Тайо: Империя людей (2 том)

Сацуо вышагивал между местами для совета богов, трогал спинки каменных стульев. Никого на холме не было. Ночь захватила небо, уничтожая лёгким морозом оставшиеся энергии от самих высших богов. Сацу не мог поверить в то, что ему разрешено гулять по Верхнему городу самому. Может не только из-за покровительства Камуи, но и потихоньку проявляющихся сил. Белая прядка умело вплетена в небольшую косу. Волосы отросли за несколько месяцев с лета.

— Дитя, тебе нравится тут? — Сацу повернулся, поклонился, заметя Аматэрасу.

Верховная богиня шагала в белом кимоно, на котором золотыми нитями были вышиты узоры, на плечах накинут меховой плащ. Она на этот раз была без золотой маски. Прямые чёрные волосы распущены, лицо оставалось молодым, без единой морщины. Хоть уже, наверное, ей было за тысячу лет. Аккуратный прямой носик, немного пухлые губы, тёмные брови. Богиня шла, неся фонарик на палочке. Алый фонарик, который прилетал всегда спустя много месяцев в земли кицунэ.

— Верховная, я кузнец. Благодарю за то, что дали мне шанс просто жить.

Аматэрасу остановила уходящего лиса, вытянув руку и преградив путь.

— Шанс? В тебе есть сила, сравнимая с ками. Я могу посадить тебя на место Инари. Хоть многие и будут против. Решайся. Становишься ками, учишься обладать своей силой и знаниями, или обычная жизнь среди таких же ёкаев.

— Я подумаю. Спасибо за предложение. Стать ками? Времени у меня для размышления и выбора много. До того, как Рен и Гин вернуться.

Аматэрасу пожала плечами. Что-то длинное и белое зашевелилось рядом, подняло голову. Белая змейка проползла мимо стульев и скрылась у ворот. Во врата вошёл Омононуси, ками-змей. Его зрачки тонкие, глаза золотого цвета. Несколько чешуек на шее, щеке. Его чёрные волосы распущены, а одежда немного помятая, а алое хаори накинуто на плечи.

— А ты что не спишь, дитя? — Аматэрасу приняла поклон от божества, притронувшись к макушке.

— Тяжело, когда дома шумно. Тяжело, когда ками Карасу на грани гибели. Мне тяжело осознавать, что...

— Мальчик мой, яд — твоя сила. Ты змей, — Аматэрасу схватила его за плечи. — Если бы мы могли пересечь границу, заставить людей болеть, умирать. Подарить проклятье.

Омононуси вырвался, встряхнул плечами. Сацу лишь молча наблюдал за ним. Внезапно вошли ещё трое. Сацу помнил их. Икутама, встретившая их в первый раз, Ватацуми, ками воды, брат Икутамы-химэ. И Карасу Араши. Сацуо мог выгнуть спину и напасть, но останавливал себя. Северные кицунэ благодарны Карасу Гину, но не Карасу Араши. Брат ками Тайо совсем отличался от младшего брата. Воин, чёрные волосы, длинное лицо как у птиц, но взгляд холодный. Сацу не знал, обладал ли он силой стихий или нет.

— Верховная, вы звали нас? — Араши поклонился, поправил чёрное кимоно, поднял фонарик перед лицом.

— Ками, вы бы выбрали этого ёкая, как одного из вас? — Аматэрасу указала открытой рукой на молодого кицунэ. — Два хвоста. Он чистокровный. И в нём проявляется сила как у нас.

— Аки была бы не против, — Омононуси почесал алую змейку, спящую у него на шее, белая обвила левую руку.

— Плевать! Хочет он или нет занять место Инари? Хоть он и потомок кицунэ, ёкай. Но сможет ли он обуздать силу богов? — Ватацуми почесал шею, глядя на сестру и Араши, словно искал у них подтверждения своим словам.

