#0.7
Я ответил честно. Или же нет. Я действительно никогда не пытался дотянуться до своих способностей. Они сами дали знать о себе. Как и любой другой ангел, я мог видеть человеческие души такими, какие они есть на самом деле. Иначе говоря — их суть. Это видение можно было сравнить с чтением мыслей, но не в буквальном смысле. Просто зная сущность человека, можно легко угадать, о чем он думает и что замышляет. Такая способность нужна хранителям для того, чтобы предугадать действия человека и, если понадобится, внести коррективы в его судьбу. На земле такие фишки нужны разве что Николасу, поскольку он является хранителем мирового масштаба.
Глушить радар не сложно, кем бы ты ни был. Но существуют так называемые «громко мыслящие», к которым можно отнести Тита. Вот от них отгородиться сложнее. В случае с Титом, наверное, это и к лучшему, но в целом я не стремился лезть людям в головы. Это, во-первых.
А во-вторых, я не хотел давать Ариан повод для поиска во мне бога, дьявола или супергероя. Хотел быть обычным человеком. Просто Максом.
ོ ོ
Сколько раз я уже обегал торговые центры и улицы в поисках подарка своей девушке... чувство подсказывало, что много. А сколько этих девушек было?
Несмотря на ранний час, народу в торговом центре нашлось предостаточно, и в основной массе то были щебечущие школьницы, то и дело стреляющие в меня своими глазками. Какая-то девушка с короткими малиновыми волосами слишком откровенно пялилась на меня, и я свернул в первый попавшийся бутик, дабы скрыться от ее надоедливого взгляда, но тут же меня встретила другая особа в виде продавца.
— Вам помочь? — приторным голоском спросила она, не дав ступить и шагу дальше.
Я оглянулся по сторонам, чтобы понять, куда зашел, и, убедившись, что здесь вполне себе можно подыскать подарок, снова обратил свое внимание к продавцу. Она хлопала длинными ресницами в ожидании ответа и не думала сводить с лица до безобразия фальшивую улыбку.
— Вы не могли бы подобрать шарфик, который идеально подойдет к красному пальто?
— Шарф для девушки? — тактично, но как-то напряженно осведомилась она.
— Верно. — Я улыбнулся также фальшиво, подражая ей.
Взмахом руки девушка позвала меня за собой и подвела к полке, где были разложены шарфики в градации от светло-зеленого до темно-синего. Она достала один, лежавший прямо посередине, и развернула передо мной.
— Цвет морской волны. Тонкий кашемир. Идеально подходит к красному. — Она отточенным движением подхватила красный клатч, чтобы продемонстрировать сочетание цветов.
Ариан определенно любила яркие вещицы. Я уже видел в своем воображении, как она радуется этому подарку, и скорее хотел вернуться, чтобы посмотреть на это в живую. Было лишь одно маленькое, но существенное НО. Деньги.
Пока я старался откладывать почти все, что получалось заработать. У меня не было знакомых, не было родителей, а потому, в отличие от всех прочих обитателей интерната, меня никто не собирался забирать домой. Выбраться из него я мог лишь своими силами, а для этого требовались деньги, чтобы где-нибудь снять себе уголок. Столь дорогая покупка отдалила бы меня от цели.
Я уже подумал отправиться на улочку с кучей частных лавочек, но заметил в холле первого этажа торгового центра небольшую ярмарку мастеров. Дарить шоппер было довольно странной идеей, также как и открытку с местными видами. Глиняные тарелки, чашки, и вязанные игрушки — все было не то. Мастерицы провожали каждого проходящего голодными глазами, но меня привлекли безделушки на маленьком складном столике в самом конце ряда. Девушка с короткими голубыми волосами лениво листала ленту в телефоне. По ее виду несложно было понять, что запас публикаций исчерпался, но нужно было как-то скоротать время.
— Здравствуйте, — ровным голосом поприветствовала она и погасила экран.
Пока я разглядывал браслеты, сережки и пины ручной работы, ее задумчивый взгляд был устремлен в сторону. Она не пыталась ничего навязать.
— Хотите скажу, о чем вы думаете? — вдруг спросила девушка.
— Хм, ну давайте. — Я взял в руки один из браслетов, чтобы рассмотреть его поближе.
— Вы ищите подарок своей девушке.
— Это слишком очевидно.
— Но у вас не так много денег, чтобы купить, что-то реально стоящее, — продолжала она со скучающим видом. — Ну типа там какие-нибудь золотые побрякушки или дорогую тряпку.
