Снимая с глаз повязку

Когда Луиза опомнилась, они с Эрнестом уже были далеко от места с работами Аннели. Недалеко от площади образовался небольшой блошиный рынок, где люди помимо всякой посуды, одежды и игрушек действительно продавали редкие книги из личных коллекций. По сути Эрнст и Луиза не нашли ничего ценного, что бы они могли приобрести, но при этом провели там довольно много времени, листая страницы старых книг, обсуждая авторов, издания и заметки на полях. Теперь пара неспешно шла вдоль небольших городских улочек, минуя закрытые магазинчики и окна с горящим светом. Беседа естественно стихла, и голову Луизы заполнили тревожные мысли. Она разглядывала свои балетки, стучащие по каменной мостовой, а внутри ругала себя без остановки: зачем она в очередной раз пошла у Эрнста на поводу? Почему пока Аннели находится наедине с опасным человеком, она гуляет с его другом? Как ему удается каждый раз сбивать ее с толку? Девушка подняла глаза на Эрнста. Тот, в отличие от Луизы, был совершенно расслаблен. Его не смущала ни тишина, повисшая между ними, ни пристальный взгляд девушки. Луиза внезапно поймала себя на мысли, что эта его невозмутимость вызывает у нее нестерпимое раздражение. Девушке вдруг очень захотелось хоть немного сбить с него эту спесь самодовольства, и она начала активно оглядываться по сторонам. И как удачно ей попался на глаза уличные портретист, делающий быструю зарисовку молодой девушки.

— Нарисуй мой портрет. — как можно более невозмутимо произнесла Луиза.

— Что?

— Я знаю что ты неплохо рисуешь. Продемонстрируй свои способности и зарисуй меня.

Луиза довольно улыбнулась, наслаждаясь замешательством парня. Свою ошибку она поняла лишь спустя несколько минут, когда на лице Эрнста в очередной расцвела хитрая улыбка, а в глазах зажегся нехороший огонек, вызвавший у Луизы неприятные мурашки.

Звуки чудесной мелодии наполняли сердце Аннели приятным теплом, она давно не слышала такого прекрасного исполнения. Рядом стоял Рафаэль, который одним своим присутствием, магическим образом наполнял ее приятным теплом. Аннели внимательно следила за каждым движением скрипача, неосознанно затаив дыхание, также как и другие зрители, которые боялись помешать этому чарующему моменту. Вдруг девушка ощутила знакомое щекотливое чувство. Глаза сами опустились к ботинкам уличного музыканта, и Аннели увидела, как маленькие травинки, совсем незаметно прорастают из под брусчатки, и украдкой тянутся к скрипачу.

Сердце застучало с неестественным грохотом. "Магия!" – пронеслось у нее в голове. С трудом пытаясь унять дрожь, она медленно, стараясь не выдать себя лишним движением, повернула голову в сторону спутника, готовясь к худшему. И, как оказалось, не зря. Рафаэль внимательно смотрел на ботинки скрипача. Его добрый взгляд вмиг наполнился яростью, а руки сжались в кулаки. Казалось, еще немного и он накинется на артиста. Вот оно – зло о котором ей твердили с детства.

– Рафаэль, давай уйдем. – умоляюще прошептала Аннели и потянула парня за рукав, чувствуя, как леденящий ужас окутывает ее тело.

Она толком не знала, что делала, ей просто хотелось сделать хоть что-нибудь. Сердце колотилось в бешеном ритме, не оставляя девушке и шанса на здравые размышления. Наконец парень посмотрел на Аннели и взгляд его немного смягчился. Возможно именно эта мелочь вселила ей надежду, которая продолжала толкать ее к действиям. Отвлечь, уговорить, помешать – она чувствовала, что обязательно должна помочь скрипачу. И это было хуже всего: внутри Аннели тешилась крохотная уверенность в успехе.

