Снимая с глаз повязку

 Заиграла бодрая музыка и Аннели отдалась танцу. Она грациозно скользила по залу, то отдаляясь, то приближаясь к юноше. Мысли сконцентрированы лишь на движениях. Шаг, еще один, и происходит смена партнеров. Теперь на ее талии разместились ладони темноволосого невысокого мужчины, которого она кажется уже встречала на светских мероприятиях. Личность партнера ее совершенно не интересовала, важно одно – музыка. Кто угодно, главное, не думать о Рафаэле и его раздражающей спутнице. Взмах рукой, поворот. Смотреть только на партнера – не оглядывать зал. Думать только о движениях – не искать глазами знакомую копну светлых волос.

Еще один поворот, очередная смена партнеров. Чужие руки обхватывают Аннели немного сильнее, чем того требует танец. Девушка повернула голову чтобы приструнить наглого юношу и споткнулась от неожиданности. Пульс ускорился, а движения вмиг вылетели из головы. Ее новым партнером стал Рафаэль.

– Вижу ты развлекаешься. – хмуро произнес он.

Резкая вспышка злости, волной жара заполнившая все тело Аннели, мгновенно погасила крохотный огонек вины. Он обвинял ее?! После всего, что наговорил?! После того, как нашел ей замену?!

– Как и вы. – спокойный тон дался Аннели с большим трудом. Все ее существо разрывало на части: она хотела кричать, ругаться, бить посуду. Она годами училась сдерживать свои эмоции,тренировалась запирать душевные порывы глубоко внутри, сковывать их стальными замками. Однако от одного взгляда на Рафаэля эмоции начинали бурлить с новой силой, разрывали стальные цепи, мощным потоком стремились наружу.

Рафаэль тяжело вздохнул и продолжил вести танец. Оставшуюся часть они двигались в напряженной тишине. Аннели путалась в движениях, сбивала ритм, и несмотря на внешнее спокойствие, никак не могла взять себя в руки. Грохот сердца отдавался в ушах, заглушая музыку. Зачем он с ней заговорил, когда сам просил не появляться на глазах? Почему его прикосновения так аккуратны и нежны, когда в последнюю встречу он не давал даже приблизиться к себе? Один вопрос сменял другой, но ответ не приходил. Наконец, подошло время очередной смены партнеров и девушка уже была готова облегченно выдохнуть, как Рафаэль резко схватил ее за руку.

– Мы должны поговорить. – бросил он и повел Аннели за собой.

Ей казалось, что они шли бесконечно долго. Бальный зал, лестница, коридор. Рафаэль расталкивал толпы гостей, настойчиво продолжая тянуть Аннели за собой. Поворот, другой коридор, картины, еще один лестничный пролет, маленькая дверь. Они вышли в просторный сад через заднюю дверь. Тишина, не слышно ни прибывающих гостей, ни суетящихся слуг. Все собрались внутри особняка, откуда доносилась приглушенная музыка. Солнце давно скрылось, белые дорожки отражали серебристый свет полной луны. Морозный ночной ветерок развевал золотистые кудри девушки, пока она, словно кукла продолжала следовать за Рафаэлем. Голова болела от мыслей. Она хотела что-то сказать, но тело ее не слушалось. Рафаэль ничего не объяснял, просто молча уводил Аннели в глубь сада и она повиновалась.

Наконец они вышли к уютной ажурной беседке. Чудесное маленькое сооружение в окружении белых роз выглядело особенно волшебно под ночным звездным небом. Рафаэль галантно усадил Аннели на скамейку, а сам встал рядом. Он долго молчал, перетаптываясь с ноги на ногу, и, когда Аннели уже совершенно потеряла надежду, наконец произнес:

– Я долго размышлял. Очень долго. В какой-то момент я даже думал, что сойду с ума. Я понимаю, почему ты скрыла от меня свои способности. Понимаю, что у тебя не было выбора. Я был действительно резок, но и ты должна меня понять, мне тоже тяжело.

Что-то внутри Аннели в очередной раз разбилось. Горло болезненно сжалось. Ей стало мерзко от самой себя. Она, сама того не понимая, опять позволила себе надеяться. Даже после всей боли, что она пережила, после всех неудач, глубоко внутри она все еще хотела доверять Рафаэлю. Эта глупая, абсолютно иррациональная вера отравляла ее жизнь и жизнь ее близких. Аннели мазохистично наслаждалась своим падением и тянула за собой свою семью, своих друзей – тех, кем она трепетно дорожила. Не Рафаэль был причиной ее проблем – а она сама. Даже твердо осознавая эту непреложную истину, она вновь совершала одну и ту же ошибку. Как бы Аннели не подавляла свои желания, ее естество все равно эгоистично стремилось к разрушительной связи с ангелоподобным карателем, ослепшим от предрассудков. Она смотрела в его чистые, лишенные всякого лукавства глаза, и ей снова хотелось ему верить.

