Противостояние

   Огромного размера овальный амфитеатр был заполнен более чем под завязку. Многочисленные зрители и зеваки не только сидели, но и стояли в тесных проходах между рядами. Обезумевшая толпа в ожидании зрелищного представления возбужденно свистела и орала.
Я твердо стоял посреди засыпанной белым песком арены, и меня упрямо не покидало ощущение какого-то странного дежавю. Кажется история повторялась вновь. Только сегодня на мне уже был легкий кожаный доспех, с вшитыми стальными пластинами, а в правой руке, словно ее продолжение, неизменно находился черный рунический меч. Чуть поодаль, словно стальное изваяние, стоял мой давний знакомый - тот самый гигант, с ног до головы закованный в блестящую, ярко переливающуюся, в лучах восходящего солнца, броню. Приветствуя собравшихся зрителей, он отсалютовал им, подняв вверх руку с грозным оружием. Ликующая толпа тут же взревела еще сильнее. Насладившись оглушительными овациями, гигант, слегка поклонившись, поблагодарил своих поклонников, и крутнув мечом вокруг себя восьмерку, медленно, но уверенно пошел на меня. Я перехватил свой клинок поудобнее, встал в защитную позицию, и, чуть прищурившись от нестерпимояркого солнца, приготовился к его атаке.
Противник приблизился и с ходу обрушил на меня свое страшное оружие. Его первый удар был на столько сокрушительным, что наверно с легкостью разрубил бы закованного в тяжелый доспех воина, а меня и подавно развалил бы на две части. Но лезвие гиганта рассекло лишь пустоту, за мгновение до этого меня там уже не было. Я ловко уклонился от удара, и, желая поразить соперника в сочленение доспеха, тут же сделал молниеносный ответный выпад. Только вот мой клинок, полыхнув зелеными рунами, всего лишь слегка проскрежетал по гладкой броне, и не причинил противнику никакого вреда. Зато его чудовищный меч, со свистом рассекая воздух, уже вновь летел на меня.
Не взирая на свои большие размеры и массу, гигант как всегда был невероятно изворотлив и быстр. Осыпая меня мощными ударами, он методично, раз за разом старался пробить мою защиту. Просто не представляю, как мне все это время удавалось сдерживать его дикий натиск, блокировать частые удары и уворачиваться. Вопреки всему, несколько раз у меня даже получилось перейти в контратаку, только, к сожалению, это не возымело абсолютно никакого действия. В своей прочной броне гигант был совершенно неуязвим. Мой меч, несмотря на все мои старания, ее даже не поцарапал.
Наблюдая за происходящим на древней арене действом, восторженные зрители все время что-то кричали и скандировали на каком-то непонятном языке. Но совсем не трудно было догадаться, что симпатизировали они далеко не мне. Абсолютным фаворитом публики был конечно же мой противник.
Нещадно палящее солнце, на ясном голубом небе, неумолимо поднималось все выше и выше, и жарило все сильнее и сильнее. От этого едкий, противный пот постоянно попадал в глаза, а рукоятка меча, в дрожащих от усталости руках, стала предательски скользкой. И неизвестно сколько бы еще могла продолжаться эта безумная схватка, если бы не одно странное обстоятельство.
Отбиваясь от серии очередных бешеных вражеских ударов, направленных преимущественно на то, что бы, как минимум, отделить мою драгоценную голову от тела, я вдруг краем уха услышал яростное чириканье, сопровождающееся частым хлопаньем перепончатых крыльев. Надо мной навис небольшой двухголовый дракон. Как и когда он тут появился, я так и не понял. Полностью поглощённый течением схватки, я толком даже рассмотреть его не мог. А зря. Эта наглая, чешуйчатая тварь, не с того не с сего, спикировала на меня, и принялась своими острыми клыками и когтями в кровь драть мою незащищенную голову и бить крыльями. Это было очень неожиданно и больно. На мне тут же появлялись рваные кровоточащие раны. Защищаться теперь приходилось не только от соперника в блестящих латах, но и от насевшего вдруг сверху дракона. Я как мог прикрывал глаза, и что бы лишний раз не попасть под смертоносный меч врага, ничего не видя, попятился назад. Насилу отразив еще несколько его выпадов, мне, в то же время, посчастливилось ухватить летающую бестию, и мало-мальски полоснуть по ней мечем. Зверюга тут же истошно заверещала от боли, вырвалась и, попыталась отлететь подальше. По всей видимости попал я по ней крайне удачно. Разбрызгивая вокруг себя темную кровь, она упала на песок арены, немного подергалась в предсмертных конвульсиях и, испустив дух, замерла. С драконом было покончено.
   Пот, смешанный с кровью, застилал глаза и мешал обзору. Не переставая отступать, я вытер лицо тыльной стороной ладони, и попытался наскоро оценить ситуацию, отыскать своего основного противника. Он находился рядом. А быстро сделав еще один шаг, смог приблизиться ко мне на дистанцию которая уже не предполагала использование такого оружия как меч. Соображая, что делать в этой ситуации, я замешкался лишь на мгновение, но этого оказалось вполне достаточно, что бы пропустить в лицо хороший удар закованного в блестящую сталь кулака. В то же мгновение меня окутала тягучая, словно трясина, темнота, и я, потеряв сознание, свалился наземь. Гигант был многоопытнее меня, и конечно же не упустил своего шанса.
   Не сразу, но сознание снова ко мне вернулось. Всего один удар, а казалось будто меня несколько раз проехали груженой повозкой. Я с разбитым в кровь лицом лежал навзничь на горячем песке, и не мог даже пошевелиться. Голова бешено пульсировала нестерпимой болью. Сплюнув изо рта скопившуюся кровь, я наконец-то сделал хриплый вздох, и сильно закашлялся. Разлепив один глаз, второй заплыл совсем, и открываться никак не желал, я с трудом, но все же разглядел на фоне ясного неба, стоящего подле меня, сияющего гиганта. Он широко расставил ноги и, держал оружие острием вниз, направив его на меня. Враг не спешил. Сегодня он играл на публику, развлекал ее. И что бы покончить со мной, ему якобы нужно было одобрение толпы, и та не заставила себя долго ждать. Взревев, казалось бы, еще сильнее, зрители повскакивали с насиженных мест, и принялись что-то яростно выкрикивать и жестикулировать. Я отрешенно смотрел на, слегка покачивающееся, острие страшного меча и понимал - это последнее, что я вижу. Это мой неминуемый конец. Силы полностью покинули меня, и все, что я мог сделать, это сжать в кулаках горячий песок арены, и крепко зажмуриться. Страха не было. Было какое-то едкое чувство досады и обреченности, но только не страх.
Я уже не видел, как мой противник удовлетворенно кивнул толпе. Как он приподнял меч, и со всего маху всадил его мне в грудь. Острая холодная сталь с легкостью прошла сквозь непрочный доспех и, разрезав податливую плоть, поразила мое сердце...