Глава 4. Масамунэ
Дни и ночи сменяли друг друга, как и снежные холодные ветра. Лисья шерсть могла защитить от зимнего злого ветра. Наступал на пятки месяц границы между осенью и зимой.
Неделя пути от Тенщёзан до Тайо прошла быстро. Кицунэ охотился, добывал пищу, тренировался, используя свой огонь. Но сила гнева не спадала. Рен пытался себя контролировать.
По пути вернулся в заброшенный Тайо, где он своими силами предал огню сотни тел врагов и защитников. Место, где пала Иннири. Рен мечтал, что когда-то он снова превратит это место в новый дом. Снова расцветёт любимый сад, снова будет слышен смех, музыка. И ками Карасу вновь станцует ему у их озера. Тайо было полно воспоминаний. Хоть и говорили, что из-за разрушения кровной связи теряются воспоминания, но всё не исчезло. Может, потому что они были созданы не из-за их связи? А из-за их собственных действий и желаний.
Останавливаться было некогда. Пересечь границу и войти в земли людей. Рендзи не верил, что он возвращался туда, откуда сбежал трусливо. Месть за прошлое не жила в сердце. Кицунэ думал, куда ему податься, с кем встретиться. Из прошлых соратников, бывших друзей, он мог вспомнить лишь одного Масамунэ Хирокацу, владельца провинции Цурумия, журавлиного замка.
Рендзи вспоминал старые пути, где среди деревьев и зверья можно было бы запутать следы, не попасться на глаза охотникам в их угодьях. Люди не нуждались в покровительстве, опасались других.
Рен пробегал мимо заброшенного родного дома, забегал в поместье, пугая залетевших птиц. Он бродил по комнатам, искал сложенные в сундуках записи сказаний отца и матери. Но все сундуки были пусты. Рен надеялся, что там хоть он сможет что-то узнать про источник Дракона и змеи.
Кицунэ не ведал, сколько прошло времени, пока он был в пути. Срывался первый снег, падал на нос. Рен добрался до Цурумии. Впереди возвышался белоснежный замок, принадлежащий великому клану Масамунэ. Покатые крыши, холм, несколько этажей. Конечно с императорским замком не сравнить. Это было более богато.
В лесу послышались голоса, хруст веток и шелест осенней упавшей листвы, покрывшей всю землю. Рен надеялся, что это люди клана Масамунэ, а не заезжие даймё. Кицунэ направился к ним, обращаясь в человека.
Рендзи вышел из тьмы леса, подняв руки. Всадники, нацелив копья, окружили, но не нападали. Кицунэ рассматривал их знамёна на груди, знамёна клана Масамунэ. Знакомые очертания цветка, внутри которого журавль посреди и клинок под лапами птицы, похожим на полумесяц.
Рендзи послушно встал на колени, всматривался, ожидая появления старого друга, если ещё можно было его называть так или доверять ему.
Воины ждали своего господина. Рен опустил глаза к земле, вслушивался в тяжёлые шаги следовавшего в круг воина.
Грязные сапоги. Первое, что увидел Рендзи, перед тем, как поднял взгляд. Повязка на глазу, шрам на носу, статная выдержка воина, чёрные волосы собраны в высокий хвост и закреплены медной узорчатой заколкой. Спустя почти полтора года он не изменился.
— Не ожидал тебя увидеть снова, Рен. Отставить! Он мой, — чёрный журавль, как называли раньше этого человека, подал руку, чтобы помочь старому другу.
— Масамунэ! Как я рад тебя видеть, — кицунэ поднялся, ухватившись крепко.
Рендзи не знал, радоваться или нет? На него могли напасть, убить на месте. И тогда Гин может сгнить в темнице столицы. Всё зависело от действий господина Масамунэ Хирокацу.
— Опустить копья! — он поднял руку, воины послушно отступили на несколько шагов. — Вернитесь обратно. С этим человеком, — голосом утверждал, — сам разберусь.
Солдаты послушались, но не уходили из созданного круга, лишь расширили ещё сильнее, чтобы не вслушиваться в разговор своего господина, но не отрывая взгляда от Рендзи.
Масамунэ сжал сильно ладонь гостя и обнял его, похлопав по спине.
— А ты изменился, несостоявшийся брат.
— Ты тоже. И я не знаю, могу ли доверять снова твоему клану, цуру беспёрый.
— Только ты мог так называть меня, нахальный кицунэ.
Масамунэ крикнул. Солдаты разошлись. Рен пытался осмотреться и понять, что это за место, где они пересеклись. Деревня рядом казалась знакомой. Только покосившиеся домики указывали на то, что их оставили почти десять лет назад. Деревенька недалеко от Цурумии, где властвовала болезнь из-за демонов и ёкаев? Как ходили когда-то слухи.
— Пройдём в мой особняк? Пока я рядом, тебя не тронут. Я знаю, зачем ты здесь. Или, — Масамунэ приблизился к уху Рена, прошептал, — ради кого. Ками Карасу Гин?
