7
«Если вы всегда спешите, вы можете пропустить чудо.»
Мирослав вёл автомобиль так, словно мы участвовали в уличных гонках. На поворотах шины с визгом скользили по дороге, а я выпучивала глаза и облегчённо выдыхала, когда машина выравнивалась на полосе и какое-то время мы могли ехать прямо.
– К чему такая спешка?
– Бабушка узнала, что я еду в гости. – пожал плечами Мирослав, будто это должно было всё мне объяснить.
– Уверена, она хочет увидеть тебя живым.
– Ты не понимаешь. Последний раз мы виделись, когда я выпускался из академии. Получается, семь лет прошло. Предупреждая тысячу твоих вопросов скажу сразу, что да, мне стыдно.
– Позорник! – расширила я глаза от ужаса. – Семь лет игнорировать собственную бабулю! Надеюсь, она открутит тебе уши при встрече. Где ты вообще пропадал столько времени?
– Я же говорил - путешествовал, изучал людей, узнавал себя. К представителям мужского пола в нашей семье нет совершенно никаких требований, пока к ним не перейдёт Искра. И тогда-то жизнь в удовольствие заканчивается, а вместо свободы тебе выдают два огромных мешка: в одном - подарки для детей, в другом - тяжкий груз ответственности.
Мирослав вздохнул и откинулся на сиденье.
– А что делают девочки?
– Все женщины становятся Снегурочками. – по его тону я не понимала, говорит ли он серьезно, или шутит.
– И твоя бабушка Снегурочка?
Но Мирослав лишь таинственно улыбнулся и уставился на дорогу, заканчивая наш разговор.
Весь оставшийся путь я представляла себе, какой может быть его бабушка. Ведь она, по совместительству, жена Деда Мороза. Воображение рисовало улыбчивую старушку с короткими, седыми кудряшками. Краснощекую, как Мир, с добрыми голубыми глазами, и целым противнем горячих пирожков с картошкой. Непременно Бабушка Мороз должна иметь при себе стратегический запас пирожков - как же иначе?
Автомобиль осторожно вывернул с главной дороги и через минуту уже парковался у большой, деревянной усадьбы. Вдоль аллеи стояли украшенные гирляндой деревья. Яркая иллюминация подсвечивала небольшой выступ перед главным входом. Крупные звёзды на концах острых шпилей тоже светились, отбрасывая на снег причудливые узоры. В воздухе витало сладкое ощущение праздника, домашнего тепла, уюта и безопасности. Но не успела я восхититься этим великолепием вслух, как откуда-то от входа в усадьбу раздался писклявый голос, срывающийся на фальцет:
– Мирослав! Где тебя Леший таскал?!
Молодая девушка в костюме снегурочки неслась к нам, сжав узкие ладошки в кулачки. Её лицо раскраснелось то ли от мороза, то ли от гнева. Синие, как у Мира глаза метали молнии.
Мой напарник воинственно выпятил вперёд грудь и задвинул меня себе за спину. Весь он напрягся, будто готовился то ли атаковать, то ли защищаться.
– Бывшая? – шепнула я, глядя на стремительно приближающуюся фурию.
– Хуже, – так же шепотом ответил Мирослав. – сестра.
Пока я скрипела шестерёнками, пытаясь понять возможные причины таких натянутых отношения, агрессивно настроенная Снегурочка уже подошла к нам вплотную. Даже на высоком, но устойчивом каблуке она едва доходила ростом до подбородка брата. Её длинная, чёрная коса извивалась гибкой змеёй при каждом резком движении хозяйки, а полы голубого пальто колыхались при сильных порывах ветра, открывая совершенно голые колени. От вида голой кожи по спине поползли мурашки - я была тепличным кактусом, и даже стоя в термобелье, тёплой толстовке и пуховике изнывала от холода.
– Мы тебя столько лет не видели, эгоист законченый! – распалялась девушка, размахивая в воздухе руками, с которых сыпались маленькие снежинки. – Ни стыда, ни совести! Чтоб тебя Йети на гору уволок!
– Вьюжана, – перебил её Мирослав, подняв ладони в примирительном жесте. – отчитаешь меня чуть позже. Сначала познакомься со Златой.
Я неловкими пингвиньими шагами вышла из-за своего щита, слегка вжимая голову в плечи. Вьюжана смерила меня оценивающим взглядом, который, однако, имел мало общего с дружелюбием.
– Привет, а мы в гости к вашему дедушке решили заглянуть. – произнесла, чтобы разрядить обстановку.
Но, судя по тому, как нервно дернулся глаз девушки я поняла, что добилась абсолютно противоположного эффекта.
– Ты! – сердито ткнула она пальцем в брата. – Столько лет молчал, и вдруг, после моего назначения, решил притащить невесту? Ты знаешь, сколько я ждала этой должности?
– Вьюга, она не моя невеста. И, раз уж на то пошло, то она вовсе не тебя сместила, а меня. – он резко поднял мою правую руку, на которой блестело и переливалось всеми своими гранями кольцо, и помахал ею у девушки перед носом. – Искра выбрала себе другого хранителя.
Красное от гнева лицо Вьюжаны бледнело на глазах. Она выпучила и без того огромные глаза и глупо захлопала чёрными ресницами.
