Тайо: Империя людей (2 том)

Рендзи открыл глаза, попытался понять, сон ли это? Он видел Гина, говорил с ним, прикасался к нему, и играл роль ненавистника. Рендзи прикусил щёку, всматривался в потолок. Огонь всё ещё трещал, даже к утру не стихал в маленьком костерке в полу, откуда и доходило тепло в небольшой гостевой комнате.

— Проснулся? — Масамунэ уже завязывал наручи, чёрная тканевая повязка уже прикрывала правый глаз. — Сегодня мы едем на императорскую охоту.

— Хирокацу, как спасти Гина?

— Не думай о нём сейчас. Наша цель — отдать тебе твои земли обратно.

Рен засмеялся, закрыв глаза ладонью, протирал лицо, пытаясь отогнать наступающую утреннюю дрёму и леность. Пришлось подняться, найти одежду, валяющуюся рядом. Одевался он медленно, завязывал принесённые наручи, ругался, поправляя ворот, штаны и пояса.

— Не бойся, твоего ворона не тронут. Пока ты у нас, с ним всё будет хорошо.

— Он не ел? Слаб, бледен, словно болен. Как в дни, когда я с ним впервые встретился, — Рен старался говорить тише и понижать голос.

— Плевать, ел или нет. Не подох, и то хорошо.

Рен схватил старого друга за грудки и припечатал к стене, удерживал.

— Мой огонь питается моим гневом. Я не посмотрю на то, что ты был когда-то мне союзником, почти братом. Я сожгу тебя, если снова скажешь о моём ками плохое.

— Какая преданность. Ты не был таким. Раньше насмехался над богами, сам стремился испортить их статуи. Помнишь, как мы играли? Скакали на лошади, пытаясь отрубить голову одной из этих фигурок, найденных у какого-то крестьянина. Боги отвернулись от нас. Им плевать на нас, людей. Они готовы продолжать молчать. Скажи, Рендзи, кто-то из богов откликнулся, когда умирал мой младший брат? Нет! Ни одно божество не услышало наши мольбы. Да и когда кто-то раскопал его могилу и украл фамильный меч, похороненный вместе с ним? Никто! Боги ничего не знают, что происходит здесь, в части Дзин. Они небожители. Гордые, неприступные.

— Успокойся, Масамунэ. Боги не виноваты в том, что империя разделилась. Нет, виноваты, но это уже не так и важно. Мы должны освободить ками Карасу. Придёт время, когда старые враги будут биться плечом к плечу, как бились вороны и кицунэ против вас, ступивших на нашу землю.

— Ты слишком быстро стал слугой богов.

Рендзи отпустил Хирокацу, омыл ладони и лицо в небольшом ведре с тающим снегом. Он не мог ни о чём думать, кроме как о доме и Гине. Мысли заполняло незнание о том, что происходило в Тенщёзан.

— У нас охота? Хорошо. Я смогу войти в доверие к правителю.

Рендзи проверял подаренного для него коня. Чёрный с белыми носочками, его имя, как сказал друг, Казуха, что подходило для такого быстрого, подобно ветру, существу.

Казуха бил копытом о землю, фырчал, тыкал мордой, ища хоть какую-то еду. Рендзи достал старое яблоко, которое передал в мешочке Масамунэ, и отдал коню. Тот поймал большими губами, слизал и съел.

Рендзи не знал, что ему взять из оружия для охоты: копьё или лук со стрелами. Да и соколов не выносили из их домов, значит император не планировал охоту на птиц и мелкую добычу. Масамунэ взял со стойки лук, собрал стрелы в колчан. Казалось, что люди только и делали, что отдыхали и пытались показать себя в лучших солнечных лучах, стараясь не затмевать как облака самого императора, потомка человеческого рода Аматэрасу. Чего не было у богов и Карасу, не стремившихся сместить её. Казалось, что даже Араши побаивался её.

— Зато там была семья, — тихо сказал Рен. — А здесь у меня нет семьи.