– Пойдем же! – вновь взмолилась девушка, надеясь, что Рафаэль не обратит внимания на влагу в ее глазах. Она не знала, сколько прошло времени, все вокруг словно замедлилось, но в конце концов Рафаэль вдруг сдержанно кивнул и позволил себя увести. Аннели с болью подметила, как тяжело ему далось это маленькое движение, и поэтому даже когда они отошли на достаточное расстояние, девушка продолжала уводить его все дальше и дальше.

Чем дольше Луиза сидела неподвижно, тем тяжелее ей было справиться с ощущением западни, в которую она же себя и загнала. Эрнст активно водил карандашом по листу, который он вместе с небольшим подрамником одолжил у одного из художников, и то и дело хитро поглядывал на девушку. А люди тем временем стали постепенно собираться у него за спиной. Они перешептывались между собой, постоянно переводя взгляд с работы на Луизу. Девушка начала неосознанно выстукивать нервный ритм носком правой ноги, почти физически ощущая повышенное внимание к своей персоне. Она не привыкла ощущать себя диковинной куклой, выставленной на потеху любопытной публике. Толпа тем временем становилась все больше и больше. Шепот постепенно превратился в настойчивый гул, и, к большому сожалению Луизы, это никак не сбивало Эрнста. Он полностью ушел в работу и, не замечая ничего вокруг,  активно выводил линию за линией простым карандашом, постоянно поправляя очки и все больше и больше очаровывая публику. Эмоции сменялись на его сосредоточенном лице, потеряв свою привычную безмятежность, он то хмурился, позволяя непослушным темным волосам упасть на лицо, то, немного сдвигаясь, чтобы посмотреть на работу с другого ракурса, кивал каким-то своим мысленным размышлениям. Молодые девушки ахали и застенчиво хихикали, те, что повзрослее, негромко выражали свой восторг в скудных прилагательных. Время мучительно тянулось, и казалось, что прошло пол ночи, прежде чем Луиза услышала заветное:

— Все.

Она стремительно встала со стула, и метнулась к Эрнсту, желая наконец увидеть ради чего терпела эти невыносимые мгновения, и вдруг замерла. Стоило ей только взглянуть на  набросок парня, как внутри зародился незнакомый трепет. Теперь стало ясно, ради чего собирались все эти люди. Портретному сходству Луиза даже не удивлялась: она была знакома с работами Эрнста, и прекрасно знала, что он не просто так живет в поместье Адельманн. Нет, дело было совершенно не в этом. Вся работа была пропитана безграничной нежностью, которую было невозможно выразить в словах. Грубый материал в руках Эрнста стал олицетворением возвышенной чувственности. Каждый штришок, наполненный бесконечной трогательностью, ласково цеплялся за глубинные струнки души, щекотливо наигрывая приятную мелодию. Из-за этого портрет казался глубоко личным, до неприличия интимным, настолько, что щеки Луизы залились застенчивым румянцем. Ей вдруг захотелось закрыть картину от любопытных хищных взглядов зевак, которые теперь сделались еще более невыносимыми, но она была не в силах даже пошевелиться. Взгляд ее продолжал скользить по портрету. Она никогда не замечала у себя этой озорной искринки в глазах, которой очаровывала девушка с наброска. Да и в целом каждая черта нарисованной Луизы обладала непринужденным изяществом, пленительной легкостью, обаятельным задором. Она была идеальной настолько, насколько идеальна муза для творца, и не идеальна так, как не идеально любое творение божье, прекрасное своей уникальностью.

Учащенный пульс понемногу успокоился, напряжение в мышцах спало и Рафаэль наконец смог вернуть ясность мыслям. Они с Аннели сидели на скамейке, вдали от выставочной суеты, в полной тишине. Легкого взгляда, брошенного на спутницу, хватило, чтобы чувство вины захлестнуло с головой. Бедная девушка почти дрожала, суетливо перебирая складки на платье.

