#1.27
Макс. Я видела этот момент в замедленном действии: мы неизбежно приближались к земле, но в самую последнюю секунду я схватилась за рубашку Макса и со всей силы потянула его на себя. Я сделала этот трюк, чтобы он не упал прямо на спину. Странно, что в такой ситуации я помнила об этом, и более того — пыталась что-то предпринять. С глухим стуком мы повалились на бок.
Я тут же села, отворачиваясь от Макса, и потерла ушибленное плечо. Он неуверенно приподнялся на локте, и я почувствовала на своей спине его удивленный и настороженный взгляд. Ему не верилось, что такая маленькая девочка могла в буквальном смысле снести его с ног.
— Прости, — выдавила я из себя.
Макс ничего не ответил, но в следующую секунду уже сидел напротив и, нахмурив брови, внимательно всматривался в мое лицо.
— Все в порядке, Ариан?
Я кивнула, не поднимая глаз от земли. Потому что ничего не было в порядке.
Я устала, просто устала от всего, что происходило здесь. От каждодневных построений, где нас пересчитывали по головам, и уроков, которые вели бездушные преподаватели, от еды, что не лезла в рот, и комендантского часа, ограничивающего мои мелкие крошки свободы, от преследований, тайн и давящей тишины в каждом коридоре. Я ощущала себя запертой в картонной коробке, где было трудно, а иногда даже страшно дышать, потому что ее тонкие стены не могли обеспечить мне безопасность. Я хотела вернуться к своей прежней жизни...
Вряд ли Макс поверил мне, но и — спасибо ему — настаивать на обратном не стал. Он молча встал и протянул мне руку, чтобы помочь подняться. Макс отряхнул меня, словно маленькую сестренку, от травы и хвои, которая прилипла к моему платью.
На секунду наши взгляды встретились, но от доброты, сиявшей в его глазах, мне хотелось лишь плакать. Не от боли удара или пережитого ужаса, а от отчаяния, ведь эта доброта никогда не будет принадлежать мне полностью. И снова пришлось повторить себе свою новую мантру: просто друг. Но непокорные слезы всё равно подобрались к глазам, и я не хотела, чтобы Макс видел, что я готова разреветься прямо перед ним, а потому повернула голову так, чтобы кудри упали мне на лицо.
— Может, вернемся в зал? — послышался его тихий голос. Макс понимал — что-то произошло.
Я снова кивнула, и мы неспешным шагом направились в кафетерий. По пути я размышляла о своем поступке. Тит не отвяжется. Я только сильнее разозлила его, и теперь стоило оглядываться по сторонам и бояться углов. Черт. Как же быть? Донести на него? Мы живем на одной маленькой территории, где сложно спрятаться друг от друга. А ему однозначно захочется мести. Лишь в компании Макса я чувствовала себя в безопасности, но он не мог быть со мной всегда.
Как только меня перестанет колотить изнутри, нужно обязательно обдумать и взвесить возможные решения проблемы. А пока лучше отвлечься и успокоиться.
Я уже была готова присоединиться к танцующим, только бы поскорее забыться, но Макс остановил меня у самого входа в зал и отвел к ближайшему в коридоре окну. Он молча смотрел на меня, пока я пыталась незаметно опустить еще больше прядок на свое лицо.
— Ариан, скажи честно, точно все в порядке? — наконец спросил он.
— Да, — небрежно бросила я. Вышло фальшиво.
— Тогда почему ты плачешь?
Я резко отвернулась от Макса и обратилась к плывущим в звездном небе облакам. А почему я, собственно, плакала? Уже и сама не понимала. Из-за того ли, что до смерти перепугалась обрушившегося на меня Тита, или из-за того, что безответно влюбилась. Не разобрать, что же трогало меня в тот момент больше.
— Ариан, — позвал Макс шепотом совсем рядом с моим ухом. — Ты можешь не говорить, но знай, что мне больно видеть тебя такой. Я не хочу, чтобы что-то омрачило этот прекрасный вечер, и, если я чем-то могу помочь, скажи.