— Великая Аматэрасу, он избран вами? Прядка ещё не значит, что у него появляется мощная сила. Просто он общается с ками, питается нашей энергией, — Икутама спряталась за Араши, удерживая его за ладонь.

— Я хочу, чтобы печать мести спала. Как жаль, что из-за моего глупого ревнивого младшего брата всё и произошло. Кицунэ помогли силу получить людям против нас. Разве этим ёкаям место среди богов? — Араши верил в свою правоту, стоял на своём, как и ожидалось.

Но Сацу слышал много раз то, что главный виновник именно Араши, но убить и напасть не получится. Сацу боялся, что, лишив жизни этого ками, больше не сможет обеспечить хорошую жизнь для своего малого клана. Ичиро работал с нижним городом, а Сацу мог совладать с высшими ками и советом, если согласится стать одним из них.

Сацу старался сдерживать свой синий огонь, не выпускал когти, чтобы одним махом поцарапать лицо. Он лишь улыбнулся, спрятал руки в рукава, сложив на груди, тряхнул головой, вызывая уши и два хвоста. Когда уже за сотню лет, но всё равно младше этих божеств.

— Аматэрасу-сама, — поклонился медленно, — дайте мне время подумать. Я не могу сразу дать вам ответ. Это большая честь, для такого ёкая, как я. Вы великодушны.

Сацу старался игнорировать других ками. Но лишь Омононуси также сделал поклон в знак уважения.

— Он лишь кузнец! У нас уже есть ками-кузнец! Да ещё и кицунэ, — Ватацуми скривил рот и сморщил нос.

— Мы не виноваты в том, что произошло сотни лет назад. Моя семья у вас под носом. И что вы будете делать? Раз я родился избранником на роль нового ками, который заменит Инари. Недаром моё имя Мирай, дарованное бывшей старейшиной Иннири. И я приму третье божественное имя. Я стану Инэши, посланником Инари.

Араши фыркнул, махнул рукавом, обращаясь в ворона, и, сливаясь с ночью, куда-то улетел. Омононуси прикрылся рукавом, обращаясь в змея с белыми и чёрными чешуйками. Ватацуми и Икутама ушли, не поклонившись только Сацу в ответ.

Верховная взяла молодого кицунэ за запястье, гладила, успокаивая бьющуюся линию жизни, ведущую до сердца. Она была лишь на голову ниже Сацу, хоть тот и был самым высоким из клана. Богиня вела его за собой по улицам до своего замка. Но они не входили внутрь, обошли к большому саду с небольшой речкой и беседкой.

— Небесный сад. Лучшее место, куда мало кто зайдёт без моего разрешения. Поговорим один на один?

Верховная осторожно села на скамейку в беседке, позвала за собой и кицунэ, похлопав рядом.

— Косака Рендзи возвращался в Тенщёзан? — первое, что спросила она.

— Он отправился спасать Карасу Гина.

— Мальчишка белый ворон ещё жив? Но я же уничтожила их кровную связь? Если нити их жизней не связаны незримо.

— Привычка и привязанность слуги к хозяину.

— Впервые я встречаю таких ёкаев. Дам срок подумать до весны. Я в любой момент смогу тебя обратить в нового ками. Получишь моё благословение.

Сацу попрощался, уходя, напомнил, что подумает над предложением.

Ночь приятно звучала тихими музыкальными инструментами, шумом толпы из уже родного места с выпивкой, куда Камуя любила его тащить. И где он по пьяни поклялся перед ней стать божеством. Сацу схватился за сердце. Внутри приятно ощущалось тепло от воспоминаний. Как и их тогда соприкосновение губ в первый раз.

— Эй!

Камуя внезапно упала на кицунэ сбоку, обхватила его руку, почти повисла.

— И где был? Мне скучно было пить одной!

Камуятатэ была миниатюрной, доставала до груди.

— Я отведу тебя домой.

Пришлось сопровождать, чтобы передать в руки слуг, довести до комнаты и дождаться, когда она заснёт.