– Я всю жизнь учился ненавидеть магию, спасал невинных от ее вредоносного влияния. Никто не говорил мне, что есть исключения. Я был слеп, но сейчас, наконец, вижу абсолютно ясно. Ты и есть это исключение. Мне же остается лишь винить себя за непростительную ошибку судить тебя так же, как и остальных волшебников.

Она смотрела на его губы, произносящие эти абсолютно отвратительные вещи, смешанные с самыми светлыми намерениями, и глаза ее наполнялись слезами. В этом и заключалась ловушка. Рафаэль был хорошим человеком, испорченным скверным обществом. Каждое его действие совершалось во имя возвышенных идеалов, в которых заключалось его понимание честности и справедливости. Он верил, что спасал Аннели, но на самом деле разрушал ее изнутри. Он проповедовал свои убеждения, воодушевлял народ своим светом, уверенно вел их в лучший мир, но на самом деле обрекал невинных людей на вечные муки.

Наконец Аннели ясно осознала еще одну вещь – Рафаэль даже не собирался снимать с глаз свою повязку. Ему нравилось быть слепым. В его ограниченном мире он олицетворял добро и честь, и Рафаэль не хотел этого лишаться.

– Тебе тяжело? – дрожащим голосом произнесла она. – Разве тебя ненавидят просто за твое существование? Нет. Твое существование считается подарком божьим. Тебе вручают награды, благодарят на торжественных вечерах. Разве от тебя отворачиваются самые близкие люди из-за глупого, ничем не обоснованного страха? Нет. Твои близкие испытывают гордость. Они хвастаются тобой в непринужденных беседах. Так почему же тебе тяжело, Рафаэль? Тяжело перекладывать ответственность за свои решения на навязанные обществом стандарты поведения? Тяжело слушать похвалы за страдания ни в чем не повинных магов?

– Тяжело чувствовать себя преданным и обманутым! Мне сейчас плевать на магов, дело в нас с тобой, как же ты не понимаешь!

– Это ты не понимаешь. Я и есть столь ненавистная тебе магия. Не исключение и не случайная особенность. Я – все те невинные, которых ты осудил. Я – каждое твое гневное слово, брошенное в сторону творений этих людей. Ты не прозрел, а лишь придумал, как удачно вписать меня в свою узкую картину мира, однако я не собираюсь подстраиваться под эти жестокие рамки.

Рафаэль замер, обхватив себя руками. Глаза его расширились и ошеломленно уставились на Аннели. Девушка же не могла остановиться:

– Чувствуешь себя преданным и обманутым? Да ты хоть знаешь, как тяжело скрывать лучшую часть себя, как что-то мерзкое и постыдное?! Ты даже не видел насколько чудесные вещи я могу создавать. Не только я, все маги! Мы рождаемся с одним желанием – делиться внутренним светом с людьми. Наш дар способен подарить душе желанный покой, освободить от сомнений, открыть сердце новым прекрасным чувствам. Творцы – посланники бога, прибывшие на землю, чтобы показать людям чарующие прелести внутреннего мира, дать свободу их чувствам, мечтам и стремлениям, научить гармонии. Не может разум возвышаться над чувствами, как и чувства над разумом. Только существуя в идеальном балансе эти два начала могут привнести порядок в нашу жизнь. Однако вместо благодарности общество заклеймило магов чудовищами и решило, что имеет право распоряжаться их судьбами. А самое худшее, что человек, которому я отдала свое сердце, является олицетворением этих омерзительных предубеждений.

– Отдала сердце... – тихо вторил ей Рафаэль, но Аннели его не слышала.

В ушах звенело, а глаза помутнели от слез. Закончив свою речь, Аннели резко развернулась и побежала прочь от Рафаэля, от глупостей, которые он говорил, от боли, которую он причинял каждым своим словом. Она бежала и бежала, пока усилившийся ветер обдувал ее лицо и смахивал со щек соленые слезы. Вдруг перед ней резко возникла фигура, которую девушка тут же сбила, не успев остановится.

– Простите, пожалуйста простите меня – тараторила Аннели, от испуга забыв о своих проблемах. – Я совершенно вас не заметила. Мне очень стыдно, давайте я вам помо... Луиза?!

– Аннели! Что с тобой?

– Луиза! – разрыдалась девушка упав в объятия сестры.

Они не успели встать, так что теперь, сидя на холодной траве, Луиза ласково гладила сестру, шепча слова утешения.

– Я ошибалась, так ошибалась. – всхлипывала Аннели.

– Все мы ошибаемся, это нормально. Все можно решить.

