#0.1.25
Шампанское я недолюбливал за пузырьки. Они давали в голову раньше, чем это делал алкоголь, и создавали ложное чувство опьянения и крутящей невесомости. Уж лучше бы я был по-настоящему пьян.
Ариан куда-то исчезла из моего поля зрения, пока я осушал бокалы под хмурыми взглядами надзирательниц, которые ничего не могли мне предъявить. Наверняка здесь действовало какое-то ограничение даже для тех, кто дорос до алкогольных напитков по меркам государства, или стол вовсе был накрыт для персонала, но я-то был всего лишь приживалкой, а потому имел право на некоторую свободу.
Я недолго бегал взглядом по толпе до того, как нашел Ариан. Она стояла в темном уголке недалеко от стола, обхватив себя за голые плечи, и показалась мне чем-то расстроенной. Я привалился плечом к каменной стене рядом с ней, но она и ухом не повела.
— О чем ты думаешь? — обратил я на себя внимание.
Она слегка вздрогнула, видимо не ожидая меня увидеть. Ариан избегала смотреть на меня, ее взгляд неспешно перемещался по сторонам, но наконец-то она выдала так тихо, что ее голос мог показаться галлюцинацией:
— Ты любил когда-нибудь по-настоящему?
Четыре слова, сложенные в вопрос, отрезвили меня лучше любых специальных средств. Я был готов к любому каверзному вопросу: грязные вечеринки, игры в бутылочку, количество сексуальных партнерш... но не к этому. Я в растерянности глядел на Ариан, не зная, что сказать. Даже в темноте я видел, как ее щеки залились нежным румянцем. Странно, но ответ пришел из ниоткуда.
— По-настоящему — однажды.
Я, конечно же, не помнил, с кем, когда и сколько было у меня этих романов, но точно знал, что лишь один из них имел для меня значение.
— Кто она?
Крайне абстрактные обрывки замелькали в моей памяти. До неузнаваемости размытый образ девушки со светлыми волосами, берег залива, она смеется. Еще один: мы стоим где-то в городе, но она уже рыдает у меня на груди. Утро, мост, железная дорога, ее спокойный, но в то же время какой-то безумный голос. Я не слышу, о чем она говорит. Она убегает, исчезает, растворяется в глубинах моей побитой памяти.
— Я практически ничего не помню о ней, лишь смутные образы. Но она была... особенной.
— Расскажи, что помнишь, — шепнула Ариан, но даже сквозь громкую музыку я услышал ее шепот.
Меня поражало, что Ариан продолжала углубляться в тему, ведь тот вопрос, с которого все началось, был явно непрошенным. Почему теперь для неё это имело значение?
Я никогда не смогу ответить, откуда знал всё, что сказал далее, ведь я не помнил её. Образ, который мне виделся, я мог бы описать коротко, несколькими словами: девушка со светлыми волосами. Но откуда я знал её душу, если не знал лица?
— Как я и сказал, она была особенной. Странной. В глазах многих людей, наверное, даже чересчур. — Я отпил шампанское, из которого уже выветрились все пузырьки. — Они считали, что ей нужна психиатрическая помощь. Но дело как будто было в другом. Возможно, я понимал ее. Она просто была особенной, и из-за этого одинокой. Ей всего лишь хотелось человеческого тепла, любви. Пожалуй, больше, чем остальным.
Я ощутил горечь сожаления в своем горле, произнося эти слова. Но запил её остатками шампанского, не дав вырваться наружу.
— Я любил ее такую. Безоглядно любил...