Во мне вскипело дикое желание развернуться и сказать ему все в лицо, поведать о том, что случилось всего десять минут назад, и о том, что происходило со мной уже очень давно. Вывалить на него все, о чем я думала, что чувствовала, как тосковала по дому, Миле и школе, где — да, да, — у меня не было больше друзей, кроме нее. Всё, что копилось во мне все эти месяцы пребывания здесь, с яростью рвалось наружу. Но я совладала с порывом, и просто попросила его вернуться в зал.
ོ ོ
Мы не стали проталкиваться в центр толпы, а просто пристроились с края. Здесь было не так душно, и временам поддувал свежий ветерок из открытого окна. На этот раз мы не танцевали, словно последний раз в жизни, но, когда очередная песня закончилась, и пауза после нее затянулась слишком надолго, дышали мы тяжело. Макс увел меня с танцпола, чтобы передохнуть, и заботливо принес мне стакан воды. Я была безмерно благодарна ему за этот жест.
За время нашего второго пребывания здесь я уже успела освободиться от всего негатива, который внезапно подцепила ранее. На душе стало намного легче, и я просто наслаждалась моментом, не думая о том, как все могло сложиться или не сложиться и к чему в конечном итоге привести. Сегодня мы танцуем, общаемся, смеемся, сметаем пирожные со стола и часто касаемся друг друга. Завтра — снова станем осторожны в своих словах и жестах, временами все же забывая о «правильности».
Если наш маленький праздник не решили растянуть на всю ночь, то через полчаса нам следовало бы разойтись по своим комнатам и готовиться ко сну. К концу мероприятия подтянулись даже самые нелюдимые из нас. Я приметила и оживленную группку преподавателей с маленькими бокалами в руках, собравшихся ближе к отведенному им столу. Сегодня в них не осталось и грамма повседневного равнодушия.
Макс смотрел без какого-либо интереса в тот же угол, что и я, попивая воду из стакана. Он встретился со мной взглядом, когда заметил, что я следила уже за ним.
Наконец-то тихий гул разговоров снова заполнила музыка. Особенная музыка. Медленный танец под старую-старую песню Avril Lavigne "I'm with you". Макс протянул мне руку и, видя, что я не принимаю приглашения, состроил умоляющую гримасу.
— Я не умею танцевать, — с сожалением призналась я, хотя сердце мое колотилось в бешенном темпе и требовало вложить мою руку в его.
— Но ведь ты готовилась стать королевой Осеннего бала, — напомнил мне Макс.
— Это конкурс костюмов, а не танцев, — парировала я. И, конечно, слукавила. Танец также входил в программу наших выступлений.
Но Макс был непреклонен. Он подхватил меня за талию и поставил на свои начищенные до блеска ботинки. С ума сойти! Как же крепко он прижимал меня к себе. Я млела в его сладких объятиях и чуть не теряла сознание. Сопротивляться было бесполезно. Да и не хотелось. Отдавшись моменту, я прижалась щекой к его костлявой, но такой теплой груди.
Зачем он это сделал? Зачем он это сделал именно в тот момент, когда я решила от него отдалиться? Когда я решила вновь вступить в борьбу с чувствами. И вот он позволял мне стоять прямо на его новой обуви, позволял мне обнимать его, и так тепло и нежно обнимал меня сам. Позволял быть с ним.
Я поняла, насколько же сильно устала, когда мои руки взметнулись Максу на плечи. Из-за огромной разницы в росте они скоро затекут, но хотя бы на пару минут я могла просто повиснуть на нем. Я с наслаждением вдыхала необычный запах его тела, не приправленный парфюмом, однако имеющий какую-то странную перечную нотку. Макс бережно прижимал меня к себе и своими теплыми руками согревал меня всю. Мы плавно кружили в медленном танце, и в этот момент для меня не существовало в целом мире никого, кроме Макса. Так хорошо мне не было никогда.
— Похоже, ты очень устала, — заботливо убирая вьющиеся пряди с моего лица, произнес Макс.
Я с горечью осознала, насколько же коротка была песня. Ведь этот момент был единственным. Возможно, навсегда.
