Бескрылая

— Да ведь правда же. Видение, — слышала я неясные голоса за матерчатой стеной шатра.

— И как ровно все предсказала: и время, и дело...

— Откуда бы ей знать, а?..

Говорившие даже не трудились особо понижать голоса.

— Болтают, что у бескрылых такое случается...

— Какое «такое»? Чтобы вещи видеть?

— Ну а я о чем?

— А я вот знала одного бескрылого парня... Никаких у него видений не было.

— Ну не у всех же, правда?

— У крылатых я про видения не слышала...

— Так в том и дело! Или крылья, или дар. Свято место пусто не бывает.

— Так говорю же: знала я одного парня...

— Да что твой парень! Слышал, как дочка Главы все точно предсказала? Думаешь, совпадение? Еще чего!

— ...и в обморок грохнулась...

Бормотание доносилось с утра до ночи.

— Ты должен это прекратить, — увещевала мама. — Это какое-то помешательство. Сначала умолятся, надышатся трав... Как и ты, между прочим! ...А потом валят сюда толпами. Но у тебя хотя бы голова на плечах есть. Ведь есть же, правда? Да слепому было видно, что мальчишка долго не протянет. Тея же просто ребенок. Она сказала то, что было очевидно. Причем не только ей!

Мама всплескивала руками, бродила по шатру туда-обратно, а отец не отвечал и только смотрел на меня иногда, прищурившись.

Стражу у входа в наш семейный шатер усилили, и на месяцы болтовня как будто утихла.

Или нет?..

То время я помню плохо. Оказалось, что мама носила нового ребенка, и за короткое время она как-то резко и сильно округлилась, стала медленной и усталой. Она много жаловалась и много отдыхала, но, кажется, отдохнуть как следует никак не могла. Когда подошел срок, служанки увели меня с Зури в другой шатер, чтобы мы не путались под ногами и ничего не видели, но слышать от этого мы не перестали.

Мамины крики были слишком громкими, и я все шептала Зури:

— Это не она. Не может быть.

Сестра не отвечала, а я вцеплялась в футляры ее крыльев и тряслась. В этот момент я даже завидовала Зури: ее мать умерла уже давно, и сестра даже не успела ее узнать. Пока я утирала слезы, глаза Зури оставались сухими.

Служанки приносили нам еду, но я ее почти не трогала. Они забирали тарелки и заменяли их новыми, а я лежала на чужой постели, укрытой по-чужому пахнущей шкурой — не знаю, кому приказали потесниться, чтобы разместить на время дочерей Главы — и перебирала рыжие, колючие ворсинки.

Когда все закончилось, нас еще долго не звали обратно. Зури расспрашивала служанок, а я пыталась выглянуть наружу, но нас не пускали. Пришел за нами отец, очень тихий и очень странный.

— Ее забрала Ардана. Теперь мы с вами одни, девочки.

Помню, мне почему-то долго не удавалось понять, что именно это значило. Я не сомневалась, что Арданы не существовало, так как она могла кого-то забрать? И — главное — куда? О том, что мать Зури тоже когда-то вот так забрали, я почему-то не подумала. Мать моей сестры умерла — об этом было думать не страшно. А моя собственная мама?..

Что происходило потом, из памяти стерлось. Только мелькали пятна: ткани, бусины, крылья. Вокруг шептали, спорили, мельтешили. К нам с Зури иногда приставляли служанок, а иногда о нас забывали. Я тормошила Зури и все пыталась с ней говорить — о чем угодно, лишь бы не молчать. В конце концов, я так ей надоела, что она всучила мне хасову книжку, которую отец принес ей зачем-то с последней ярмарки, и я увлеклась. Зури читала куда лучше меня, а я вообще никогда не держала в руках старых, печатных книг из старого мира. Но мягкие, побуревшие страницы так меня заняли, что я почти обо всем забыла.

Это были хорошие минуты.

***

С тех пор, как Ардана забрала маму, прошло немало времени. Отец приходил ко мне расспрашивал про тот случай с моим кузеном. Мне нечего было рассказать, но отец выведывал у меня подробности снова и снова. «Как именно ты поняла, что с ним случится?» «А потом?» «А дальше?» Наконец он попросил:

— Предскажи и мне.

После ухода мамы лицо отца изрезали морщины, а на висках появилась седина. И все же от этих разговоров его глаза горели, и от этого огня меня бросало в пот. Почему-то подмывало спросить: каким родился тот ребенок мамы, которого тоже забрала Ардана? Был ли он крылатым?

— Да как я предскажу? — изумилась тогда я. — Ты думаешь, я знаю, как это делается? Ты веришь этой болтовне? Думаешь, я могу видеть будущее?

— Своему брату ты предсказала.

Я хотела поспорить, что не брату, а двоюродному брату, и разница вообще-то огромная, но отец протянул мне ладонь:

— Попробуй. Просто попробуй.

— Не хочу. Вдруг и ты болен?

— Вот и посмотри.

— Не хочу.

— От пробы хуже не будет.

— Нет.

— Давай же!

Новое «нет» я хотела уже выкрикнуть. Ну как отец не понимал? Но он сжал мою руку так, что стало больно.

— Ты должна, не понимаешь? Если ты правда способна на предсказания, то это дар. А если так... Это уникально, Тея. Таких, как ты — один на многие, многие тысячи.

Вырвалась я не сразу. Утирая кулаком слезы, я выплюнула:

— Мама бы такого не допустила.

Отца это разъярило. Он вылетел из шатра и не возвращался несколько дней.

За мной и Зури присматривала Риса, но и она не смогла ответить, где отец. «У него дела», — вот и все, что она говорила.

А потом отец вернулся, и вместе с ним в деревню спустились люди с красными крыльями.