Рен удивился, сжал губы, старался не выдавать волнения, сжимал кулаки до боли от когтей.
— Откуда ты знаешь? Хоть, да, твой ум прыток. Да и ваш клан служит Императору. Цурумия недалеко от Хошизора. День пути.
— А ты что забыл тут, ёкай? Ведь ты на самом деле ёкай, а не человек, я догадывался, но никогда об этом не говорил. Каково подвергать свою жизнь опасности и выходить к людям? Через границу двух империй одной некогда страны.
Особняк Масамунэ возвышался над небольшими улочками и домишками. Масамунэ провёл гостя до комнаты переговоров. По пути встречались слуги, несколько наложниц, приветствующих гостя поклоном, не поднимая глаз. В небольшой комнате стоял стол, лавочка для сна, сидения, несколько небольших стоек для факелов, стойка для мечей. Рена привлёк стол, на котором лежала карта и расставлены фигурки. Планируют новые набеги в империю богов? Рен осторожно изучал всё, пытался запомнить.
— Это ни к чему. Я просто играл, продумывая множество вариантов плана, который осуществил с императором где-то пару месяцев назад.
— Пару месяцев? — Рендзи насторожился.
Масамунэ достал несколько чашечек для вина, откупорил бутыль, припасённую в этой комнате, налил и предложил гостю. Масамунэ сам выпил, налил снова, ожидая действий со стороны Рена.
— И где вы пропадали, Косака-сан? Или лучше, ёкай кицунэ Косака Рэндзи? Но я рад, что ты жив.
Рен оставался спокойным. Конечно. Они знали друг друга всю жизнь, росли вместе, обучались. Два наследника из великих кланов. И сестра Рена, убитая год назад, должна была стать его законной женой, пактом союза.
— Приятно осознавать, что ты знаешь, что я кицуне, а не человек. Вы, генерал Масамунэ, принимаете меня радушно, благодарю за гостеприимство.
— Что? Принял истинность? Верю. Мои люди не сдадут тебя без моего приказа. И не в моих интересах. Ведь скоро день рождения дочери Императора.
— Я просто нашёл новый дом. И я должен вернуться туда. С моим ками. Вы, люди, пленили его! Я должен вернуть его живым, обязательно. А если вы убили его, то, обещаю, ощутите гнев Тенщёзан. Не посмотрю на то, что мы были друзьями. Лисий огонь уничтожит ваши дома.
— Ты стал слугой бога? Этого слепца? Знаю, говорил с ним.
— Говорил? — шанс на то, что Гин остался жив, появился. — А о чём? — Рен налил остатки вина и выпил залпом. — Да. И я рад этому. Мой ками лучший. И я его за это ценю, уважаю, даже готов поклоняться. А что ещё делать почитателю? Ты какому богу служишь? А?
— Мы не служим давно богам, не забывай, ёкай. Как говорит император: "Людям и богам не жить на одной земле, как и ёкаям". Мой бог. Мой правитель. Я подчиняюсь ему. Ведь я не зря стал недавно одним из его генералов пару лет назад.
— Ты? Подумаешь, генерал. Что? Сдашь меня? — алкоголь начинал играть не так, как было за границей, людской опьянял.
Масамунэ улыбнулся, сложил руки на груди. Чёрные волосы собраны в хвост. Он точно был воином, а не простолюдином, не только из-за небольшого шрама на его носу. Когда-то в детстве он ударился о камень носом, когда бегал с Реном и другими детьми. А винили самого Рендзи, что толкнул его. Конечно, мальчик с рыжими волосами будет всегда виноват, другой, чужой, проклятый. Хоть дети всегда тянулись к тому, чего не знают. А взрослые хотели избавиться. Может так и император мыслил о богах и ёкаях?
— Император проводит зачистку везде. Выискивает ёкаев. Даже безобидных. Придёт день, когда ваши границы сдвинутся. Я не хочу участвовать в будущей битве. Мы и так по разные стороны. А чем ты, кицуне, ответишь мне за помощь? Я дам тебе информацию про твоего ками. Хоть я надеялся и так на обмен информациями, полезно.
— Обойдёшься. Мы же враги? Ты — человек. Я — грязный ёкай. Мы не породнились.
— Тогда ты не узнаешь, что Карасу-ками висит на цепях без воды и еды все эти недели с момента, когда его доставили на нашу территорию.
Рен сдавил пиалу в руке, глиняные черепки упали на пол, пальцы кицунэ немного истекали кровью. Он схватил генерала за ворот, придавил к стене, ударив головой.
— Скажи мне! Он жив? Вы заперли его в новую клетку! На цепи! Как зверушку для потехи! Вам было бы несдобровать, если бы он мог видеть! Из-за вас, людей, он стал таким! Вы, люди, делаете всё ради себя!