Жгучая, ослепляющая ненависть к магам росла в Рафаэле еще с раннего детства. Маги – сорняки просвещенного общества. Они одним своим существованием уродовали идеальный культурный мир, наполненный возвышенными ценностям и талантливыми людьми. Ненависть к магам – вещь сама собой разумеющаяся, не требующая разъяснений причины и размышлений о ее истоках. Любое проявление негативных эмоций в сторону волшебников было делом привычным, и даже всячески поощрялось в привычном окружении Рафаэля, оно вызывало у людей чувство единства и сплоченности перед общим врагом. Однако одного взгляда на блеск слез в небесно чистых глазах Аннели, на ее мольбы, на дрожащие руки, хватило чтобы вмиг отрезвить Рафаэля, оплести его незнакомым ранее чувством стыда. Неужто он действительно позволил ослепляющей ярости лишить его всякого рассудка? Как он мог потерять контроль настолько, чтобы довести хрупкую девушку до такого жалкого, беззащитного состояния? Он, защитник, доблестный воин, стоящий на страже общественного спокойствия, привел Аннели в ужас. Отвращение к самому себе медленно заполняло его.

— Прости, не хотел напугать тебя. — тихо произнес Рафаэль, опустив взгляд вниз.

— Почему ты ненавидишь магов?

Этот вопрос застал юношу в расплох.

— Потому что они опасны. Не думаю, что может быть другая причина.

— Нет, все знают, что они опасны. Это заставляет людей боятся. Но ты не боишься. Ты искренне ненавидишь их, и я хочу узнать почему.

Рафаэль вздрогнул.  Он множество раз рассуждал на эту тему, приводил многочисленные аргументы и выдвигал различные теории, вызывая одобрительные кивки окружения. Однако сейчас, перед внимательным, от чего-то невообразимо тоскливым взглядом девушки все суждения Рафаэля показались ему слишком примитивными. Он вдруг осознал, что каждый раз слыша этот вопрос, ему было совершенно ясно какого ответа от него ждал собеседник. Возможно поэтому, прямой, взывающий к искренности вопрос Аннели заставил его растеряться. Что было заученной истиной, а что его подлинным ощущением? Рафаэль молчал, погружаясь в глубины своего сознания, и наконец нашел более менее удовлетворяющий ответ:

— Они портят саму идею искусства, Аннели. Им не нужно изучать правила и стандарты, они могут творить чудеса, просто махая кистью из стороны в сторону. Они не прикладывают усилий, не стремятся к идеалу, не стараются.

— Почему ты так уверен, что они не стараются?

— Поверь мне, я регулярно контактирую с магами, это моя работа, так что знаю о чем говорю.

— Ну раз ты так считаешь. — Девушка тяжело вздохнула и отвела взгляд.

— Уже поздно, давай я провожу тебя до дома. — Рафаэль подарил ей самую теплую из своих улыбок, надеясь избавиться от мрачной атмосферы, повисшей над ними.

— Хорошо.

Когда Аннели вернулась, Луиза уже была дома. Стол был накрыт, чай заварен, а значило это лишь одно— их ждет долгий разговор. Девушка мысленно взвыла от досады, сейчас ей было совершенно не до нравоучений сестры. В голове был бардак. Аннели физически чувствовала потребность в одиночестве, чтобы разобраться в своих чувствах.

— Куда ты пропала? — Аннели решила ударить первой, раз уж беседа была неизбежна.

Луиза ничего не ответила. Она молча подняла глаза, и жестом пригласила сестру сесть.

— Ты же понимаешь, что Рафаэль — опасный человек.

Сердце Аннели пропустило удар. Она знала, что сестра затронет эту тему, знала каждое слово, которое дальше вылетит из ее уст. Все это она слышала множество раз. Боясь, что голос ее подведет, девушка молча кивнула и опустила взгляд на чашку.

— Я знаю, что он видный юноша, но его убеждения слишком радикальны. Одно его слово, и ты больше никогда не вернешься в этот дом. Вся наша семья отправится в ссылку, оставив при себе лишь единственный комплект одежды.

