9
Кривые лапы с длинными, тонкими пальцами и острыми когтями тянулись ко мне. Я бежала, спотыкалась, падала и ползла вперёд, цепляясь руками за рыхлую землю, выдирая траву с дёрном.
Хриплый голос звучал отовсюду:
– Я заберу то, что так тяготит тебя...
Чудовища были всё ближе. Я уже чувствовала смрад их гниющих тел, слышала клацание острых зубов. И когда казалось, что мне не выбраться, я видела свет, который указывал мне безопасный путь. По тропинкам, не заметным для глаз простого человека, я выходила из дремучего леса и просыпалась, а затем снова проваливалась в сон, и всё повторялось по кругу.
Нудный голос расколол беспокойный сон на две половинки. Первая - мрачная и пугающая, - ускользнула холодной змеёй и затаилась. Вторая - волнующая незнакомыми запахами, - досталась мне. Кто-то неласково ткнул меня в плечо, стоило слегка шевельнуться.
– Проснулась. – констатировал мой персональный будильник. – Устроила нам конец света, а сама спит без задних ног.
От такой наглости всю мою слабость и недомогание как рукой сняло. Я резко распахнула глаза и тут же упёрлась взглядом в серьёзное мужское лицо. Короткая борода была аккуратно причёсана, тёмные глаза смотрели на меня с недоверием и даже некоторой неприязнью. Между бровей залегла глубокая складка, как бывало у тех людей, которые любят помногу хмуриться. Строгий костюм придавал мужчине ещё большей серьёзности, но в то же время он выглядел совершенно инородно в светлой, почти детской комнате, оформленной в нежных, розово-голубых оттенках.
– Вы кто?
– Новогодний гном! – огрызнулся мужчина.
– Лучше не шутите так со мной. Я столько всего увидела за последнее время, что поверю теперь во что угодно.
– Собственно, ради этого я здесь. – он важно поправил галстук и бросил рядом со мной стопку бумаг. – Подпишите.
– Что это?
– Соглашение о неразглашении, договор о страховании вашей жизни, договор о страховании нашего имущества, согласие на обработку персональных данных, согласие на удаление воспоминаний, связанных с делом семьи Мороз и ещё пара документов, касающихся вашей и нашей безопасности. – произнёс он, как скороговорку, и вложил ручку в мою ладонь. – Подпишите.
– Стойте, что? Согласие на удаление памяти?
Мужчина недовольно поморщился, будто надеялся, что я окажусь мене экспрессивной. Но как, скажите на милость, можно оставаться спокойной, когда дело касается каких-то манипуляций с мозгом? Моим мозгом!
– Кто вы такой вообще?
– Иван Сергеевич Гном. – серьезно произнёс он, а после выразительной паузы, которая должна была добавить веса его словам, добавил: – Я юрист семьи Мороз и занимаюсь устранением всяческих...недоразумений.
Он очень красноречиво посмотрел на меня, затем резко развернулся на пятках и стал медленно расхаживать вперёд-назад, сцепив перед собой руки в замок.
– Значит вы, Злата Андреевна, случайно оказались хранителем Искры?
– Да...
– Известно ли вам, что данное обстоятельство накладывает на вас ряд обязательств, таких как поддержание общей атмосферы чуда в стране, охрана праздничных ёлок, изучение Новогодней корреспонденции, а также курьерская доставка подарков?
Он перечислял обязанности, загибая пальцы, а его тон совершенно не подразумевал ничего сказочного и чудесного. Скорее казалось, что он зачитывает мне налоговую декларацию.
– Нет, мне всё это неизвестно, но я осознаю ответственность и готова научиться всему, что требуется.
– Осознаёте ответственность! – фыркнул он. – Вы ни на грамм не представляете себе, во что впутались. Мирослав учился в академии восемь лет, чтобы получить Искру после того, как его дед отойдёт от дел. Сложно сосчитать, сколько известнейших профессоров магического мира приложили руку к тому, чтобы научить его всему, что он знает. А вы думаете, что одного лишь желания хватит, чтобы не уничтожить этот светлый праздник? Да вы сбрендили, Злата Андреевна!
– Нет, она просто оптимистка, хоть и отрицает этот факт. – вошедший в комнату Мирослав кивком головы поприветствовал Гнома и обратился ко мне. – Тебе лучше?
В отличии от сурового юриста, Мир вовсе не выглядел взволнованным или напряженным. Напротив, он улыбался своей мягкой улыбкой, а шаги, которыми он пересёк комнату были пружинисты, словно его распирало от счастья и предвкушения. Новое приключение маячило на горизонте и Мирославу не терпелось шагнуть навстречу опасностям.
– Он хочет стереть мне память, – в голосе отчетливо слышалась паника. – я на это не согласна!
– Злата, в этой процедуре нет ничего страшного. Множество людей, которые случайно столкнулись лично с Дедом Морозом и всем, что с ним связано, проходят через неё. Даже дети. Могу тебя уверить, что это совершенно безопасно.
От неожиданного ответа я глупо открыла рот. Внутри неприятно кольнуло, словно меня предал близкий друг, на помощь которого я отчаянно рассчитывала. Хотя странно было думать, что мы с Мирославом друзья, ведь я не больше, чем просто странный эпизод жизни, от которого можно избавиться одним лишь мановением волшебной палочки.
