6
«Мы часто забываем почувствовать волшебство момента, однако именно на таких волшебных моментах строится сценарий нашей жизни.»
Следующий час мы провели за обработкой ран (не моих, а Мирослава) и тщетными попытками успокоить истерику (не Мирослава, а мою). Ничего удивительного в том, что нервная система дала сбой не было - не каждый день злодеи из сказок пытались отрубить мне руку, а затем уносились в небо на летающем волке. И после того, как опасность миновала, эмоции накатили неконтролируемой волной. Происходящее казалось дурным сном, из которого невозможно было проснуться. Слишком сильным потрясением для мозга, который привык, что у всего есть логическое объяснение, стали события сегодняшнего вечера.
Мирослав бренчал посудой на кухне, оставив меня ненадолго наедине с собой, но вместо того, чтобы по кругу гонять неутешительные мысли, я разглядывала гостиную, пытаясь побольше узнать о хозяине дома.
Мир был явно не из тех мужчин, что предпочитают спартанскую обстановку, давящую пустоту минимализма или холодный лофт. В гостиной было уютно, светло и просто приятно, но вместе с тем возникало ощущение, что дом часто пустовал или вовсе служил временным пристанищем - ни фотографий в рамочках, ни милых сердцу безделушек, выставленных в ряд на комоде. Куртка Мирослава сиротливо висела на спинке стула, будто не нашлось для неё места в шкафу.
– Я принёс ещё чай.
Мирослав стоял надо мной, протягивая дымящийся напиток, тонко пахнущий ромашкой и чередой. Ссадина на его губе почти затянулась, а синяк уже едва выделялся на румяной щеке.
– Спасибо. – кивнула и в два глотка опустошила чашку.
– Уже лучше?
Не знаю, на какой ответ он рассчитывал. Если думал, что я скажу, будто несколько стаканов травяного настоя излечили мой покалеченный разум, то он сильно ошибался. Но мне не хотелось выглядеть размазней, поэтому я неуверенно показала большой палец вверх.
– Знаю, что не лучше. – сказал Мирослав, присаживаясь рядом на диван. – Не думал, что придёшь.
– Я ведь виновата перед тобой. Рассчитывала, что мы поговорим и придумаем какое-нибудь решение. – о том, что идея принадлежала шестилетней племяннице я решила малодушно умолчать.
– А, пришла карму почистить? – широко и искренне улыбнулся Мир, забирая пустую кружку из моих рук. – Я не в обиде. Может, это твоя миссия на земле? Вдруг ты была рождена именно для того, чтобы перепутать посылки и стать хранителем Искры? Или же ты просто клиническая неудачница и притягиваешь неприятности, как магнит. В любом случае, мы теперь, кажется, напарники.
Я тоже улыбнулась. В конце концов, я сама была виновата в случившемся. И расхлёбывать это всё тоже предстояло мне. Нам. Хорошо ещё, что компания у меня вполне себе ничего.
Я искоса посмотрела на Мирослава и коротко резюмировала: симпатичный. Высокий и широкоплечий, как Карачун, но не такой массивный. Тот больше походил на яростного берсерка, головореза, викинга, и внушал животный ужас одним лишь взглядом ледяных глаз. Взгляд Мирослава, напротив, был мягким, а синие радужки светились теплотой и отзеркаливали, кажется, каждую мою эмоцию, располагая к доверию. Глаза выдавали в нем настоящего адепта светлой магии.
Ничего не подозревающий напарник в это время с абсолютно детской непосредственностью копался в конфетах, которые я притащила с собой. Придирчиво разглядывал, разламывал и откладывал в сторону те, что с тёмной начинкой. С белой отправлял в рот. Он был так поглощен процессом что, казалось, напрочь забыл о том, что совсем недавно чуть не лишился жизни. Права была Анюта Егоровна, конфеты всему голова! И лучшее лекарство от стресса.
Я тоже потянулась к мешочку, но Мирослав легко шлёпнул меня по ладони и придвинул ко мне горку тех конфет, что отбраковал.
– Чтобы в дальнейшем не возникало проблем, я хочу сразу обозначить границы и ввести два правила. – серьезно сказал Мир. – Первое: всегда слушай меня. Если я говорю бежать - беги. Говорю прятаться - прячься и не высовывайся, пока не разрешу. Говорю...
– Говоришь прыгать с крыши - прыгай, я поняла, да. А второе?
– Те, что с белой начинкой - мои. Всегда. – отрезал Мирослав и тут же расхохотался глядя на то, как вытягивается моё лицо.
Я припечатала ладонь к лицу, пряча за этим жестом улыбку. Удивительно, как он умудрялся сохранять такую бодрость духа в подобной ситуации? Более того, профессионально разряжал обстановку и заражал спокойствием покруче, чем травяной чай.
– Ты не живёшь здесь? – спросила, чтобы вернуть нам обоим серьёзный настрой.
– Живу. Когда бываю в Москве. – с неохотой ответил Мирослав.
– Но это бывает редко?
– Предпочитаю путешествовать. Слушай, это правда то, что тебя сейчас волнует? – раздражённо повёл плечами. – Может спросишь, кто такой Карачун?
– Кто такой Карачун? – послушно повторила я, закрывая неприятную для Мирослава тему, но мысленно обещая себе ещё вернуться к ней.
