Тайо: Империя людей (2 том)

 — Таро? — Юмэко спустилась со второго этажа, осматривалась по углам. — А ты не видел Фуюки? Мы должны были яды и противоядия делать. Где ж этот мальчишка. Его нигде нет.

Тэнгу пожал плечами, не отрываясь от разложенных свитков, одной рукой записывал, другой держал чашку с горячим чайным настоем. Печи от искусного мастера работали хорошо, обогревая особняк. За эту смекалку все уважали этого юного ками.

— Что ты делаешь? — кицунэ села рядом, поправила складочки на поясе.

— Дядя сказал ознакомиться с отчётами. Он, рискуя, отправил шпионов в земли людей. А всё из-за твоего глупого брата. Некоторых поймали и казнили, парочка из них смогли вернуться сюда с докладом.

— Таро, Рен единственный из нас, ёкаев и ками, знает земли людей. Разве это плохо? Его даже привязь не удержит. Вот поймать его можно, но не удержишь! Никогда.

Таро протяжно промычал, не забывая делать несколько дел одновременно.

— Посмотри на меня, пожалуйста, — Юмэко схватила ладошками щёки тэнгу и повернула его к себе, заставила смотреть прямо глаза в глаза. — Ты же знаешь, Рендзи пойдёт за ками Карасу даже за край света! Он бы и в Ёми спустился за ним. Алые нити судьбы не разрушится, даже самой Аматэрасу.

— Золотое солнце, — Таро осторожно взял пальчики девушки и, убрав от лица, поцеловал, заставив девушку покраснеть. — Я тоже желаю увидеть их обоих живыми.

Таро зевнул, закрыл глаза и завалился на бок. Юмэ пискнула от неожиданности. Рядом не было слуг, других кицунэ, даже генерала. Некого было звать. Юмэко взяла чашечку, принюхалась, попробовала кончиком языка.

— Кто использовал в чай пион! — скривилась. — А я то думала, кто мои запасы трав ворует. Таро, я ж давала тебе отдельно травяные чайные сборы.

Санджи Таро спал, ему даже не мешали зимние солнечные лучи, попадающие из окон. Юмэко достала несколько свитков, придавленных телом, случайно порвав один из них. Она пыталась вчитываться в написанные слова, щурилась, пыталась разобрать. Даже для удобства спиной опёрлась на бок спящего тэнгу. Но потом перевернулась на живот.

— Эй! — крикнула в ухо. — Фуюки где! — молчание. — Кто дал тебе настойку пиона! — тишина. — Если сборы закончились, то сказал бы, а не лез сам.

Юмэко попыталась потащить наверх Таро, схватила под руки и тянула, моля о помощи, ругаясь.

— Да зачем. Этот. Тэнгу! Взял себе. Пион! Он же. Снотворное... — кряхтела.

Юмэко пыхтела, ругалась, пока поднималась по лестнице с тяжёлым телом, успев упасть и удариться копчиком. Почти доползла с ношей в свою комнату. Юмэко оставила спящего на холодном полу.

Отдохнув немного, потрогала шею пациента, запястья, определяя, бьётся ли ещё линия жизни. К счастью Таро выпил не так много настойки, но спал крепко, должен так спать, ворочился, ворчал что-то невнятно. Юмэко осторожно убрала тёмные пряди, закрывающие лицо Таро, пропускала сквозь пальцы отросшие волосы. Она могла делать что угодно со спящим. Даже прилегла рядом, спина к спине, прижимала верхней губой тёмные усы из чужих волос. Так хотелось дурачиться.

Таро перевернулся и обнял Юмэко, прижимая к себе. Девушка затаила дыхание. Впервые она была так близко к мужчине. Будь то даже другой ёкай. Юмэко видела нагих по пояс мужчин часто, не могла заставить щёки гореть, но лишь прикосновение тел вызывало некий странный жар. А ей и не хотелось сбегать. Этот Санджи Таро, птичка, её обманул.

— Бежать некуда, Юмэко, — Таро осторожно прикоснулся губами к человеческому уху кицунэ.

