#1.25
Мое сердце чуть не исполнило акт самосожжения от скромного комплимента Макса моему образу. И пусть эти слова были жестом вежливости, и в какой-то степени я их ждала, но на деле совсем растерялась от неожиданности и промямлила лишь скупое «спасибо».
Что он со мной делал? Макс ведь был не первым, в кого я влюбилась. Мне приходилось испытывать эти чувства и раньше, некогда у меня был парень, по которому я сходила с ума. Казалось бы, не в первый раз, но Макс снова превратил меня в двенадцатилетнюю девчонку, хлопающую влюбленными глазками, но глубоко в душе понимающую, что никаких шансов у нее на её пассию нет.
Сейчас, рядом с Максом, мне казалось такой глупостью, что еще вчера я переживала очередной виток волнений из-за наряда, и чуть не позвонила маме, чтобы она всё же привезла блузку и юбку. Даже клатч я собрала с вечера, и на паникерских настроениях умудрилась запихнуть в него весь женский минимальный набор для выживания.
Макс ждал меня на улице под железным фонарем у входа в женский корпус. В холодном свете белая кожа и бездонно-черные глаза контрастировали еще сильнее. И он был прекрасен в своей безупречно отглаженной черной рубашке и черном пиджаке, пошитом словно только на него. И, да, повторюсь, черный ему безумно шел.
— Не мог бы ты положить мой ключ к себе? — попросила я отчего-то полушепотом. Макс бросил короткий взгляд на мой под завязку забитый клатч, но без лишних вопросов забрал ключ. Серебристый ключик нырнул в карман брюк, и Макс галантно подставил мне предплечье.
Народ уже отрывался в просторном кафетерии под современную музыку. Я совершенно не ожидала увидеть здесь настоящую вечеринку. С потолка на тонкий нитях свисали рыжие бумажные тыквы, проглотившие зубастым ртом маленькие фонарики, марлевая паутина облепила каждый уголок, тут и там зигзагом извивались гирлянды летучих мышей.
Меня бы нисколько не удивило зрелище пустого ничем не украшенного зала с гремящей музыкой или рассевшихся поодиночке ребят. А вот реальная толпа, настоящая атмосфера праздника и безумные танцы вогнали в ступор. Еще в обед здесь и не пахло Хэллоуином. Нас, замерших на месте у входа, обогнала какая-то троица и влилась в общий ритм.
— Привет, ребята! — Перед нами выскочила преподавательница английского и всучила какой-то флаер: — Обязательно участвуйте в конкурсе. Первый, кто сдаст листовку с правильными ответами, получит большой котел сладостей! — Она указала в сторону стола, где стоял главный приз. — А среди остальных отгадавших случайным образом разыграем вон тот котел поменьше. — Учительница снова ткнула в сторону призов, где я не сразу смогла разглядеть нечто черное, похожее скорее на небольшой цветочный горшок.
Макс с благодарностью забрал листовку, но даже не взглянул на ее содержимое.
— Ты ведь не хочешь танцевать с этими дикарями? — спросил меня Макс, поднеся свои губы настолько близко, что его дыхание приятно щекотало мне ухо. Мои щеки раскраснелись, и я мысленно поблагодарила организаторов за приглушенный свет.
Макс считал мое молчание, как знак согласия, и потащил меня на другой конец зала, куда еще не добралось веселье. Там был накрыт большой стол, под завязку заставленный пирожными, закусками, маленькими бутербродами, которые бы смело поместились на язык, и канапе. Среди множества блюдец и тарелок на черной скатерти были разбросаны маленькие фонарики в виде тыкв. Но Макс потянул меня от этого пиршества к неприметному столику, который притаился в самом конце. Я немало удивилась, увидев на нем шампанское, но предназначалось оно явно не для всех. Неподалеку неподвижно замерли несколько надзирателей. Они следили, чтобы алкоголь не попал не в те руки. Стол, очевидно, был организован для учителей, которых здесь нашлось всего двое и те были заняты другими делами.
Уверена, подойди я сюда в одиночку, и стражники преградили бы мне путь, тогда как с Максом все двери снова были открыты. И все же меня терзали сомнения, что такая вседозволенность будет доступна каждому, кто возьмет его за руку. Дело было определенно не только в нём.
— Так что там за конкурс? — Я забрала у него листовку и поднесла к свету. Там была викторина с вариантами ответов. — Режиссер мультфильма «Труп невесты»? — прочитала я последний из десяти вопросов.
— Тим Бертон, — мгновенно ответил Макс. — Если хочешь котел сладостей, у меня есть и телефон, и нормальный интернет.
— Разве это честно?
— Разве честно, что ты здесь?
Я нахмурилась, делая вид, что выбираю закуски, хотя на деле раздумывала о его вопросе.
— Шампанское? — предложил Макс.
— По местным меркам до шампанского я еще не доросла, — бросила я без особого сожаления. — Да и накрыто здесь не для нас.
— Но мне-то уже есть восемнадцать, — уголок его губ дернулся в улыбке, но вот лицо, как и прежде, сохраняло спокойствие, — и живу я здесь на особых правах. Могу добыть для тебя бокал.
Я метнула взгляд в сторону надзирателей, застывших, будто каменные статуи, но то и дело с подозрением косившихся на нас.
— Пожалуй, ограничусь соком.
Макс безразлично пожал плечами и одним движением осушил пластиковый миниатюрный бокал. Я медленно двигалась вдоль общего стола, высматривая что-нибудь интересненькое, что мне захотелось бы съесть. Но с каждым следующим шагом еда вызывала у меня все большее отвращение. Мои мысли, совершенно неподвластные контролю, снова сменили свое направление. Я незаметно покосилась в сторону Макса, взглядом разбирающего на молекулы закуски на другом конце, и, устало вздохнув, резко отвернулась от стола.
Как же меня задевало его равнодушие. Скорее даже не равнодушие, а эта его резкая смена поведения, которую я совершенно не понимала. В один момент он мило мне улыбается, смотрит теплым взглядом, дарит комплименты, в другой — он совершенно бесстрастен: прислонившись к стене плечом, с безразличным видом осушает второй бокал.
Измучанная навязчивыми мыслями о «неразделенной любви», я привалилась к холодной стене в углу, за выступом, куда практически не падал свет. Музыка сменилась на спокойную, и только что бушевавшая толпа без остатка рассосалась в разные стороны. Ребят оказывается было не так уж и много, чуть больше тридцати человек. Просто все они были одеты в черные наряды, что создавало иллюзию непроходимой толпы. Почти все разбрелись по группкам и парам, одиночки двинули к столу уминать пирожные, а мне вдруг захотелось немедленно уйти. Но я не уходила.
— О чем ты думаешь? — Макс подкрался незаметно.
Он взмахом руки откинул волосы назад, и в этот момент я заметила, что его запонки сделаны в виде сердечек из черненного металла.
С моих губ сорвался непрошенный вопрос. Как жаль, что слова нельзя поймать в воздухе, пока те не дошли по адресу.
— Ты любил когда-нибудь по-настоящему?