются, как женатая пара. Хоть в женатой паре жена послушная и подчиняется мужу, — прошептал Нобухико Масамунэ.
— Да, соглашусь. Женщины лучше и послушнее, особенно благородные дамы и наложницы, — отвечал ему Масамунэ.
— У нас мало времени! На спине тебя точно не понесу. Прикрываться тобой как живым щитом, чтобы в Тенщёзан меня лишили головы? Я не самоубийца.
— Самоубийца, раз решил прийти за мной.
Масамунэ и Нобухико отвернулись, решили не продолжать смотреть на ругающихся. Казалось, что все воины прибегут на шум и обоих закуют в цепи, растащат по камерам.
— Доволен? — Рен подхватил Карасу на руки, старался придерживать за спину и под ногами. — Я всю жизнь буду выполнять твои капризы?
— В первый раз ты сам меня поднял. В этот раз тебя надо было упрашивать, наглый кицунэ.
— Ох, ками-сама, меня не надо уговаривать. Но я соскучился по вашему птичьему облику, вот и просил.
Карасу схватил Рена за нос, как он всегда и делал, да ещё и щёлкнул пальцами по кончику. Рен улыбнулся и рассмеялся. Ему так не хватало таких моментов. Теперь, держа ценность дороже золота, смог пойти к выходу, хотя лучше было бы бежать, добраться до конюшни и оседлать Казуху.
***
— Мы бы сделали безопасный отход, если бы всё было по плану! — ругался сквозь зубы Масамунэ, стирая кровь с рукавов.
— Не бойся, Масамунэ Хирокацу, твоя и моя голова не полетят. Мы не предатели. Император всё поймет.
Масамунэ фыркнул, смотря вслед Косаке и Карасу. Хотелось рассмеяться, но злость застряла комом в горле. Он никогда не любил, чтобы все планы шли не так как надо. Рен и раньше в детстве был хаосом, шёл вперёд, не смотря на ситуацию, обстоятельства, следовал за своими желаниями. Но Масамунэ Хирокацу учили по-другому. План, стратегия, предугадать всё. Но тот проклятый Инугами всё испортил. Надо было изъять пилюли ещё раньше. Если б они знали к чему всё должно привести. Инугами сам пришёл к ним, рассказал о безопасном пути к Тайо. И что тот преследовал? Ненависть к Карасу? Масамунэ не понимал, за что надо его ненавидеть? Карасу божество, да. Ками сильнее, кроме, наверное, этого Карасу. Хирокацу помнил, как он сражался на поле боя. Его движения были похожи на танец. Неистовый танец с мечом. И кто бы мог подумать, что он слеп. Он тогда точно мог отразить всё. Но попал в ловушку. Карасу не боялся смерти, словно он жаждал её поймать тогда. Но в простой жизни он отличался от себя божественного, от воина. Казалось, что ками не отличаются от людей ни внешне, почти, ни телом. Но всё же от него ощущалась сила.
***
Рендзи удивился, что путь полностью был свободен. Никого. Конечно, Масамунэ и Нобухико отправили своих воинов подальше. Даже на главных воротах не было охраны. Косака помог встать на ноги божеству у конюшни. Казуха забил копытом, встречая нового хозяина. Гин прикоснулся к большому носу коня, позволяя себя обнюхать.
— Времени у вас мало! — Нобухико всё ещё командовал, подгоняя. — Масамунэ побежал за вашим, как его, зверем.
— Фувако, мягкое пушистое облачко. Ручной Нуэ, господин Нобухико.
Нобухико Окамото раздражённо махнул рукой, подошёл к коню Рена, оттолкнул Карасу.
— Седло! Закрепи! — говорил сквозь зубы. — Будь Карасу девой, то никто бы не обратил внимания на двух всадников.
— Нобухико-сама. Ками настолько красив, что легко спутать с девой. Переодену, накину капюшон, совру, что везу жену. Если он не захочет обращаться.
— Я слеп, но не глух. Рен, этот человек толкнул меня!
— Молчать, ёкай!
Косака увидел, как в руке Карасу появлялась ледяная игла, накрыл ладонью кулак божества, успокаивая. Ками отпустил иглу, та разбилась, превратившись в маленькую лужицу.
— Человек, ты говоришь с младшим ками Карасу. Прояви уважение. Если бы не я, то вас Инугами разорвал бы на части.
— Император мог приказать убить тебя. Но он забросил тебя в клетку. Ты жив только по его желанию!
— Помните, что перед вами ками, а не простой смертный.
Нобухико ударил Карасу по щеке. Рен не успел остановить, заметить замах руки. Сердце Рена забилось сильно, бешено, но он боялся что-то сказать.
— Заткни свою пасть! Хочешь подохнуть здесь и сейчас? Иначе ваши головы окажутся завтра в мешке и отправятся в ваш этот Тенщёзан. Я даю лишь один шанс вам сбежать. Или лучше вам, зверьё, не давать время на побег? Обещаю, что через сутки за вами пошлю своих воинов. И если они вас поймают, то обязательно убьют. Если нет, то вам повезёт. В ваших интересах добраться до границ и не высовываться. Придет время, и вы поможете найти нужный источник для нашего императора.