– Нет, я просто дура.

– Все хорошо, ты успокоишься, и мы найдем решение.

Чей-то кашель внезапно привлек их внимание и девушки резко подняли головы. Над ними, скрестив руки на груди, стоял Эрнст. Аннели не слышала как он подошел, возможно он с самого начала был с Луизой. Ее щеки залились краской: ну конечно они были вместе, как же неловко!

– Не хочу вас прерывать, но земля сейчас холодная, да и ваши платья уже не такие белоснежные. Давайте я найду вам комнату?

– Лучше отвези нас домой. – устало произнесла Луиза.

– Как пожелаешь. – улыбнулся он и аккуратно поднял ее, а затем Аннели.

Последняя спрятала заплаканное лицо на плече сестры, и таким образом они дошли до экипажа.

– Ты же не винишь себя? – спросил Эрнст, когда Аннели зашла в дом.

Всю дорогу они ехали в тишине, и он с тревогой наблюдал за обеспокоенным лицом Луизы. Все ее платье было в грязи от недавнего падения, волосы взъерошились, а макияж стерся. Однако даже сейчас он не мог оторвать от нее глаз. Он с трудом сдерживался, чтобы не прикоснуться губами к тревожной морщинке между бровей, появлявшейся каждый раз, когда Луизу одолевали тревожные мысли. Однако Эрнст молча довез девушек до поместья и тихо проводил до самых дверь, и уже там перехватил Луизу.

– Нет.. Наверное, нет.. Но я ведь действительно совершенно не думала об Аннели! Если бы Марил не устроила тебе истерику, то до конца вечера и не вспомнила бы. Какая из меня старшая сестра?

– Нормальная. Не помешанная на удушающем контроле, понимающая, что Аннели взрослый человек и может сама принимать решения.

– И вот куда привели ее решения...

– Это случилось бы так или иначе. – Эрнст провел рукой по щеке девушки. – Мне было весело сегодня, даже не смотря на все, что произошло. А тебе?

– Мне тоже. – смущенно сказала Луиза.

– Это самое главное. – расцвел парень – Думай о себе, пожалуйста.

В поместье Эрнст вернулся в хорошем настроении. Для него вечер вполне удался, чего не скажешь о Рафаэле. Эрнст нашел его в столовой, одиноко сидящим за большим столом с бокалом вина. Кажется, слуги по настоянию хозяина не доставали крепкий алкоголь. Сквозь панорамные вытянутые окна в помещение проникал лунный свет, освещавший эту унылую картину. Лицо друга было пустым, зрачки уставились в одну точку где-то на стене, а рука механическим движением подносила бокал к губам.

– Где ты был? – спокойно произнес он, не отрывая глаз от пустоты.

– Сначала выслушивал возмущенные крики Марил, после того, как ты сбежал со своей художницей. Потом отвозил уже заплаканную художницу домой. Как-то неправильно ты строишь отношения с девушками.

Рафаэль даже не улыбнулся. Казалось, что он вообще не слышал сказанного.

– Поделишься? – спросил Эрнст, садясь на соседний стул.

– Представь: жил на свете один маленький человек, у человека этого было одно желание – попасть в рай. Вот приходит он к мудрецу и спрашивает: "Как мне попасть в рай?". Мудрец отвечает: "Вот тебе священные правила, следуй им беспрекословно и тогда попадешь в рай". Так, человек этот всю жизнь следовал священным правилам. Правила те были абсолютно бессердечны и бессмысленны, но он, преодолевая душевные муки, продолжал им следовать. В конце концов маленький человек умер. Встречает он бога, и тот ему говорит: " Ты был плохим человеком. В наказание ты проведешь вечность в мучениях." "Но как же так!" – восклицает человек – "Я же всю жизнь следовал священным правилам." Бог вздохнул и объяснил. Оказалось, что правила вовсе не священны, да и мудрец вовсе не мудрец, а посланник дьявола. Как думаешь, что случилось дальше с этим маленьким человеком?

– Ну, думаю, в рай он не попал.

– Да, не попал. – тоскливо усмехнулся Рафаэль.

– Осознал бы он грешность правил при жизнь, мог бы спастись.

– Разве? Он уже поддался греху, он обречен.

– Пока человек способен исправить свою ошибку, он не обречен. Если бы человек начал спасать жизни, взамен разрушенным, то смог бы загладить грехи.

– Давно ты стал таким религиозным? – лицо Рафаэля вновь ожило, глаза загорелись.

– А ты?

И они оба рассмеялись, совсем как в детстве. Пустая мрачная кухня вдруг стала светлей, луна в окне сделалась особенно прекрасной, а вино показалось друзьям как никогда ароматным. 

⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅

Осталась одна глава! Как думаете, чем закончится история?