В голове мгновенно всплыло его разъяренное лицо. Да, радикальны. Но этот образ сразу сменился другим: интеллигентным, учтивым, харизматичным Рафаэлем. Он действительно ненавидел магов, но при этом искренне любил искусство. Раньше Аннели была уверена, что это взаимоисключающие понятия, и возможно, именно поэтому Рафаэль так поразил ее.

– Он заблуждается.

– Не только он, все заблуждаются. С этим ничего не поделаешь.

Луиза накрыла руку Аннели своей.

– Нет, ты не понимаешь! Рафаэль другой, он достаточно умен, чтобы может даже понять всю абсурдность антимагических суждений.

– Хорошо если так. Однако Аннели, прошу, пусть тем, кто откроет ему глаза, будешь не ты.

Аннели выдернула руку и с вызовом взглянула на сестру. Она не понимала, не хотела понять. У Аннели появилась возможность что-то изменить, так как она может ее упустить?! Ей надоело чувствовать себя уродом, скрывать свои способности, при этом прекрасно понимать всю нелепость этого цирка.

– Нет, если кто и может открыть ему глаза, то это я.

Наконец Аннели увидела крошечный шанс все изменить, она не собиралась упускать эту возможность.

Рафаэль же вернулся в приподнятом настроении. Несмотря на то, что конец вечера был испорчен,  он все же был доволен прогулкой. Парень впервые был настолько благодарен своему другу, что даже был готов вслух признать его правоту. В порыве этих возвышенных размышлений он незаметно для себя оказался прямо у комнаты Эрнста и стремительно открыл дверь.

– Тебе никогда не говорили, что вежливые люди стучат, прежде чем зайти? – произнес Эрнст, но в его голосе не было недовольства. Он стоял у окна, прислонившись к стене и  держал в руках книгу, обернутую в самодельную обложку.

– Как будто ты хоть раз стучался, когда врывался ко мне с очередной оригинальной затеей.

Друг задумчиво усмехнулся и устремил взгляд в окно. На его губах  играла странная полуулыбка, а мысли казалось были далеко отсюда. Это странное спокойствие и умиротворение окутывающее друга, были настолько ему несвойственны, что Рафаэль мгновенно позабыл причину своего прихода.

– Ты знал, что Аннели Вайс тоже участвовала в выставке?

– Да, видел, что вы общались. – непринужденно отвечал друг.

– Ее сестра тоже была там.

– Неудивительно. Они всегда ходят вместе. – лицо Эрнста было равнодушным, но от Рафаэля не укрылось то, как друг зашелестел страницами книги. Кто бы мог подумать!

– Довольно странно, что ни тебя, ни Луизы не было видно.

Эрнст тяжело вздохнул и провел рукой по своим темным волосам. Рафаэль расплылся в лучистой улыбке. Да, он определенно попал в цель! Как же редко ему удается поставить Эрнста в неловкое положение, от того эти моменты были особенно приятны.

– Возможно, мы немного прогулялись вдвоем по выставке, разговаривая о книгах.

– Ну надо же! – Рафаэль попытался звучать оскорбленно, но непрошенная улыбка выдавала его с головой – А я ведь действительно подумал, что ты пошел туда ради меня. Откуда ты вообще узнал, что сестры Вайс там будут?

– Я не знал.

– Ну конечно, я слишком давно с тобой знаком, чтобы в этой поверить.

– Не знаю, что ты там себе напридумывал, но встреча Луизой была хоть и приятным, но все же сюрпризом.

Рафаэль стремительно отвел взгляд, потирая рукой лицо, в надежде скрыть уже неприлично широкую усмешку. Уж слишком непривычно было слышать такие вещи от Эрнста.

– Да и прогулка по выставке явно пошла тебе на пользу, так что моя изначальная цель была выполнена.

– И как же ты это понял, если пропал почти сразу.

– Мне хватило и того, что я увидел. – теперь пришла очередь Эрнста довольно улыбаться.

⋅•⋅⋅•⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅∙∘☽༓☾∘∙•⋅⋅⋅•⋅⋅⊰⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅⋅•⋅

Как вам глава? Поделитесь впечатлениями.