Юмэко, не дожидаясь, ударила тэнгу локтём в живот. Тот не отпустил, вытерпел, стараясь не застонать от боли.

— Ты не уснул?! — Юмэ поднялась, выпутавшись из цепких рук, сощурила глаза и рассмеялась. — Ой, великий тэнгу Таро. Санджи Таро, да? Раз твой дядюшка генерал самого Карасу Араши. Так надо к тебе обращаться?

— Предпочитаю по имени. Но я спал. Мне казалось, что я всё ещё во сне. А во снах рядом со мной часто бывает самая прекрасная девушка во всём Тенщёзан.

— Ой, господин Санджи Таро, вы пытаетесь так завлечь юную девушку в свои сети? Сколько так соблазнил за все свои года жизни? — Юмэко села, подпёрла рукой подбородок. — Прошло несколько месяцев или даже год с нашего знакомства напрямую.

— Год? Скажи, юная Юмэко, я тебе не снился? Никогда?

Кицунэ фыркнула, отмахнулась, взглянула в сторону.

— Нашёл время. Да кто же помнит сны. В них всегда лишь одна боль, пустота и тяжесть. Ты должен проспать сутки после настойки пиона!

— Я невосприимчив к ядам. Спасибо дяде, что травил меня, пытался сотнями проклятий закалить моё тело. Такое проходят всея кто хочет стать генералом для Карасу. И какая-то слабая настойка должна была меня победить? — Таро по взгляду должен понять, лестные слова о себе не помогут. Он стушевался, постарался сесть, прокашлялся, прочищая горло. — Настойку взял правда я, прости. Усталость овладевала мной, а твои чайные сборы закончились. Из доклада дяди узнал о твоём брате. Он среди людей. Ведёт себя наравне с ними. Несколько наших птичек были пойманы. Но они, к счастью, не были ёкаями. Юные вороны, не бившиеся в Тайо, стали служить дяде, а не ками Карасу Араши. Они и шпионят через настоящих птиц, прячась в тени среди деревьев. Нам нужны воины, способные служить остаткам Тайо.

— Мой брат пошёл за ками Карасу Гином. Ты ведь знаешь. Между ними словно какая-то цепь, — Юмэко развела руками. — Её не разорвать.

— Кровная клятва разрушена. Между ними нет цепей служения. Рен готов сам лишиться головы ради Гина. Глупая жертвенность. Зачем? Если ему важнее была своя собственная жизнь. Да и если не кровь виновата в его желаниях. Он мог и не отправляться спасать его. Мы бы смогли набрать сил, потом напасть на империю Дзин и уничтожить этих гордых ублюдков! — Таро поднялся, сел, сжал руки в кулаки, впиваясь ногтями в грубые ладони.

— Людям свойственно меняться. Я ведь тоже полукровка, — Юмэко опустила голову, села на колени удобнее. — Но я никогда не ощущала себя человеком. Я жила как кицунэ. И умру кицунэ. В моей крови лишь сила ёкая. Как и в тебе! — Юмэко осторожно на четвереньках подползла к тэнгу, прикоснулась пальцами к чужим длинным холодным пальцам, переплетая. — Мы можем быть похожими на людей. Но у людей нет долгой жизни, нет магии. Люди не могут использовать чары.

— Могут. Но мы должны быть сильнее их.

— Мы станем сильнее. Ради Гина, ради Рендзи, ради Тайо, ради Тенщёзан. Ради нас.

Таро протянул руку, дотронулся до девичьих волос, человеческих ушей, медленно касался светлой шеи, почти невесомо. Таро, наверное, хотелось попробовать поцеловать её. Юмэко улыбнулась, сощурила глаза, прижимаясь носом к носу. Таро успел поймать кицунэ за талию, посадил на колени. Он первым потянулся к желанным губам. Юмэко закрыла глаза, готовясь отдать свой первый поцелуй. Она не понимала, когда это произошло? День, когда она влюбилась не в лиса, не в человека, а в тэнгу, властителя теневых крыльев. Губы прикоснулись к чужим губам. Таро давал время привыкнуть. Осторожно и неумело она целовала его.