– Скажем так, это давний враг нашей семьи. Когда-то они с Дедом Морозом были одной командой; деталями одного механизма, созданного для того, чтобы поддерживать равновесие. Мороз приносил подарки хорошим детям, Карачун оставлял угольки плохим. Шло время, менялись порядки, традиции, и люди стали всё реже вспоминать, кто такой Карачун. Каждую зиму они ждали Деда Мороза, сделав его символом чуда и надежды.
– Ясно, и бедный-несчастный Карачун стал обиженным на весь мир злодеем?
– Подозреваю, что это было действительно обидно. – задумчиво почесал подбородок Мир.
– А на что он рассчитывал, принося людям уголь? – фыркнула я.
– Я о делах прошлого знаю лишь из рассказов стариков. Говорят, стали пропадать дети, те самые, из списка плохишей. Как ты сама понимаешь, они уже никогда не возвращались к своим родителям, и что с ними происходило мы не знаем. Но думается мне, что ничего хорошего.
– Так и началась извечная борьба сил света с силами тьмы. – хмыкнула я, покоряя Мирослава своей смекалкой. Тот утвердительно покачал головой.
– Карачун давно не показывался. Мы про него думать забыли и, честно говоря, надеялись, что он сгинул в какой-нибудь Навьей дыре. Но оказалось, что зло не дремлет. Он просто ждал подходящего момента, когда дед ослабнет и Искре понадобится новый хозяин. Ведь именно сейчас мы все максимально уязвимы.
– Искра впервые переходит к новому владельцу?
– Конечно, нет. Когда приходит время, на должность Мороза встаёт потомок предыдущего. Служба моего деда подошла к концу и я должен был занять его место. Дальше сама знаешь. А вот Карачун единственный в своём роде. – Мирослав разломил очередную конфету и недовольно сморщился то ли от неприятного разговора, то ли от того, что попалась тёмная начинка. – Он, в отличии от нас, черпает силы из Тьмы. А та с радостью продлевает его жизнь. Но нет ничего прекрасного в этом союзе. Два зла объединились.
– Хорошо, предположим, что это так. Ну, получит Карачун Искру, а дальше?
Мирослав посмотрел на меня, как на умалишенную. Спасибо, что пальцем у виска не покрутил.
– Представь, что огромная сила вдруг попадёт в руки обиженного психопата, которому чуждо всё человеческое. Который не испытывает угрызений совести, не чувствует любви, жалости и сожаления. Под угрозой стоит не только будущее праздника, но и благополучие всего мира. Если он уничтожит веру людей в чудо, мы все потеряем надежду. А после надежды, как ты знаешь, Злата, умирать уже нечему. Это конец.
Я поерзала на диване и обняла себя руками за плечи. Детские страшилки, ставшие реальностью, не внушали оптимизма. В голове всё ещё не укладывалось по коробочкам произошедшее. Хотелось задать тысячу вопросов, чтобы убедиться в том, что это действительно правда. Но нечто глубокое и бессознательное нашёптывало мне, что в этот раз я должна довериться не мозгу, а интуиции, хоть мне и казалось, что эта способность уже давно атрофировалась, как рудимент.
– Ладно, и что дальше? – спросила я. – Развезём детишкам подарки и дело с концом?
– Для начала к деду наведаемся. – серьезно ответил Мирослав и взъерошил пальцами волосы, размешав седую прядь в тёмной копне. – Может, он знает, что делать в таких случаях.
– Но если он самый великий волшебник страны, то почему он не может просто снять кольцо? Произнести заклинание, или, скажем, побрызгать специальным зельем...
– Он был самым великим волшебником. – сказал Мирослав, сделав акцент на слове «был». – Ты уже забыла? Нет Искры - нет силы. Дед большую часть жизни положил на услужение магии. Она много давала, но и требовала взамен не мало. Отдав Искру, он лишился основной части своей мощи, и теперь почти ничем не отличается от обычного старика.
– Но ты всё равно думаешь, что ехать к нему необходимо? Если всё так, то чем он нам поможет?
– Дед умный, мудрый. Подскажет. – улыбнулся Мирослав, снова заражая меня уверенностью в том, что всё будет хорошо. – Если тебе лучше, то нам пора выдвигаться. Дорога будет долгой.
– Куда мы поедем?
– Для начала в семейную резиденцию. Живёт дед гораздо дальше, но попасть в мой настоящий дом мы сможем лишь через Тонкое место. Знаю, знаю, что такое тонкое место? – опередил меня Мир. – Увидишь сама. Собирайся.
Нагло игнорируя шквал моих вопросов, он принялся перетаскивать в комнату вещи и странные механизмы, складывая их в дорожную сумку. Я тем временем отзвонилась брату и сказала, что Новогодние праздники внезапно решила провести с девчонками с работы на загородной базе отдыха. Егор удивился, услышав о каких-то подругах с работы, ведь прекрасно знал, что я колючка пододеяльная, предпочитающая спокойный вечер дома перед телевизором любому общению, а единственная моя подруга Катя уже на низком старте в аэропорту. Но задавать лишних вопросов брат не стал, лишь пожелал хорошо провести время. А уже через пол часа мы с Мирославом стояли на пороге дома, готовые к путешествию.