Хоть она и была права, я промолчал, но больше из-за того, что она собиралась высказать что-то еще.
— Будь я на вашем месте, я бы сто раз задумалась, а нужна ли мне та, что исчисляет мою любовь шелком и золотом? Так что, если вы возьмете этот браслет, — она кивнула на тот, что в моей руке, — или любой другой, сможете узнать, что именно ей от вас нужно. Просто знак внимания или его стоимость.
Я задумчиво смотрел на браслет из двух тонких серебристых нитей, с нанизанными на них несколькими стеклянными бусинами точно того же нежно-голубого оттенка, что и глаза Ариан в свете солнечного дня. Ценник за ручную работу хоть и кусался, но в отличие от шарфа, не выходил за пределы моего психологического порога.
— Кстати, это серебро. На долгую память.
Получив свое приобретение в крафтовом конверте, сложенном в крошечный бумажный пакет с ручками-малюткам, я вышел навстречу холодному ветру. Несмотря ясное небо и яркое солнце, погода сегодня стояла не из приятных, и виной тому был пробирающий до самых костей ветер.
Затертое расписание гласило, что автобус подъедет через пятнадцать минут. Такой расклад меня не особо порадовал, но делать было нечего. Я отошел немного в сторону от столпотворения людей на случай, если кто-то из них знал меня в прошлой жизни. Да, у меня уже не было кудрявых блондинистых локонов и красивого в меру накачанного тела с легким золотистым загаром, но как ни крути я был похож на прежнего себя.
В этот момент мимо меня прошла женщина средних лет с кипой помятых бумаг, и наклеила дрожащими руками один из листов на ближайший фонарный столб. Ее потерянный взгляд встретился с моим, и на секунду в нем загорелась искра узнавания, настолько яркая, что я ощутил на спине капельки холодного пота. Но погасла она так же быстро, и женщина последовала своей дорогой. Задумчивым взглядом я провожал ее удаляющуюся понурую фигуру. Ее темные короткие волосы были чуть тронуты свежей сединой, под глазами залегли темные круги, а лицо прорезали несвойственные его молодости морщины. Она была не так стара, какой казалась на первый взгляд.
Пока другие нетерпеливо высматривали автобус на горизонте, я изучал объявление, которое наклеила женщина, и с каждым словом все внутри меня завязывалось в тугой узел.
РОЗЫСК.
Разыскивается Келли Рагнер.
В последний раз его видели на четвертом переулке около музыкального магазина Guitar'o. На вид 17-18 лет, рост 189 см, худощавого телосложения. Волосы черные ниже ушей, глаза карие. Был одет в черное драповое пальто и светлые узкие джинсы.
ЕСЛИ ВЫ ВЛАДЕЕТЕ КАКОЙ-ЛИБО ИНФОРМАЦИЕЙ,
ПРОСЬБА ЗВОНИТЬ ПО УКАЗАННЫМ НОМЕРАМ.
И на пол листа черно-белое фото, точно соответствующее описанию.
Автобус сбавлял скорость, приближаясь к остановке. Недолго думая, я резким движением сорвал объявление со столба.
ོ ོ
Выдраенный до режущего глаза блеска черный Ауди красовался на парковке рядом с пропускным пунктом. Верный признак того, что Николас снова в школе. За все каникулы он ни разу не приехал, и все заботы легли на Артура, который, казалось, не спал сутками. Бедняге пришлось попотеть и побегать, тогда как Николас справлялся со всем, не прилагая особых усилий.
Я ворвался в его кабинет без стука (впрочем, как и всегда). Николас с серьезным видом и до тошноты безупречной осанкой восседал за столом и изучал какие-то документы. Он не поднял голову даже в ответ на мое внезапное вторжение, что выбесило меня еще сильнее. Я прибил к столу прямо у него под носом объявление о розыске.
— Раз уж ты знал, что я ворвусь к тебе, может, тогда ты знаешь, что с ним? — холодным тоном выдал я, тыкая в фотографию парня, не похожего и похожего на меня одновременно.
Николас поднял на меня невозмутимый взгляд зеленых глаз и так же невозмутимо ответил:
— Его ищут.
— Спасибо, кэп! — саркастично поблагодарил я, взметнув руки к небу. — А то я не понял.
— С чего тебя вдруг заинтересовал человек, которого ты в жизни не знал, и впервые увидел на фото?
— Не придуривайся, Ник.
В ответ он лишь вопросительно приподнял бровь, продолжая разыгрывать свой театр. Зачем он это делал? Ведь прекрасно понимал, что я имел в виду.
