Глава 7 "Ложь"
Не желая тонуть в тревожных мыслях, девушка взяла свободный холст и начала карандашом выводить набросок пейзажа. Поначалу Аннели действовала очень аккуратно и, помня о скором прибытии Рафаэля, оглядывалась при каждом звуке. Но прошел час, а затем еще один и девушка уже полностью ушла в рисование. Она взяла краски. Пятно за пятном, и на ранее пустом холсте вырисовывалось озеро, окруженное летней зеленью. Девушка все глубже и глубже уходила в процесс и даже не заметила, как солнце постепенно скрылось, и на улице ощутимо похолодало. Подрагивающие движения кистью, и вода на озере медленно потекла легкой рябью. Отрывочными круговыми движениями Аннели добавила в облака рефлексы от вечернего солнца, и они размеренно поплыли по небу, подгоняемые легким ветром.
– Что происходит?
Внезапный голос мгновенно вытолкнул Аннели в реальность, вынуждая испуганно вздрогнуть. Она резко обернулась, и быстро закрыла холст спиной. Руки задрожали. Перед ней стоял Рафаэль. Его взгляд беспомощно метался от Аннели к рисунку, а руки в замке сомкнулись на шее. Пульс девушки участился до невозможности, вызывая мучительную боль в грудной клетке.
– Я объясню! – воскликнула Аннели, и бросилась к Рафаэлю, но тот шагнул назад, не давая ей даже приблизиться. Очередной укол боли пронзил ее сердце, и непрошенные слезы подступили к горлу. Мысли понеслись со скоростью света. Она чувствовала, что должна срочно что-то сказать, должна оправдаться, но язык словно прилип к небу. Внезапно поступившая тошнота сбивала любую рациональную мысль. Девушка не могла толком ни на чем сконцентрироваться. Она видела лишь, как пустели блестящие от влаги глаза Рафаэля.
Да что она вообще собиралась объяснять? Не так он должен был узнать правду. Не так!
– Не нужно. – не своим голосом произнес Рафаэль.
Да и сам он вдруг стал выглядеть до боли отдаленно, словно не было всех тех необычайно сокровенных разговоров и наполненных искренним счастьем встреч. Исчез тот искрящийся светом парень. Пропала гордая осанка, широкие плечи непривычно сгорбились, словно на Рафаэля резко навалился непосильный груз. Казалось, словно все его существо разом поникло. И лучше бы он кричал на нее, лучше бы злился, ведь тогда Аннели не было бы так больно.
– Я сохраню твой секрет. – голос Рафаэля дрогнул.
Аннели, хватаясь за эту секундную слабость, как утопающий за хиленькую соломинку, отчаянно потянулась рукой к его лицу. Рафаэль резким движением, совершенно ему не свойственным, перехватил ее кисть.
– Но я не хочу тебя больше видеть. – его подбородок дрожал. Он неосознанно сжимал ладонь Аннели, но та совершенно не чувствовала боли, утопая в его разочарованном стеклянном взгляде – Больше не попадайся мне на глаза.
– Пожалуйста! – молила девушка задыхаясь от слез. Она сама не понимала чего именно просит. Ей просто нужно было вернуть его теплый взгляд, вновь увидеть его лучистую улыбку, один вид которой, прогонял все проблемы из головы.
Невозможность даже дотронуться до Рафаэля ощущалась невыносимой пыткой. Аннели хотела успокоить, прижать к себе, убедить, что они смогут пережить это вместе. Рафаэль этого не хотел. Он отпустил ее ладонь и пошел прочь.
– Нет, постой! – кричала она вслед, но парень не останавливался. – Прошу!
И только когда он скрылся за темными зарослями, Аннели бессильно рухнула на качели, и опустив голову на руки, громко зарыдала.
Рафаэль толком не понял как оказался у дома. Он с грохотом распахнул входную дверь и тяжелыми шагами пошел на кухню, распугивая молодых служанок. Рафаэль с силой отодвинул стул, заставив Эрнста вздрогнуть от неожиданно громкого звука, и плюхнулся рядом с ним.
– И тебе добрый вечер. – с усмешкой сказал друг.
– Мне надо выпить.
