#0.9
Пора бы уже выпасть снегу. Уж лучше ловить белых мух на лобовое стекло, чем проливной дождь, с которым не справлялись несчастные дворники. Даже на скоростной трассе я не выжимал скорость больше, чем шестьдесят километров в час. Меньше всего мне хотелось не вписаться в поворот, да еще и на чужой неприлично дорогой тачке.
Знакомые дома, улицы, люди возвращали мне забытые картинки из прошлого. Память восстанавливалась всё быстрее. Особенно этому посодействовал Крис. Как только он высказал свое мнение о вечеринке в честь первого снега, с половины моих воспоминаний слетела черная пелена, но многие образы по-прежнему оставались размытыми до неузнаваемости. Но они были крайне важны для меня. И я был готов их принять. Жизненный опыт, как никак. Хотя... было кое-что, о чём я не горел желанием знать. Смерть. При упоминании Кристером вечеринки я увидел ночь. Фрагмент дня смерти. Именно этот кусочек спугнул меня из кофейни. Я не хотел тогда и не хочу сейчас вспоминать, как это случилось.
Свет фар поймал фигуру в синем дождевике под фонарным столбом. Беднягу колотила дрожь, но он продолжал держать палец поднятым вверх. Я притормозил перед ним и парень, одним легким движением скинув дождевик, запрыгнул на пассажирское сидение.
— Ну и погодка! — послышался знакомый мужской голос.
— Марк?
— Макс?
— Что ты делаешь на обочине под ливнем? — не верил я своим глазам.
— Решил прогуляться.
— Десять километров!
— Если бы не дождь, неплохая прогулочка вышла бы, — пожал плечами Марк.
Я вырулил на среднюю полосу, все ещё пораженный необычной встрече с новоприобретенным другом. Когда-то я рассказал ему по пьяни, кем являюсь, но, протрезвев, не стал забирать своих слов обратно и лгать, что то была лишь шутка. В тот сложный период я нуждался в человеке, с которым мог быть честным, хотя, рассказывая ему о своем злодеянии, я очень рисковал быть осужденным и отвергнутым. Но Марк тогда лишь пожал плечами, мол, с кем не бывает. Так мы и подружились.
— Вроде бы ты рассказывал, что отец отдал тебе свою тачку.
— Да. Только вчера заглохла. Вызвал эвакуатор, отогнали родителям, в выходные будем смотреть.
— Она совсем древняя? — поддел я. По моим представлениям отцы передавали своим сыновьям драндулеты, которые не жалко и разбить.
— Нет, но в том возрасте, когда у машины начинают регулярно появляться проблемы.
— Двадцать?
— Где-то так.
На этих словах мы плавно достигли самого эпицентра ливня. Продолжать движение было бы самоубийством. В вдалеке виднелось яркое размытое свечение, испускаемое огромной вывеской мотеля. Этот свет был единственным, что я мог разглядеть сейчас, не считая сплошного потока воды. Никогда бы не подумал, что в нашем климате возможен такой дождь.
— Ты все еще в интернате? — спросил Марк, отрываясь от созерцания бури.
— Уже нет. Ты ведь живешь в общаге? Поехали ко мне, — совершенно спонтанно предложил я.
— Я не против. Кстати, с каких пор ты разъезжаешь на тачке Николаса?
Дождь чуть утих, и я рискнул вернуться на дорогу. Я неуверенно продолжил движение на двадцати, но потихонечку прибавлял скорость. Навстречу мне изредка плелись такие же неудачливые водители, как я.
— Он, видимо, выполнил свою миссию здесь и укатил в Британию. Взял покататься пока.
— Думал, у него предвзятое отношение к падшим. — В тоне Марка послышалось тепло, но лишь от того, что он протянул пальцы к соплам печки.
— Так и есть.
— Но?
— Да странный он какой-то с некоторых пор. Но я не пытаюсь в нем разобраться. Своих забот хватает.
— Ты про ту девчонку? И по какой в итоге дорожке ты решил пойти?
