Бескрылая

В шатре Главы стукнули руны, и я поняла, что все изменилось окончательно.

Я знала, что на ярмарках в долине использовали простой обмен — товар на товар. Но если хотели чего-то большего, летели издалека или не могли договориться о товарах, оставались костяные руны. Тогда я видела их еще нечасто: руны клеймили в столице, до Цира они доходили редко, да и обменять их тут же, в деревне, было почти невозможно. Но отец принял подношение охотно.

Меня усадили напротив одного из гостей и потребовали взять его руки в свои. Как будто мало было угрожающих взглядов, я не могла отвести глаз от крыльев чужеземцев — их футляры были словно пропитаны кровью. Зачем отец их привел? Решил, что если не ему, то чужим я точно не смогу отказать?

Я оглядывалась в поисках поддержки, но все в шатре — кроме гостей с красными крыльями — отводили глаза. Только один раз Зури бросила на меня быстрый, непонятный взгляд. Что в нем было: испуг, тревога, или предупреждение?

— Просто попробуй, — тихо, но без мягкости попросил отец.

Он возвышался рядом, а я видела его лицо снизу вверх — отвернутое, будто бы чужое. Я хотела сказать, что мама считала все это «помешательством», но прикусила язык.

Я взяла ладони гостя в свои.

Сидела так я долго. Я пыталась уловить приближение знакомой боли, но ничего не происходило. Я сжимала руки сильнее, а потом разжимала. Я пыталась не думать ни о чем или, наоборот, в деталях вспоминала шатер над источником и острые голые крылья своего теперь уже мертвого кузена. Я напрягала все мышцы тела, а потом расслабляла.

Ничего не выходило.

Зазвучал шепот, и в шатре появились сестры Арданы. Потянуло дымом от трав, брызнуло святой водой.

Но и это не прибавило толка.

— Ничего она не может.

Я вздрогнула и распахнула глаза: один из гостей смотрел на меня как на грязь.

— Ни крыльев, ни силы, — добавил он.

Мне и раньше не хотелось во всем этом участвовать. Мне не нравились ни чужеземцы, ни нахмуренное лицо отца, и все это время мне больше всего хотелось просто встать и уйти. Но от этих слов у меня внутри что-то оборвалось.

У меня есть снимок. Мой заветный снимок. Он в сундуке под моей постелью, среди других моих вещей — просто вскочить, выхватить и показать. У меня есть крылья. Вот они. Смотрите. Потому и силы никакой не должно быть — это же безумие, вы же сами понимаете!

Но тут гость, которому я «гадала», дернул мою руку:

— Разверни.

Я даже не успела заметить, как мелькнул кинжал, и лезвие уже полоснуло по моей ладони. Потом еще раз, когда гость резанул уже свою руку, а потом его окровавленные пальцы сжали мои.

Хрип застрял у меня в горле. Какого карха? Я смотрела на этих людей, на отца, на Зури — никто не шевельнулся.

— Магия крови. Она точно поможет, — шепнул кто-то в шатре.

Я смотрела в глаза гостя, кровь глухо капала с наших ладоней на подушки, и мне казалось, что еще чуть-чуть, и я потеряю сознание.

Вот тогда все и случилось.

Боль расколола череп, и я успела удивиться, как хорошо я ее забыла. Она казалась куда сильнее, чем в прошлый раз. Или дело было просто в том, что тот раз уже пережит, а этот происходил сейчас? Перед глазами вспыхивали молнии, в голове мерцало, в живот словно впился крюк. Еще немного, и меня вывернет наизнанку...

...Когда я вернулась из черноты, я едва могла пошевелиться. Надо мной снова нависали: и кровавые, и сестры Арданы, и отец. Что сказать, я не знала.

Эти алые крылья прилетевших к нам людей — они и вправду были выкрашены кровью. Вряд ли я смогла бы различить этот запах осознанно — в конце концов, я была человеком, а не зверем. Но мысль о том, что я что-то чувствую, и это что-то — кровь, сидела у меня в голове. И хуже того: откуда-то я знала, что кровь эта не просто юная, а очень и очень юная.

Ясно, как будто перед собой, я представила жертвенный камень, а на нем — белеющее тельце новорожденного, над которым занесен кинжал.

— Ну что? Что ты видела? — рявкнул мне гость и тут же повернулся к моему отцу: — Она видела. Пусть только посмеет соврать.

Я смотрела на кровавого, лицо которого кривилось еще сильнее, чем до моего видения. Его крылья — и крылья его людей — были чем-то больны. Я не понимала, чем, но теперь явственно чувствовала сладковатый душок гниения. Под футлярами, пропитанным жертвенной кровью, кожи было не рассмотреть, но я почему-то была уверена, что она покрыта струпьями.

— Найдите в чаще бороды стариков, — ровно, словно не своим голосом, произнесла я, — а под ними — синие ягоды от алых цветов. Сварите из них отвар, процедите. Наносите на раны. Эта мазь поможет.

Кровавый навис надо мной и встряхнул за воротник платья так, что ткань затрещала.

— Какие еще бороды стариков? Какие синие ягоды? Что ты несешь, соплячка?

Кровавого тронул за плечо один из его людей.

— Бороды... Лишайник... — услышала я шепот.

— Заповедная чаща?

— Только там...

Кровавый развернулся к моему отцу:

— Сорочьи ягоды растут только в наших землях. Откуда ей о них известно? Откуда она знает, как их найти? Ты сказал, она никогда не покидала деревни!

— Так и есть. Моя младшая дочь никогда не покидала этих мест. К тому же, твои земли слишком далеко, чтобы она дошла до них на своих ногах. Она не могла знать об этих ягодах.

Голос моего отца звучал спокойно, но я все равно различила в нем горделивые нотки. «Я так и знал», — вот что говорил моей отец.

— Карх подери, — выдохнул кровавый, буравя меня взглядом, а потом резко поднялся. — Если хоть слово из сказанного покинет этот шатер...

— Молчание в сделку включено, — кивнул отец.

Кровавые отбыли.

То, что я увидела — или, вернее, почувствовала — высосало меня до дна, и меня еще двое суток отпаивали какими-то травами, от которых скручивало и живот, и мозги. Силы медленно, но все же прибавлялись.

...Через месяц прилетели другие. Эти гости выглядели безобидно: всего лишь пара с крыльями в скромных льняных футлярах и в таких же простых и чистых одеждах. Но им тоже нужно было предсказание. У отца снова стукнули руны, а меня усадили на подушки. Долго ничего не получалось, и гости уже потеряли надежду. Но потом в шатре пошептались, и кто-то принес кинжал. Мою ладонь, зажившую только недавно, снова резанули, и так же поступили с рукой гостя.

Магия крови...

Я прикрыла глаза, уже предчувствуя новый обморок. Если это и правда была магия, мне она не нравилась.

Но видение пришло, как и прежде.

...А потом были новые гости.

И еще.

И еще.