– Даже так? – театрально поднял бровь Эрнст и коротко кивнул служанке.
Девушка мигом принесла бутылку с янтарной жидкостью и два бокала со льдом. Стоило только Эрнсту разлить напиток, как Рафаэль тут же сделал глоток, сморщившись от резкого вкуса спирта. Он был зол, ужасно зол. Злость обжигающим жаром заполняла все его внутренности, смешивалась с бурлящей в венах кровью, пульсировала в висках.
– Так что случилось? – поинтересовался Эрнст.
Голова раскалывалась, все раздражало. Бесили служанки, мелко семенящие по кухне, не знающие, куда себя деть. Бесил мерзкий сквозняк, идущий по ногам. Бесили капли виски на столе.
– Рафаэль.
Раздражал голос Эрнста. Раздражал звук его дыхания. Раздражали вообще все звуки.
– Ау. Ты меня слышишь? – Эрнст раздражающе пощелкал пальцами перед его лицом
Рафаэль глубоко вздохнул, и стараясь тщательно контролировать голос, медленно произнес:
– Да.
– Не заметно.
Заткнись. Заткнись. Заткнись.
– В чем дело?
Это было последней каплей.
– Аннели чертова колдунья! Доволен?! – крик сам сорвался с губ.
Рафаэль даже не сразу понял, что именно сказал. Он испуганно взглянул на Эрнста, но тот абсолютно спокойно ждал его следующих слов. Ни один мускул на его лице не дрогнул от шокирующего признания. Не может быть...
– Ты знал. – выдохнул Рафаэль, и резко встал от осознания. – Ты знал! Знал с самого начала!
– Ты тоже знал. Глубоко внутри ты давно...
– Хватит! – Рафаэль заткнул его пальцем. – Я не собираюсь слушать твои нравоучения. Прекрати строить из себя мудреца.
– На кого именно ты злишься? – сощурил глаза Эрнст, – На меня? На Аннели? А может на самого себя?
– Я же сказал тебе прекратить. – лицо Рафаэля покрылось красными пятнами, – Мне надоело, что со мной обращаются как с несмышленым ребенком.
– Так перестань вести себя как ребенок
Эрнст опять не успел договорить: Рафаэль резко смахнул бокалы со стола. Стекло с грохотом разбилось, заплескав пол жидкостью. В углу пискнула служанка. Рафаэль, тяжело дыша, смотрел на друга. Эрнст молчал. Вдох. Выдох. Немного успокоившись, Рафаэль стремительно покинул помещение.
Он ворвался в свою комнату и застыл. Его тяжелое, сбивчивое дыхание заполняло темное пространство. Медленными, грузными шагами он направился к письменному столу. Обхватив руками столешницу, он с силой перевернул стол и на пол с грохотом полетели письменные принадлежности и многочисленные бумаги. Этого все еще было недостаточно. Отчаянное, молящее лицо Аннели буквально стояло у Рафаэля перед глазами, разрывая его внутри на мелкие части. Вслед за столом в стену полетел обитый бархатом стул, кресло а затем и книжный шкаф, и только когда последний с грохотом упал на пол парню удалось прийти в себя. Он смотрел на разгром, тяжело вдыхая и выдыхая воздух. Рафаэль опустился на голый матрац и, накрыв голову руками, позволил мыслям поглотить себя.
– Так, это пора прекращать. – воскликнула Луиза заходя в комнату к сестре.
Она распахнула длинные шторы, наконец запуская в комнату солнечный свет. Со стороны кровати послышалось недовольное мычание.
С тех пор как девушки вернулись домой, Аннели не выходила из комнаты, постоянно пропускала общие приемы пищи, прикрываясь плохим самочувствием. Такое происходило не впервые, так что родители действовали проверенными методами: убеждались, что Аннели поест, хоть и у себя в комнате, и больше не тревожили. Одной Луизе было неспокойно. Ее тревожили картины Аннели: вместо привычных трогательных, наполненных надеждой сюжетов, комната сестры пополнялась темными, мрачными, безумно болезненными зарисовками.