Насчет Ариан у меня не всегда были лишь благие намерения. Когда я впервые увидел ее в интернате, а именно в первый день её пребывания там, мой взгляд словно притянуло магнитом, когда она перепуганная до чертиков ступила за порог кафетерия. Я почувствовал, что мы знакомы, хоть и не близко: примерно на уровне кассира, которого ты видишь каждую субботу в супермаркете. И тогда я решил использовать ее в качестве источника воспоминаний. В те времена мысль явиться в город ввергала меня в ужас, ведь я понятия не имел, какие пути к каким людям могут меня привести, и насколько я знаю этих людей, и знают ли они меня. Поэтому появление в интернате человека вроде Ариан было для меня подарком судьбы. Я хотел втереться к ней в доверие и, получив своё, исчезнуть из ее жизни. Но все перевернулось в момент нашей первой не самой милой встречи. Тогда я по-настоящему почувствовал душу Ариан.
Правда, сейчас, спустя месяц наших отношений, мне виделось всё творившееся в моей душе тогда в совершенно ином свете. Это, конечно же, не отменяло факта существования в прошлом хитроумного плана, но теперь я осознавал, что она никогда не интересовала меня только как источник драгоценных воспоминаний. Меня непреодолимо тянуло к ней. Она запала мне в душу сразу же, с первого взгляда, но долго я не хотел признавать этой истины.
— Мы... встречаемся, — неохотно выдал я. Я не горел желанием обсуждать наши отношения.
— Так она и правда была в твоей прошлой жизни?
— Мы учились в одной школе, но не были знакомы.
— И это помогает?
— О чем ты?
— Вспомнить прошлую жизнь.
Я хмуро покосился в сторону Марка, но тут же вернулся к залитой дождем дороге.
— Мы... я... — Я крепко впился ногтями в руль, не находя слов. Сейчас мне было стыдно даже вспоминать о том, что когда-то я хотел использовать Ариан. — Эти отношения не ради картинок из прошлого.
— Ты любишь её, это я уяснил. Но не думаешь ли ты, что в таком случае можно выйти на новый уровень?
— У тебя есть тупая привычка говорить абстракциями. Но что бы ты ни имел в виду, это полная хрень! — раздраженно выпалил я. — Как я могу строить коварные планы, если... люблю ее? — закончил я тише.
— Прощение.
— Ты знаешь, его не обмануть.
— Глаза у тебя посветлели, — слабо ухмыльнулся Марк.
Очевидно, Марк не до конца понимал суть прощения. Нельзя просто взять и влюбить в себя человека, и, избавившись от отметин, пойти разными путями. Одним дар Прощения покажется ужасно романтичным, другим — безысходным. В любом случае, оно не возвращало прежней внешности, лишь заживляло клеймо.
— Это приборная панель.
— Как хочешь, — Марк поднял руки в знак капитуляции.
При жизни у меня были голубые глаза, но, думаю, максимум, чего можно добиться сейчас — это заживления ожогов синего пламени. А они затягивались. Это одновременно радовало и пугало меня. Романтично и безысходно. Заживление означало, что Ариан влюблена в меня всем сердцем и нисколько не осуждает за мой ужасный проступок. То есть, прощает. А также это значит, что и моя любовь к ней чиста и бескорыстна, ибо прощение основано на взаимности. И зная об этом, я боялся причинить ей боль так же, как и боялся потерять.
— Слышал об убийстве?
— Угу, — буркнул я.
— По описанию парнишка смахивал на тебя. Я сразу вспомнил, что школа — самое безопасное для тебя место, как ты говорил. Что только там за тобой не будет вестись охота. Кода ты говорил эти слова, я не понимал, что ты несешь.
Я понятия не имел, откуда Бэт обладала информацией о падших ангелах. В те времена, пока я приглядывал за ее маленькой сестренкой, она точно не знала о потусторонних мирах и, более того, даже не верила в них. Однако отчего-то я ожидал, что за мной будет объявлена охота, и, когда ожидания совпали с реальностью, ничуть этому не удивился.