Я слезла с ботинок, и Макс, как мне кажется, неохотно меня отпустил. Оглядевшись по сторонам, я замерла истуканом. Были только мы. Только мы, кто танцевал медленный танец. Народу осталось немного, и большей частью то были девушки. Я встречала их восторженные и завистливые взгляды, широко распахнутые глаза, и не знала, как себя вести. На помощь мне, конечно же, пришел Макс: он приобнял меня за талию и наспех вывел из зала. Я буквально осязала на своей спине десятки пар глаз, и у самого выхода заметила, как недобро поглядывает на нас Вероника в костюме черной кошки. Но только мы скрылись от провожающих нас взглядов, рука Макса плавно соскользнула с моей спины. Это был удар под дых.
— Я провожу тебя, — невозмутимо произнес он. Второй.
Сколько мы уже были знакомы, Макс всегда провожал меня до моей спальни, однако я до сих пор не принимала подобный жест с его стороны, как должное, а потому была безмерно благодарна, поскольку боялась напороться на разъяренного Тита. И в то же время меня душил застрявший в горле ком. Несколько минут назад Макс заботливо интересовался, что же случилось и почему я плачу, не сдался перед моим неумением танцевать и так нежно прижимал меня к себе. Сейчас — снова надел свою маску абсолютной непроницаемости... или же наоборот освободился от игры.
Уголок его губ дернулся в дежурной улыбке, когда он накинул свой пиджак мне на плечи. Мы шли в неловком молчании по тихому дворику в сторону женского общежития, выдыхая облачка пара на холоде. Я не упустила ни одного момента искоса посмотреть на него. Лицо, как часто это бывало, сохраняло полную безмятежность, чего нельзя было сказать о взгляде. Внутри него разразилась какая-то борьба.
Наверное, я слишком устала и мне померещилось это в тусклом свете ламп, однако я не решалась нарушить повисшее между нами молчание.
У стойки Анестейша, завидев нас еще у входа, любезно поинтересовалась, понравился ли нам вечер. Макс с той же любезностью ответил ей на ходу, что все было замечательно, и провел меня к узкой лестнице вверх. В полной мере я осознала, насколько же сильно вымоталась, когда в пролете между вторым и третьим этажом пожалела об отсутствии в общежитиях лифта.
Нам никто не попался по пути, хотя позади слышались догоняющие нас девичьи голоса, которые подгоняли мои ноги. После отъезда Риты ко мне на этаж так никого не подселили, и уже в коридоре я ощутила себя в полной безопасности от любопытных взглядов.
Макс с непринужденной улыбкой привалился к стене у моей двери, наблюдая за мной. Где-то в недрах моего клатча завалялся ключ. Я ковырялась среди всей этой белиберды, которая мне так и не пригодилась, но тот будто канул в небытие. Ни с того ни с сего я так разнервничалась, что готова была вывалить все содержимое на пол, но в этот момент послышалось звяканье маленького негодяя. Серебристый ключик повис на указательном пальце Макса. Совсем забыла, что ранее я отдала ключ ему на хранение как раз-таки, чтобы не потерять среди девичьих принадлежностей.
— Ох, — облегченно, но как-то неловко, выдохнула я. — Точно, он ведь был у тебя.
Я медленно потянулась к ключу, висевшему на пальце Макса, а он так и продолжал непринужденно ухмыляться мне. На ровном месте мое сердце завелось в бешенном темпе, хотя в целом я сохраняла спокойствие. Я сглотнула и уже коснулась ключа, но в этот момент горячие пальцы Макса сомкнулись на моих. От улыбки на его лице не осталось и следа, а широко распахнутые бездонно-черные глаза, обрамленные длинными ресницами, смотрели прямиком в мои. Не успела я и подумать о причинах этой перемены, как его губы оказались на моих. Я даже не поняла, что это произошло, но мое тело слишком долго желало этого, а потому само ответило на столь короткий поцелуй, полный желания.
Макс резко отстранился, отступив на шаг.
— Доброй ночи, Ариан, — пронесся эхом по коридору его шепот. Он исчез.
А я так и осталась стоять у двери своей спальни, ошарашенная тем, что только что произошло, и не способная в это поверить. Серебристый ключик, непонятным образом оказавшийся на моем пальце, игриво подмигивал мне в свете ламп.