Воины и император подготавливались к охоте. Уже сложены несколько палаток, котелки. Лошади ожидали команды, чтобы последовать за процессией.

Выехали за пределы города.

Император выбрал привал среди высоких сосен, с лап которых иногда падали небольшие снежинки. Холод не сильно пробирал до костей. Несколько воинов, не вассалов, искали дрова, забивали колышки для палаток. Радости для Рендзи приближающаяся погоня за дичью не приносила. Для него, как кицунэ, охота стала способом пропитания, а не развлечения. Сейчас он напоминал себе: «Я человек, человек!» Ему тяжело стало находиться среди громкоголосых людей, казалось, что голова так и треснет.

— Господин Косака, — обратился Нобухико Окамото, слезая с коня и привязывая его к одному из стволов деревьев, — вы смело поступили, подойдя к той птице на пиру.

— О, смело? Хах. Нобухико-сама, вы желали, чтобы ками помер? Этот Кондо мог его убить так.

— Ты, мальчишка, раньше не был таким смелым. Давай. Собери больше добычи, чем я. И тогда решу, дам ли тебе помучить твою птичку или поговорить, — последнее он сказал медленнее.

Рен сглотнул. Помучить. Рендзи через силу улыбнулся, кивнул. Казуха бил копытом, в ожидании чего-то грандиозного.

В воздухе разнёсся тонкий визг, ни пение птицы, ни зверя голос. Лошади беспокойно ржали, пытались вставать на дыбы. Кто не успел слезть, могли упасть.

— А вот и наша добыча, — император удерживал поводья, смотрел куда-то наверх. — Приготовиться!

Тёмный сгусток прыгал от одного дерева к другому, пока не остановился. Со ствола медленно сползало чудище. Морда обезьяны, острые когтистые лапы, тело в шерсти, чёрной, кончик хвоста шипел змеёй. Нуэ. Его рык звучал как птичий стрекот.

— Приготовить стрелы!

— Ваше императорское величество, — Рендзи улыбался, глядя на ёкая, — с обычными стрелами отправились охотиться?

— Ты думаешь, что я глуп? Даже маленькие руны на кончиках могут причинить им вред. Как и тебе, если не будешь подчиняться.

Рендзи удерживался в седле, натянул тетиву, прицеливался, но не решался выстрелить. Зверь не нападал, выжидал, кто же первый решится на выстрел. Нуэ насылали страх своим взглядом. Сложно было определить, кто же сейчас мог стать его жертвой, все не отводили взгляда.

— Умри! — выкрикнул кто-то, направив стрелу на Рена.

Нобухико Окамото успел увидеть и выстрелом изменил траекторию полёта чужой стрелы. Успел.

Человек дрожал, испуганно выпучив глаза. Он не понимал, что сделал, не осознавал, кто перед ним. Стрела могла полететь в любого, но этот воин увидел в самом Рендзи свой страх. Это из-за того, что все знают о принадлежности к ёкаям и другой стороне?

— Не смотри нуэ прямо в глаза! — выкрикнул Нобухико, отводя взгляд на Рендзи. — Это касается всех! И тебя тоже.

— А как тогда стрелять, если не смотреть на них?

— Не поддаваться на поводу иллюзии страха, — добавил Масамунэ, выстрелив, за ним другие пустили стрелы, стремясь попасть по нуэ.

Но из-за дрожащих рук многие попадали лишь по дереву или в землю. Нуэ вмиг перепрыгнул, обратясь дымкой, на другое дерево. Он так и завывал тонко, протяжно, что хотелось заткнуть уши. Казалось, кровь приливала к голове, глазам. Некоторые воины падали на колени, припадали к снежной земле, оставляя алые капли. Император словно наслаждался с улыбкой. Это была улыбка безумца. Страдания других приносили ему удовольствие. Рендзи не понимал, попал он под иллюзию или нет. Хотелось выстрелить прямо в императора. Руки сами поднимались и целились. Но Косака понимал, если он лишит жизни правителя, то оборвётся жизнь Гина. А может и других пленных ёкаев или его самого.