— Черные волосы, темно-карие глаза, — я перечислял приметы пропавшего парня, указывая при этом на себя. — Черное пальто, худощавое телосложение, мы практически одного роста. Плюс ко всему в последний раз его видели около того места, где я подрабатываю по выходным.
— Ладно, я понимаю, к чему ты клонишь.
Николас точным движением закрыл зеленую папку, которую читал до моего прихода, и убрал ее в ящик своего рабочего стола. Между нами повисло тяжелое молчание, которое я и не думал нарушать. Я просто ждал, когда Николас заговорит, потому что знал, ему есть, что сказать. Он не сводил взгляда с объявления, перечитывая его снова и снова.
— Я знаю, что тебя преследует Бэт.
— То есть ты хочешь сказать, что она замочила этого парня по ошибке? Подумала, что это я? — Хотел бы я услышать от Николаса, что исчезновение и Бэт никак не связаны.
— Всего лишь хочу сказать, что знаю о том, что за тобой гоняются с ножами, — спокойно ответил мне Николас, давая понять, что это исключительно моя проблема. Я не рассказывал ему о нашей встрече с Бэт на остановке.
— А с ним что? — кивнул я на объявление.
— Не знаю я, Макс, что с ним! — раздраженно отмахнулся Николас.
Конечно, я ему не поверил. Николас знал всё. Даже если чья-то судьба непоправимо сошла с рельсов, он легко мог просмотреть прошлое этого человека. А я не требовал от него предсказаний. Мне важно было знать, что случилось, важно было подтвердить свои и без того безошибочные догадки. Нервы натянулись до предела. Я был готов сорваться, чтобы прибить эту архангельскую рожу к стене и выпытать из него правду, и сдерживался из последних сил.
— Неужели так сложно сказать, что случилось с человеком? Просто скажи, мертв он или пьяный валяется под мостом, заваленный прибитым к берегу мусором? — рыкнул я.
— А что изменится, если я отвечу?
— Хочу понять, насколько серьезны намерения Бэт. Может быть, этот парень тут вовсе ни при чем, и я зря трачу нервы, пытаясь выбить из тебя хоть слово? Но судя по тому, что это дерьмо между нами продолжается, я прав в своих догадках.
Николас взглянул на меня с ледяной сдержанностью. Его ничего не выражающее лицо бесило еще больше, чем тот факт, что он не собирался отвечать на мой вопрос.
— Ты знаешь причины, — встав из-за стола, устало вздохнул Николас.
— Ооо... только не начинай эту байку про выбор и вмешательство в судьбу, — презрительно отмахнулся я. — Нахрена тебе вообще тогда такая способность? Нахрена тебе эта школа?
Николас сжал челюсти так, что и без того выпирающие скулы заострились еще больше.
— Чтобы вмешиваться, когда это действительно необходимо, а не когда вздумается, — продолжая сохранять самообладание, отчеканил он, хотя я понимал, что уже порядком его взбесил. — Войны. Я склонял преимущество в сторону тех, кого сейчас именуют победителями. Я мог взять под контроль все полностью и в миг прекратить кровопролитие, но если так сделать, то получится, что я играю в гребанный Симс семьей в семь миллиардов человек. Не вмешиваюсь и не управляю. Я могу узнать, что с этим пареньком, на него это никак не повлияет. Другое дело обстоит с тобой. — Он перевел дыхание и завершил уже спокойным тоном: — А ты... помоги себе сам.
Я отшатнулся от него. Николас буквально мне нож в спину всадил своими словами. По тону было понятно, что он никогда ни в чем не поможет мне, а не только в деле о пропаже мальчишки. Со всеми ли он такой? Может быть, только с падшими? Или только СО МНОЙ? Я чувствовал, он ненавидит меня. Но чем я заслужил столь сильную ненависть?
— Я не дурак, Ник. Я прекрасно понимаю, что парень мертв, и умер он от руки Бэт, — выдавил я бесцветным голосом, глядя в окно. — Я прошу не за себя, а за людей, которые могут пострадать из-за этого. Я прошу уберечь в первую очередь их.
Николас ничего мне не ответил, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Это стало последней каплей, но уже не было желания продолжать этот бой. Ничего не изменится. Я просто схватил объявление со стола, смял его в тугой ком, но не выбросил, хотя собирался это сделать.
— Смотрю, тебя очень волнует человеческая жизнь, — заметил я поникшим голосом.
С этими словами я захлопнул за собой дверь.