Тяжёлые шаги отвлекли от восторженного кружащегося ощущения в животе. Юмэко оттолкнула Таро и села, стараясь казаться благонравной девушкой. Таро взглянул на дверь. В проёме показался Сацу переодетый в кимоно из дорогой ткани. Из неё делали одежду, которую могли носить лишь боги. На кимоно белый цвет переходил в небесно-голубой, вышиты золотые тигровые лилии, нежные веточки сакуры и османтус, известный как рисовый цветок. Несколько нижних рубах и кимоно, чёрного и белого цветов, выглядывали под ворота. Волосы Сацу распущены, белая прядка выбивалась из рыжих волос и почти падала на глаз. Он казался совершенно другим, не похожим на себя. Чем больше он общался с богами, тем, казалось, становился ближе к ним.

— Помешал вам. Вижу, — его голос был ровным, даже безразличным. — Нам нужна сила теней и печатей. Срочно. Таро-сама, — поклонился не глубоко, — я рад, что нашёл именно вас. Нам нужна ваша помощь. Для допроса.

— Аниджа, какую тайну скрываете? Можно к вам?

— Нужно, Юмэко. Идём, узнаете сами. Тебе будет полезно услышать всё.

Юмэко и Таро шли по разным сторонам от Сацу по освещённой закатом улице и старались идти подальше друг от друга. Сацу довёл их до двери в пещере, он постучал три раза. Дверь со скрипом открылась, пропуская. Везде зажжены факелы, пахло смрадно, почти до тошноты. Слышались крики боли. Лишь дойдя до нужной темницы, Таро использовал печати, а Юмэко подготавливала лекарскую сумочку. Во тьме она разглядела знакомое юное лицо мальчишки. Чёрные волосы прилипли к мокрому лбу. Тело висело на натянутых цепях. Рядом с Фуюки возвышалась Аматэрасу в золотой маске и воины-тюремщики о́ни. Верховная богиня кивнула какому-то воину в тёмных одеждах, тот облил Фуюки, пробуждая.

— Где я? Что вы со мной делаете!

— Фуюки Коджи. Это же не твоё имя? Правда?

Фуюки поджал губы, взглянул на наставницу. Его молящие глаза были похожи на глаза провинившегося щенка.

— Говори правду, Фуюки Коджи. Ты шпион? От тебя пахнет моей кровью. Я, Верховная богиня Аматэрасу. Та, от которой идёт императорский род империи Тэндзин. И ты один из них?

— Нет. Это не так!

— Ложь! — воин ударил Фуюки по щеке, Юмэко прикрыла руками рот. Воин схватил мальчишку за волосы, оттянул, поднимая его голову. — Скажи как есть. А иначе мы тебя казним.

— Ладно! Я скажу! Таро-сама, Юмэко-сэнсей, прошу, поверьте, я не по своей воле! Я не хотел. Я случайно. Таро-сама! Простите!

— За что?

— Я лгал вам. От начала. Я брат императора людей.

— И ты помог им? Добраться до нашей территории?

— Таро-сама! Выслушайте! Прошу.

Санджи Таро кивнул, поправляя маску с отломанным клювом. Сацу встал подальше. Юмэко схватила тэнгу под локоть, прижалась к нему.

— Вы помните зиму? Тело? Простите, я случайно убил одного из ваших людей, как только появился в ваших землях. Он напал на меня. И я оставил записку с предупреждением от моего брата. Я случайно сбросил его. А перед этим он упал на мой костёр в лесу. И вы его нашли быстро. Это тело. Спасибо, что не погнались. Я боялся, что меня поймают и убьют. Но я его случайно убил!

Таро сжал зубы, продолжая слушать.