Луиза продолжала хозяйничать в комнате, отодвинув шторы, она обнаружила, что весь подоконник завален хламом. Это стало неприятным открытием, ведь она собиралась проветрить комнату. С трудом добравшись до ручки, и потянув окно на себя, она с наслаждением вдохнула свежий летний воздух с запахом зелени и душистой цветочной пыльцы. Затем она подошла к сестре и силой стянула с той одеяло.
– Зачем! – возмутилась Аннели, съежившись от внезапной прохлады.
– Приходи уже в себя!
– Я в порядке.
– Нет, не в порядке. Пора выйти на улицу. Сегодня мы вместе прогуляемся до книжного.
– Давай завтра. – простонала Аннели.
Она наконец нашла силы встать, но лишь для того чтобы отобрать у Луизы одеяло, и закутаться в него с головой.
– Завтра я иду на банкет, так что идем сегодня.
– Что за банкет? – выглянула из-под одеяла Аннели.
– В поместье Браунфельс. Эрнст прислал нам приглашение. Не волнуйся, я вежливо за тебя отказалась, сославшись на плохое самочувствие.
– Там будет Рафаэль? – Аннели немного привстала.
– Скорее всего.
– Я хочу пойти.
– Зачем? – тяжело вздохнула Луиза, – Он сказал тебе не попадаться ему на глаза.
– Еще он говорил, что ненавидит магию, а потом восхищался музыкой Лили. Ну пожалуйста, я просто хочу его увидеть. Лишь взгляну одним глазком, и сразу уйду, он меня даже не заметит!
– Я уже отправила отказ... – неуверенно произнесла сестра.
– Прошу, мне просто нужно поставить точку в этой истории.
– Ладно я поговорю с Эрнстом.
Вошедшему в комнату Эрнсту открылась довольно унылая картина: темное душное помещение навевало тоску, пыль, заметная в единственной полоске света, неприятно щекотала нос. Незаправленная постель, захламленный стол, одежда, заполнившая все поверхности где можно было присесть вызывали у друга неподдельный ужас. Куда только смотрят служанки? Посреди этого разгрома стоял регулярно вздыхающий Рафаэль и поправлял у зеркала свою накрахмаленную рубашку. Хотя было все же приятно наконец увидеть друга в новой позе. До этого, в перерывах между работой и родительскими поручениями, Рафаэль только и делал, что сидел в кресле и совершенно пустыми глазами таращился в окно.
– Все-таки решил пойти? – сказал Эрнст, подходя ближе.
– Родители настояли на сопровождении Марил. У меня не осталось сил им отказывать.
Рафаэль сделал небольшую паузу, и, вздохнув произнес:
– Также смена обстановки поможет отвлечься от мыслей об Аннели.
Парень посмотрел на Эрнста и заметил как тот резко отвел взгляд.
– Что? – резко бросил Рафаэль, уже почти наизусть выучив эмоции друга.
– Ну... – Эрнст замялся, вынуждая Рафаэля недовольно поджать губы.
– Говори.
– Не уверен, что у тебя получится отвлечься.
– Почему?
Чем дольше Рафаэль смотрел ехидные увиливания друга, тем больше росло его негодование. Если изначально его настроение и так нельзя было назвать сносным, то теперь оно было на грани того, чтобы окончательно испортится.
– Я пригласил сестер Вайс.
Рафаэль шумно выдохнул.
– Зачем? Ты специально хочешь вывести меня? – скрестил руки парень.
– Обычно так и есть. – нервно усмехнулся Эрнст – Но не в этом случае. Просто было бы невежливо отправить приглашение только Луизе.
– Опять Луиза. "Ничего особенного" – говоришь ты, а потом она становится частым гостем в твоем доме. Теперь ты вообще зовешь ее на прием, несмотря на мои напряженные отношения с ее сестрой! Что между вами?
Ноздри Рафаэля гневно раздувались, а дыхание сбилось. Он чувствовал себя преданным. Эрнст всегда первым узнавал его тайны, но когда дело касалось его самого, молчал как рыба.
– Я бы рассказал. – Эрнст вскинул руки в примирительном жесте, – Просто это не мой секрет.
Рафаэль хотел ответить что-нибудь колкое, но вовремя остановил себя. Продолжать спор было бессмысленно. Тем более, ему было о чем подумать.