— И ты думаешь, что парня попутали со мной? — хмыкнул я, словно такая мысль была полнейшим абсурдом.
— Именно.
— Ты прав, — ответ уже прозвучал серьёзно.
— Знаешь кто?
— Бэт. Старшая сестричка.
Я изложил ему вкратце, как Бэт, совершив мелкое преступление, подкупила кого-то из местной администрации, чтобы ее взяли в школу, хотя она находилась в чёрном списке, составленном, конечно же, Николасом. Не умолчал и о случае в лесу, воспоминания о котором до сих пор отдавались жжением на спине. Я не показывал, но я действительно был до смерти напуган в тот момент и чуть не сошел с ума от боли.
— По-моему, она помешалась.
— Не по-твоему, а она помешалась, — констатировал я, сворачивая направо.
— Она носится за тобой с ножом по городу! Ты и дальше будешь ухмыляться и прятаться? — внезапно возмутился невозмутимый Марк моей беззаботности.
— А что я могу сделать, Марк? — ответил я ему тем же. — Убить ее? Не горю желанием. Поговорить? Это настолько смешно, что уже не смешно.
К действительно важным вещам Марк не мог относиться спустя рукава. Реальные проблемы — не почва для шуток. Он бросался искать решение, даже если его не просили. Я заметил это за ним сразу.
— А Николас?
— Николас, — отмахнулся я, — обещал навести полицию на след, но не вижу результатов. Я вообще удивляюсь его бездей...
Фары осветили влажное крупное лицо, внезапно появившееся посередь дороги, которое наполовину скрывала черная вымокшая шапка. Я со всей дури ударил по тормозам, мое тело рванулось вперед со скоростью в шестьдесят километров в час, но ремень безопасности сберег мне голову. Внушительных размеров человек, стоящий посреди дороги, даже не дернулся с места. С носа, с кончиков коротких светлых волос ручейками стекала вода. Она подняла голову, и я встретил знакомую ярость в глазах. Бэт.
Она сорвалась с места, как только я узнал в слегка исхудавшем лице её, помчалась к обочине и, перепрыгнув через измазанный грязью отбойник, скрылась в темном лесу.
Что она делала в такую паршивую погоду посреди дороги? Наверное, показалось. Я с силой потер переносицу, пытаясь привести мысли в порядок. С Бэт надо что-то делать, иначе ее призраки доведут меня до серьезной паранойи.
— Какого черта! — крикнул Марк, устремив ошалелый взгляд в темноту. — У нее совсем крыша поехала!
Я обернулся к Марку, не веря своим ушам.
— Ты тоже её видел?
— Конечно, видел!
Я не к месту облегченно выдохнул и издал при этом нервный смешок. Значит с моей головой пока точно всё в порядке.
ོ ོ
Я без сна ворочался в кровати, сминая под собой хрустящую простыню. Внезапная встреча с Бэт посреди размытой ливнем дороги рассыпала плодородную почву для назойливых мыслей и всякой дури, от которой было совсем не просто отделаться.
Появление Бэт было как пощечина: резкое напоминание, что она представляла собой серьезную угрозу моей жизни и, очевидно, жизни других людей, людей совершенно непричастных. Несомненно, желание мести свело ее с ума. Какой человек в здравом уме будет дожидаться в тени нужного автомобиля, чтобы выскочить перед ним, а затем броситься в лес? И это, не говоря уже о погоде. Я и представить не мог, что человек способен так страстно желать возмездия, и более того — стать мечом.
От моего взора не укрылись ее особые отношения с теперь уже покойной сестрой. Она являлась единственным человеком, который по-настоящему любил Бэт, всегда с нетерпением ждала, когда сестра вернется из школы, чтобы попросить ее прочитать до дыр истертую книжку, сплести венки из одуванчиков или построить крепость в песочнице. Никто, кроме Бэт, не уделял ей столько внимания, как и она была той, чье внимание жаждала Бэт. Но последняя делала это не из любви, а в поисках утешения. И я так просто его отобрал.