— Я с луком и стрелой, с нанесёнными рунами, в ночи случайно набрёл на озеро, где был ками Карасу-сама и Косака-сама. Я выстрелил ему в спину. И попал. Как приказывал мой брат. Я не хотел его убивать! Я не знал! Это был приказ брата! Я переоделся. Скрывался. И увидел, как Косака-сама искал лекаря. Я знаю во врачевании. Я хотел заниматься врачеванием. И я смог. Смог войти в ваше доверие! Но не я зашивал в одежду Карасу-сама глицинию! Я не знал, что его кожа, и он сам, может пострадать! Я, правда, считал вас своим домом. Настоящим домом. Не замком, не стенами, не дворцом. Прошу, сжальтесь! Я всё ещё Фуюки Коджи, а не второй наследник после брата.

На глазах мальчишка появились хрупкие слезинки, голос задрожал.

— Простите за ложь. Я не хотел, чтобы вы об этом узнали. Я виноват. Но я не знал, как вы отреагируете. Вы приняли меня. Я смог заниматься тем делом, о котором мечтал. И имя Фуюки Коджи не моё родное имя. Я второй наследник после брата. Моё имя Райдэн. Санджи Таро-сама, прошу, Аматэрасу-сама, молю. Не убивайте меня. Я человек, но я на вашей стороне. Я всегда уважал богов! Я уважал ёкаев!

— Довольно! Пусть решение примет Таро. Раз он теперь глава Тайо, вместо его ками.

— Благодарю, — Таро поклонился и медленно разогнулся. — Фуюки. Нет, Райден. Он стал тоже частью Тайо, как и кицунэ Косака Рендзи, как и другие. Плохого за ним ничего не было замечено. И он сделал много хорошего. Он, правда, занимался лекарскими делами. Пусть остаётся живым. Но под моим присмотром. И присмотром его наставницы.

— Верю. Будущий генерал тэнгу, Санджи Таро, смотритель Тайо, слуга Карасу, — Аматэрасу подошла ближе к Таро и положила ладонь на его голову, — если этот мальчишка нарушит своё обещание, если он такой же, как все люди, то ты лишишься головы. И нам будет всё равно, успеешь ли ты заделать птенчиков кому-то или нет. Не будь, как твой брат. Клятва Аматэрасу клеймом будет на твоём роду, пока будет жив Райдэн. Если мальчишка оступиться, то и тебе, твоей жене и детям, несдобровать.

— Это честь получить проклятье от вас, — улыбнулся Таро.

Аматэрасу ушла, щёлкнув пальцами. Воины отпустили Фуюки и сами ушли, оставив наедине четверых жителей Тайо. Юмэко первая подбежала к Фуюки, проверяла голову, глаза, тело, видимые части. Таро лишь положил ладонь на плечо Юмэко, успокаивая.

— Сацу, а ты почему стоишь в стороне? — обратился тэнгу к кузнецу.

— Я собираюсь весной занять место Инари. Я окончательно решил.

— Что ты такое говоришь? Занять место? — Юмэко хихикнула.

— Ёкай может стать ками. С согласия Аматэрасу и многих других богов. И я единственный из кицунэ достоин.

— Сацу, тебе что-то сделали? Ты не похож сам на себя.

— Не бойся, Юмэ. Я просто стану божеством.

— Ты так легко говоришь, кицунэ, словно это великий дар, а не ответственность. И чему ты будешь покровительствовать? Рисовым полям? Или плодовитости?

— Я стану покровителем кузнечного дела. Останется признание людей, останутся храмы в мою честь. Я, конечно, не Инари-сама. Но тоже смогу использовать свою силу во благо.

— Сацу? Ичиро знает? О твоём желании?

Сацу помахал головой, прикрыв глаза, сложил руки на груди.

— Иннири знала всё. Не зря она держала век меня рядом с собой. Я смогу достичь девяти хвостов, прожить ещё много столетий.

Юмэко прикрыла рот рукой. Она помнила день, когда у старшего братца появилась сила синего огня, как он ковал без чертежей, творил необычные узоры на клинках, как создавал всё полезное для племени. И как он мечтал о Тенщёзан. А Иннири мечтала об убийстве Карасу. Именно из-за этого Юмэко сбежала из дома, желала снять печать кровной мести, чтобы Сацу, Мирай, смог добиться своей цели и стать божеством.