– Надеялась, ты меня поддержишь. – прямо, что вообще-то мне не свойственно, сообщила Мирославу. – Всё-таки я согласилась тебе помогать.
– Вы немного путаете причинно-следственные связи, милочка, – вставил Гном. – не мы пришли к вам за помощью, а вы...
– Думаю, дальше мы справимся сами. – перебил того на полуслове Мир. – Иван Сергеевич, вы можете дальше заниматься своими делами.
Даже если Гнома-юриста и задели слова Мирослава, то он не показал этого - ни один мускул не дрогнул на суровом лице. Всё так же сдержанно-холодно кивнул нам на прощание и кинул быстрый взгляд на кипу бумаг, оставшихся лежать на моей постели.
– Он правда гном? Я думала, они маленькие и милые... – почему-то из всех вопросов этот мучил меня сейчас больше всего.
– Что, первое разочарование? Не переживай, будет и второе, и третье... В сказках вообще одна сплошная ложь.
– Сказки врут, я так и знала. Права была Анюта Егоровна, когда в моих словах сомневалась. Уж она-то наверняка себе гномов именно так и представляла - высоченные, серьёзные и в деловых костюмах.
– Гномы не маленькие, да. Но среди них много милых. А Иван Сергеевич он...бывает невыносимым. – Мир задумался, а потом добавил: – Нет, вообще-то, он всегда невыносим. Но он профессионал своего дела и множество раз выручал нашу семью.
– Хороши дела, память людям стирать. – буркнула я. – Считаешь, что после того, как всё кончится, мне нужно будет это забыть?
– Считаю, что так будет правильно по отношению к тебе. Поверь, ты не хочешь быть частью этого мира. Взамен на свои тайны он потребует от тебя полной отдачи. – он вздохнул устало и горько, с оттенком обречённости и копившегося годами чувства неизбежности. Будто ему предстояло не стать главным волшебником, а положить голову на плаху.
Но я решила продемонстрировать весь свой такт и не стала развивать эту тему, почему-то сильно уверенная в том, что когда придёт время Мир сам мне расскажет о том, что у него болит.
– Твой мир - Вьялица, кажется? Верно? Люди могут попасть сюда через зеркала?
– И да, и нет. То есть войти сюда и правда можно только через портал, но далеко не каждый человек преодолеет барьер.
Я почесала голову и попыталась мысленно представить себе, как мир людей и волшебников связаны друг с другом. И что ещё за барьер? Если Мир говорит о том порожке, за который я запнулась, так его обойти проще простого - пара неловких движений, и вот ты уже в сказке.
Мирослав видимо заметил, как мой взгляд становится всё более отсутствующим, потому что резко замолчал и стал метаться по комнате в поисках...чего-то.
– Смотри. Предположим, это - ткань бытия, – он схватил со стула носок, надел его на руку и растопырил пальцы. – а вот здесь тонкое место, видишь?
– Это - дырка. – авторитетно заявила я.
– Нет, ещё не дырка. Но ткань здесь уже сильно протёрта. Именно поэтому мы свободно проходим через барьер - он, словно сито, пропускает только то, что входит по размеру. Но размер измеряется не в сантиметрах или объемах, а количеством магического потенциала и природой этой самой магии. Тугрин, например, просто не пролезет в портал, через который мы с тобой попали сюда - магические габариты не те. А Карачун не проскочит, потому что черпает силу из тьмы - магия совершенно иной природы. Запретная. Обычный человек не войдёт, потому что в нём магии и вовсе нет, и потому для него зеркало - лишь зеркало.
– Понятно, а к чему этот кукольный спектакль?
– А вот к чему. – Мир надавил в то место, где ткань была истончена, и кончик его пальца показался с внешней стороны. – Где тонко, там рвётся, понимаешь?
– Вот теперь это дырка. – я недовольно поджала губы. Кажется, это был мой носок.
– Если ткань порвётся, мироздание будет стараться компенсировать это, перетягивая полотно к месту разрыва. Другие барьеры будут истончаться. А порталы внешнего мира - твоего - ведут не только во Вьялицу, но и в Мир Теней - Навь.
– И что тогда? Карачун и так уже буйствует в моём мире.
Мир поскрёб пальцами с надетыми на них носком подбородок. Вид у него при этом был такой загадочный, что Родену наверняка захотелось бы слепить ещё одного «Мыслителя».
– Пока не буйствует. Но, думается мне, Искра ему нужна для того, чтобы проникнуть во Вьялицу и повредить ткань бытия. Вот тогда действительно начнутся страшные вещи.
О каких именно страшных вещах говорил Мирослав я решила не уточнять. Мне хватало той информации, которую я успела получить. Я с упорством амбарной мыши распихивала последние события по коробочкам в голове, и даже когда стало очевидно, что места не хватает, я помогла себе ножкой. Петли на воображаемых коробочках заскрипели, крышки жалостливо крякнули, а я, игнорируя треск набитого до отказа мозга, блаженно выдохнула.
«Как-нибудь само устаканится» - решила я и, бодро спрыгнув с постели, подошла к Мирославу.
– А экскурсия по дому Деда Мороза мне полагается? Раз уж я здесь.
– Уже думал, ты не попросишь.
Галантно подставив свой локоть, Мирослав повёл меня к двери, за которой ждали очередные чудеса.
Иван Сергеевич Гном - юрист семьи Мороз. Иллюстрации взята из пинтереста, автора не нашла