Бэт в любую погоду возвращалась из школы пешком, и теперь я понял, сопоставив время, что трагедия случилась прямо у нее на глазах. Возможно, именно в этот момент она что-то увидела, а спустя время обрела ясность произошедшего. Но мне слабо верилось в подобное, ведь потусторонний мир был надежно сокрыт от людских глаз, а потому источник её знаний оставался загадкой.
Однако, наверняка знал Николас. И можно снова начать есть себе мозг, дабы понять, почему он не лишил её знаний. Ведь она представляла угрозу распространения. Я ясно видел, что Николас испытывает ко мне какую-то особую неприязнь, а возможно, даже ненависть, но не может же он по случаю использовать Бэт, как способ стереть меня с лица земли, тем самым подвергнув опасности тайну мира Душ? Можно долго рассуждать о причинах и снова не докопаться до истины.
Я не представлял, на что она способна, на какой риск готова пойти, чтобы поквитаться со мной. Наверное, даже лежа в своей кровати не стоит чувствовать себя в безопасности. А выход за пределы своей обители — сплошной риск... двойной риск! Во-первых, Бэт, которая может накинуться на меня за первым же поворотом, а во-вторых, люди этого крошечного городка. С одной стороны, непонятно, зачем стирать память падшим, ведь они могли бы куда успешнее избегать ненужных встреч и таким образом не дать людям почвы для размышлений о возможностях «воскрешения» и перерождения, но с другой — любая душа, вернувшаяся на землю, лишалась памяти. Разница лишь во времени действия эффекта.
Я легко мог бы затеряться в каком-нибудь мегаполисе и, честно говоря, если бы не Ариан, я бы так и сделал. Поднакопил бы деньжат и умчался отсюда первым же поездом, который прибудет на платформу, в неизвестном направлении.
А пока — осторожность, которую я не очень-то проявлял, посещая чуть ли не самое популярное заведение в городе — «Красную чашку».
Главная ошибка, которую я совершил, — не ушел сразу же, как заметил в дверях Криса. Было ужасно неловко сидеть под его прицелом. Я не поднимал головы, а он ждал. Он видел перед собой не просто схожие черты, а точно те же черты лица. Наверняка, он даже не осознавал бестактность своего поведения, но, несомненно, и я бы вёл себя так же, попадись мне, казалось бы, некогда знакомый человек, пытаясь понять, а он ли это или память подтасовывает мне лживые образы. Можно подумать, мол, какая разница, он же знает, что ты мертв. Но никогда нельзя исключать возможности, что в свете таких подозрений твоя могила будет раскопана.
И хотя беседа шла весьма непринужденно, я ощущал тяжелый груз напряжения, нависшего над нами. Каждый нервничал по-своему, но причиной тому был только я. Казалось, я понимал конкретную причину нервозности Ариан — она боялась из-за Криса, — но, приметив то, как Мила переводила свой удивленный взгляд, приправленный нотками осуждения, с меня на Ариан и обратно, я усомнился в своих догадках. Я уходил со странной — можно даже сказать гремучей — смесью чувств. С одной стороны, НУЖНО было уйти. Нельзя вот так лицом к лицу встречаться со своей прошлой жизнью, хотя, признаю, отчасти мне хотелось этого. С другой — я не хотел там находиться, не хотел больше терпеть эти обремененные любопытством взгляды. И с третьей — я не хотел уходить, поскольку так я оставлял Ариан в распоряжении стаи голодных волков.
Я кое-что вспомнил, поэтому отчасти то был маневр — вывести Ариан на время из кафе. Я надеялся, что он сработает. Но больше я хотел побыть с ней наедине в последние минутки нашей встречи, поцеловать... узнать, станут ли грядущие выходные нашим маленьким миром на двоих.
Ариан... Я чувствую шёлк ее волос между пальцев, слышу, как учащается её дыхание от моих прикосновений, вижу в прикрытых глазах отражение собственного желания. В полумраке комнаты, наедине с собой, я позволяю себе мечту.