Экипаж Эрнста, подъехавший к дому сестер, не вызвал у Аннели удивления. Присутствие хозяина вечера в жизни Луизы стало уже настолько явным, что глупо было даже изображать недоумение. Что действительно удивило девушку, так это просиявшее лицо Луизы. Сестра, слегка смутившись, элегантно подала руку Эрнсту, позволяя ему помочь себе забраться в повозку. Они оба были в перчатках, но Аннели все равно почувствовала, что застала сестру за чем-то очень личным, и быстро отвернула голову.
Поместье Браунфельс не кричало о своей роскошности, но было видно, что у этой семьи имеются нужные финансы Они шли по элегантно оформленному саду. Аккуратно стриженные кусты, высаженные в геометрическом узоре вдоль белокаменных дорожек, симметричные идеально оформленные клумбы и безупречно ровный газон давали понять, что над ландшафтом явно старался не один садовник.
Фасад здания хоть и был довольно минималистичен, все же обладал элегантными украшениями. Так, к главному входу вели две белоснежные лестницы, с изящными перилами. Окна обладали вытянутой формой, отсылающей к готической архитектуре, а замки на оконных проемах были украшены цветочными узорами. Единственный балкон на фасаде поддерживали гладкие колонны с ионическими капителями.
Внутреннее убранство не уступало внешнему. Дом чем-то напоминал самого хозяина. Аннели не была близка с Эрнстом, но все же ей было сложно не согласиться с тем, что богатство редких предметов искусства, превосходно вписанных в интерьер, было очень свойственно другу Рафаэля. Она с большим интересом разглядывала статуи в динамичных позах, религиозные сюжеты на картинах и реплики творений античных мастеров. Луиза же была лишена этого интереса, и уж слишком хорошо ориентировалась в незнакомых стенах.
– Ты уже была тут? – шепнула Аннели.
Сестра в ответ лишь пожала плечами с легкой улыбкой.
Гости постепенно прибывали, и главный зал наполнялся шумом разговоров, наигранного смеха и звона посуды. Аннели с нервным трепетом следила за каждым входящим человеком. Девушки с похожими прическами заходили одна за другой, держа под локоть своих кавалеров. Они сразу делились по небольшим группам знакомых, наполняя пространство вежливыми улыбками и глумливыми перешептываниями. Вдруг легкие болезненно сжались, не давая нормально вдохнуть: в зал вошел Рафаэль. Аннели заметила его в первую же секунду, словно заранее почувствовала его появление. Рядом с Рафаэлем, крепко вцепившись в его руку, как пресноводная пиявка, шла изящная черноволосая девушка. И пока Аннели с нервно колотящимся сердцем следила за этой злосчастной парочкой, Рафаэль, увлеченный беседой со своей спутницей, даже не удосужился взглянуть в ее сторону. Незнакомка была ее полной противоположностью. Она обладала настолько контрастной внешностью, что даже Аннели было сложно отвести от нее взгляд: острые черты лица, не свойственные ни одной из девушек Вайс, угольно черные брови, алые пухлые губы и белоснежная кожа. Почувствовав, как непрошенные слезы подобрались совсем близко, она с трудом отвернула голову. Как назло Луиза куда-то исчезла, как и собственно Эрнст.
– Могу ли я пригласить вас на танец? – раздался бархатистый мужской голос за ее спиной.
Аннели обернулась и увидела перед собой приятного на вид парня, с уложенными светлыми волосами и пронзительно голубыми глазами. Девушка была уже готова ответить отказом и позорно сбежать с этого отвратительного вечера, но вдруг что-то внутри нее резко воспротивилось этому решению. Она сказала Луизе, что хочет поставить точку, значит, она поставит точку. Последние месяцы она только и делала, что мучала свою семью, подвергала их опасности, заставляла волноваться. Рафаэль быстро о ней забыл, значит, и она должна попытаться. Пришло время вспомнить, что и она может вызывать восхищение среди мужской половины банкета. Мама будет довольна.
– Конечно. – широко, насколько это было возможно в ее ситуации, улыбнулась Аннели, и протянула юноше руку.