Рендзи резко перевёл лук на кричащего нуэ и выстрелил, попав ему в глаз. Нуэ извивался, падая на землю. Стрела торчала из окровавленного ока, но нуэ не сдавался. Медленно поднимался на лапы, шёл, пошатываясь, готовясь к прыжку.

— Копья! — приказал господин Нобухико.

Кто мог стоять на ногах побежали к телеге, убирали серую ткань и доставали длинные яри. Император основательно подготовился. Лошади били копытом. Они тоже не собирались сдаваться перед чудищем. Рендзи понимал, что целью ёкая сейчас был он сам. А был ли этот нуэ разумным?

В одно мгновенье ёкай прыгнул, рыча, выпустив когти. Хвост-змея уже приближалась к лицу Рена. Он не услышал приказа. Сам вынул катану из-за пояса и отрубил голову хвоста. Нуэ упал перед вставшим на дыбы Казухой, чуть не сбросившего всадника. Из тела ёкая были видны древки яри, окровавленная сталь покоилась в теле. Рен потрогал своё лицо. Алая соленая кровь нуэ украшала щёки, губы. Рендзи спрыгнул с коня, подошёл к телу. Нуэ пытался встать на лапы, или казалось, что вставал. Но вместо зверя он увидел Гина. Словно он сам сейчас мог быть палачом своего кичёо, своего ками. Его разум видел знакомое лицо, губы, с которых алой струйкой текла кровь. Словно это тело Гина было проткано копьями, обстреляно стрелами, а не ёкая, насылающего кошмары.

— Чего ждёшь? — Нобухико и Масамунэ подошли ближе. — Эта тварь не одна здесь. Сделай это.

Рендзи попытался отогнать наваждение. Но не получалось. Образ божества ещё был перед ним.

— Тогда я сам! — Масамунэ одним движением катаны перерезал горло.

Рен с ужасом наблюдал, как тело Гина упала на землю. Наваждение прошло, теперь это был тот же самый нуэ.

— Монстрам не омрачить нашу охоту! — крикнул император, другие подхватили.

Рендзи сжал зубы, глядя на лежащее уже окончательно умершее тело. Но вдруг он услышал тонкий писк в лесу среди многих людских голосов. Он осторожно пошёл вглубь леса, прислушивался. Рен осторожно поднимал упавшие ветки, думал, что слышал писк мыши, пока не увидел серый комочек на белом снегу. Он встал на лапки, отряхнулся. Зверёк смотрел на Рена черными глазками. Серая морщинистая мордочка, пушистость, и... хвост. Он не был змеиным. Малыш заурчал, поворачивая мордочку.

— Забавно. Маленький Нуэ? Какой пушистый.

Зверёк чихнул, пискнул и прыгнул прямо на лицо Рена. Он кусал легонько, забрался на макушку, цеплялся за волосы. Клыков у этого малыша ещё не было.

— Ты такой же ёкай, как и я?

Рендзи улыбнулся, снял малыша с головы, гладил. Маленький Нуэ помещался в человеческую ладонь.

— Прости, что убили твою маму, — прошептал, хоть не знал, понимает ли он его. — Давай, прыгай ко мне за пазуху, там теплее, — открыл ворот.

Маленький Нуэ прыгнул, ощутив тепло человеческого тела, он словно котёнок тёрся, цеплялся лапками за ткани одежды.

— Только не вылезай, иначе нас троих могут лишить жизни. Тебя, меня, моего ками. Надеюсь, в Тенщёзан ты обретёшь дом.

Рендзи услышал ещё шорох. Трещали ветки под чьим-то ногами. Среди деревьев он увидел фигуру в черном плаще и с птичьей маской тэнгу. Из всех тэнгу Тенщёзан он знал лишь Таро и его дядю, но маска не принадлежала им. Не было поломанного клюва, не было золотых линий у глаз. Золотая краска покрывала щёки и нос, у глаз капли. Можно было решить, что кто-то из Тенщёзан отправил за ним слежку. Рендзи не стал подходить ближе к незнакомцу, ушёл обратно в лагерь.