Масамунэ схватил Рена за руки, пытался оттолкнуть, надавить. Но всё было тщетно. Он заметил, как на руках появлялись небольшие огоньки.
— Косака Рендзи, ты же тоже был человеком долгое время и называл себя человеком. Вы, другие, такие же твари, какими были сотни лет назад. Успокоишься, если скажу, что на страх и риск накормил твоего ками? Ты хочешь его увидеть?
Рен пришёл в себя и отпустил старого друга, хватался за голову. Из-за действия алкоголя он чуть ли не впал в гнев снова. Он отчаянно пытался держаться за любую весточку о Гине. Даже после снятия контракта на крови, Рен не изменился. Тайо его изменило, показав, что он — часть этого мира. Рен жаждал спасения для младшего божества. Ведь Косака ещё не выполнил все свои обещания перед Карасу.
— Откажись от своей крови ёкая. Прими себя как человека. И мы можем отправиться в столицу. Примешь присягу перед императором, как должен был год назад! Приказ истребления пошёл тогда, когда ты отказался служить ему. Ты был бы выгоден для него.
— Хикари. Он возжелал на своём ложе мою сестру! Как ты не понимаешь! Она могла бы сейчас стать законной госпожой клана Масамунэ! Я бы низачто не отдал бы её Ренгоку.
Они спорили громко, привлекая внимание многих. Слуги заглядывали и непонимающе хлопали глазами. Две маленькие дочери Масамунэ случайно забрели с нянями и матерями-наложницами. Никто из старших не желал вспоминать то, что произошло много лет назад. Старые раны ещё не до конца зажили. В Империи богов Рен просто забывал о том, что происходило здесь, в части людей. И о своём прошлом.
— Прости, старый друг, — Масамунэ сел на пол, успокаивая свой гнев, полученный от алкоголя. — Я не мог противиться правителю. Он мог разрушить мой дом, убить моих детей. А я всё ещё не оставил ни одного наследника. Мои наложницы подарили мне только дочерей, а младший брат давно мёртв.
— Тебя только это волнует? Наследник? За мной гнались охотники, гнали до границы с Тайо! — Рен присел рядом, протянул ноги, разминал кисти, приводил дыхание в порядок. — Но я нашёл свою сестру. Другую. Она полукровка, как и я. Скажем так, от одной матери и отца. Но в жёны её тебе не отдам! Она обещана другому. И, если я так распоряжусь её жизнью, как брат, то не выживу. Ни я, ни ты. Её будущий муж ревнивый.
Масамунэ криво усмехнулся, прикрыл глаз. Рен надеялся, что сможет как-то уговорить друга на помощь богам. Хоть он на всё готов ради своих детей. Он мог надавить на это, напомнить про дочерей, но кицунэ не желал использовать их в своих целях. Хотелось просто молиться, чтобы всё пошло ему на пользу. Масамунэ что-то ещё говорил, но Рен оставался в своих собственных мыслях, пока его не тронули за плечо.
— Ты хоть слушал?! Что, голова? — Рен кивнул. — Ёкай, эй, давай! Приди в себя. С тобой всё хорошо?
— Волнения излишни, генерал Масамунэ. Мне нужна лишь помощь. Освободить ками, вернуть его домой. Я не буду желать, чтобы император не переходил границу. Это не в твоих силах.
— Эй! Сэо, Мио! — позвал из коридора двух служанок. Те прибежали, склонив головы, ждали указаний. — Воды, живо!
— Да, господин, — девушки убежали.
Они носили серые одежды, волосы собраны под платки, смуглая кожа из-за работ на солнце. Служанки вернулись с глиняным кувшином, Масамунэ резко отобрал у них сосуд и дал выпить. Рен глотал жадно холодную воду, позволяя остыть внутри себя огню. Казалось, что только лёд мог утолить его собственную магию, как он укрощал силы Гина, когда тот ещё носил кандалы богов.
Рендзи понимал, что он может умереть, сделав неверный шаг.
— Спасибо. Я надеялся, что этого не случится. Вывел, — Рен сморщил нос. — Ты видел Гина?
— Да. Дочь императора пожелала его видеть на своём празднике. Она родилась в середине зимы.
Рен фыркнул, отворачиваясь. Пойти на поклонение, играть роль предателя и всё ради попытки спасения ками, которому решил служить.
Служанки вернулись, принеся дрова и огниво, разожгли в небольшой ёмкости огонь. Тепло медленно отвоёвывало у холода место. Рендзи расслабился и уснул. Сквозь сон он услышал слова Масамунэ.
— Я рискую, помогая тебе. Младший брат императора сбежал, дети рядом. Для каждого мужчины важнее сыновья, а не дочери. У меня соглашение с императором. Его старшая дочь достигнет возраста для женитьбы через пять лет. Так что пока он меня не тронет. Рендзи, в нашем мире надо лишь выживать. А союз потерпеть немного можно.