– Тебе конец.
Она резко развернулась на пятках и пошла к усадьбе, даже не подумав пригласить нас. Но, к счастью, внук Деда Мороза не нуждался в приглашении в собственный дом, и потому мы засеменили за быстро удаляющейся Снегурочкой.
– И вы её к детям отпускаете? – тихо спросила я, пытаясь не отставать от Мирослава.
– С детьми она совершенно другая. Обожает малышей и животных, легко находит с ними общий язык. Видела бы ты, как она управляет хортами.
Я хотела спросить, что ещё за хорты, но Мирослав уже открыл передо мной дверь усадьбы, и все вопросы вылетели из головы.
Просторный коридор имел несколько рукавов, уводящих в другие комнаты. Самый большой проход - арочный - выходил в гостиную, залитую тёплым светом. В центре гостиной стояла пушистая ель, упирающаяся макушкой в потолок. Ветви её склонялись вниз под тяжестью винтажных украшений и стеклянных игрушек, подобных тем, что остались у нас с Егором от родителей. Я хранила их в обувной коробке и никогда не вешала на ёлку - боялась разбить ненароком, со своей-то ловкостью.
– Идите через малое крыло, там сейчас нет жильцов. – недовольно распоряжалась Вьюжана, снимая на ходу своё пальто. – Ба будет ждать вас на Северной границе. Оттуда домчите на Тугрине.
– Может передашь Ба, что нужна упряжка? Злата не готова к Тугрину. – ответил Мирослав, преграждая сестре дорогу к лестнице.
Та лишь недовольно цокнула языком.
– Назвалась Морозом, так пусть все прелести прочувствует. Может, это заставит её держать своё смертное тело подальше от дел нашей семьи.
– Вьюга! – зло процедил Мирослав сквозь плотно сжатые зубы.
– Пожалуйста, Мир, я смогу. Я готова к... Тугрину. – вцепилась я в локоть Мирослава.
Я понятия не имела, что такое этот Тугрин и почему одно только слово заставляет волоски на моём теле шевелиться от ужаса. Но последнее, чего мне сейчас хотелось - это стать свидетелем семейной ссоры.
Для меня понятие семьи было священным, и с Егором мы всегда были настолько близки, что у нас даже не находилось поводов для ругани. Да, мы могли спорить из-за разительно отличающихся взглядов на жизнь, но мы всегда принимали друг друга такими, какие есть. Егор заботился обо мне с самого детства, часто задвигая на задний план себя самого. Ходил разбираться с приставучими мальчишками, которые задирали меня в школе, а когда в девятом классе я поссорилась с подружкой, он стал таскаться со мной в кино на мультфильмы и брал в свою взрослую компанию. Я знала, что всегда могу на него положиться, и мне казалось, что такие отношения связывают всех братьев и сестёр.
Но сейчас, глядя на то, как Мирослав и Вьюга раздыбили холки и замерли, будто выжидая удачного для нападения момента, мне становилось не по себе.
Вьюжана снова метнула в меня высокомерный взгляд, который как бы говорил «ну, посмотрим, как ты готова» и, поднырнув под рукой Мирослава, взлетела вверх по лестнице.
– Жесть... – пробубнила я, смахивая невидимый пот со лба.
– Это ты её летом не видела, она не переносит жару. Вот там настоящая жесть! – взяв меня под руку, Мирослав прошёл к коридору, уходившему вправо.
Короткая экскурсия по малому крылу усадьбы закончилась у самой обыкновенной, ничем непримечательной двери. Распахнув её передо мной, Мирослав сделал приглашающий жест, вошёл сам, и закрылся изнутри. Комната тоже оказалась самой обыкновенной: стены были обшиты деревом, на полу лежал ковёр с этническим узором. Из мебели здесь был только большой сундук, окованный медными узорами и деревянная скамья. Широкое окно было задернуто плотными, бархатными шторами.
– Мы у Тонкого места. – сказал Мир, нервно кусая нижнюю губу. – Злата, ты понимаешь, что обратной дороги не будет? Если мы войдём, то твоя жизнь встанет с ног на голову. Не сказать, чтобы у тебя был выбор, но мне нужно знать, что ты осознаешь, на что идёшь.
Я поспешно закивала головой. Поспешно не потому, что скорее хотела окунуться в водоворот магических приключений, а потому, что боялась передумать и трусливо сбежать.
– Если будет страшно, просто закрой глаза. Всё кончится быстро. – произнёс Мирослав.
– Что кончится?
Вместо ответа он потянул в сторону штору, но вопреки моим ожиданиям я увидела вовсе не окно, а зеркало. Слегка запылившаяся поверхность отражала наши лица: хмурое - Мира, бледное и испуганное - моё.
– Злат, – серьезно посмотрел на меня мой спутник. – совсем забыл спросить: а ты летать умеешь?
– Нет, а что?
– Жаль. – хмыкнул он, почесывая голову. – Ну, ничего! Научишься!
Резкий толчок в спину заставил меня сделать пару неуклюжих шагов вперёд. Носок ботинка зацепился за раму зеркала и я, теряя равновесие и извергая все известные мне проклятия, рухнула вниз, в ослепляющую своей чернотой пустоту.
Визуализация Вьюжаны