#1.22
Нервная дрожь, которая пробила меня, как только я ступила за порог кабинета допросов, унялась с первым вдохом свежего воздуха. Я сразу бросилась в свою комнату, чтобы отправить Миле сообщение с предупреждением. Она пообещала отчитаться обо всем и во всех подробностях и выразила надежду на скорую встречу.
Тут желудок недовольно заурчал, сваливая на меня вину за пропущенный обед. Благо здесь не возбранялось иметь при себе немного денег, чтобы оплачивать снеки в автомате. Я как раз забирала шоколадный батончик и крошечную пачку орешков, когда из кафетерия вышла работница раздачи средних лет в серой униформе.
— Деточка, ты ведь не была сегодня на обеде, — запричитала она, пока я пялилась на нее удивленно, мол, неужели даже эти знают нас в лицо.
— Да, я была на допросе, — тихо ответила я, сомневаясь, можно ли ей сообщать такую информацию.
Работница поманила меня в кафетерий, и я благодарно приняла у нее пасту болоньезе, миску салата и горячий чай.
Я была сосредоточена исключительно на еде, пока теплое ощущение сытости не наполнило мой живот. Было странно сидеть здесь совсем одной, но зато я могла расслабиться и прокрутить разок-другой наконец состоявшийся повторный допрос.
И ведь правда. Вопросы задавались с целью, чтобы так или иначе бросить на меня тень. А о моей невиновности заговорили таким тоном, словно речь шла о чем-то заведомо невозможном. Когда я озвучила алиби, на лице детектива мелькнуло не только удивление, но и досада. Оправдание меня явно не входило в его планы. Оставалось только молиться, чтобы детектив как можно скорее проверил моё алиби и выпустил из клетки. Я пребывала в предвкушении скорой свободы и на радостях даже замурлыкала песенку себе под нос.
На выходе из кафетерия работница незаметно сунула мне бумажный пакет с двумя коричными завитушками, пока я рассыпалась в искренних благодарностях.
Через пятнадцать минут должно было начаться самостоятельное обучение. Я пообещала себе, что больше не пойду на него с Максом, ведь не могла заниматься там ничем иным, кроме как запоминанием невероятно красивых черт и изгибов его тела, чтобы с придыханиями воскрешать их перед сном. Но вот он идет с тетрадками под мышкой, спрятав руки в карманы джинсов, и я понимаю, что, если он предложит провести эти два часа вместе, я не смогу отказаться.
— Все в порядке? — буднично поинтересовался Макс, когда мы поравнялись. И кажется, вопрос этот был задан не потому, что я потерялась куда-то на два с половиной часа. Я просто пялилась на него как дура, словно увидела божество.
— Да, все нормально, — смогла-таки спокойно выдать я, спасая мозги из любовного морока.
— Я собираюсь позаниматься в музыкальном классе. Хочешь со мной? — Макс продолжал в дружелюбном тоне. Значит не заметил моих голодных глаз. И слава... Богу?
Как я уже отметила ранее: если он предложит, я не откажусь, и потому мы заперлись вдвоем в музыкальном классе. Я освободила себе ровно столько места на столе, чтобы хватило разложиться, а Макс расположился за роялем.
— Тебе ведь не помешает моя музыка?
— Только если ты не будешь играть слишком красиво.
Макс самодовольно хмыкнул, а я выдала себе мысленную оплеуху за флирт.
— Скорее это будут отрывки.
Я лишь кивнула, решив, что давать волю языку слишком рискованно, и села за стол спиной к роялю. Мне удавалось сосредоточиться на выполнении домашнего задания и не вспоминать, о том, что я находилась здесь наедине с Максом ровно до тех пор, пока из-под его пальцев не вырвалась первая мелодия. Я замерла с карандашом над тетрадью, слушая прекрасные переливы. Отрывками по пятнадцать секунд, не больше, он наигрывал разные мелодии. Одни плавные, другие более резкие, романтические и печальные, спокойные как колыбельные и быстрые как течение воды в ручье.
Если бы я обернулась, чтобы взглянуть на него, с концентрацией можно было бы попрощаться до глубокого вечера. Но я уговорила себя сосредоточиться на заданиях и убедила, что музыка хоть и красива, исполнитель совсем не важен. По крайней мере сейчас.
На всё мне неожиданно хватило чуть больше часа. Когда я собирала свои учебные принадлежности в стопку, то вспомнила, что в сумке у меня лежит пакет с коричными завитушками. Что ж, наконец-то угощаю я. Тихонько прикрыв за собой дверь я посеменила к кофейному автомату рядом с кафетерием. Стоило пару раз не словить штраф за пропуск, и я уже осмелела. Хотя... при появлении надзирателя на горизонте, все связки натянулись, а мышцы мобилизовались для побега. Я бы, конечно, никуда не рванула, но что поделать с этими древними рефлексами. В качестве оправдания я придумала поход в туалет — что могло быть банальнее? — но надзиратель прошел мимо, лишь безразлично отметив мое присутствие.
Когда я возвращалась с двумя стаканчиками кофе обратно, уже другая надзирательница заняла свой пост на втором этаже. Она молча проводила меня взглядом, в котором не было и намека на желание напомнить, что в это время мне не следует ошиваться в коридорах школы и тем более у кофейного автомата.
— А я уже подумал, что это твоя привычка — уходить через час, — беззлобно пошутил Макс, когда я вернулась в музыкальный склад.
— Меня сегодня угостили булочками, так что предлагаю сделать перерыв на кофе, — дружелюбно сообщила я, игнорируя его подколы.
Макс предусмотрительно убрал все бумаги подальше, а для кофе взял последний живой стул. Он снова остался в футболке, и я могла видеть маленьких черных птиц на внутренней стороне его левого запястья. Они были напоминанием, что Макс действительно жив, хотя мне все еще иногда казалось, что он всего лишь плод моего воспаленного воображения.
— Так значит не было никакой болезни? — будничным тоном спросила я, вспоминая, как прошлый раз пролитый кофе обжег ему живот.
— Думаю, ты не захочешь обсуждать это за едой. — Макс посмотрел на меня с немым намеком и откусил булочку.
Неловкость пришлось спрятать за глотком кофе, вкус которого я могла бы описать, как жженая бумага. Я со вздохом вспомнила о напитке, который днем мне сварил Николас. А вот завитушка оказалась вкусной. В меру сладкой, с влажным мякишем в середине. И все равно я жевала ее медленно, будто через силу, потому что внутри меня пробуждалось чувство, которое считало, что можно быть сытым лишь им. Я думала о красивых руках Макса, четко очерченных скулах и глубоких глазах, о манящих губах... думала о том, как же черт возьми идет ему черный цвет. А еще мы здесь совершенно одни за закрытой дверью и так близко... Бабочки внутри меня не на шутку переполошились. Хотя скорее то были мотыльки, и ярким светом они видели человека, сидевшего напротив. Только сосредоточившись на сладко-коричном вкусе булочки, я-таки смогла их угомонить.
— Знаешь о вечеринке, которая пройдет в честь Хэллоуина? — нарушил тишину Макс.
— Да, видела объявление на доске информации.
Я не очень-то ждала этого мероприятия. Развлечения в таком унылом месте, где совсем не знаешь, чем себя занять, — это хорошо, но учитывая отношение местных ребят друг к другу, вряд ли могло получиться хотя бы жалкое подобие вечеринки. Так же до меня донеслись слухи, что нужно подыскать себе пару, и как по мне эта идея была обречена на однозначный провал. Но всё же в самых сокровенных уголках души я желала быть приглашенной. Лишь одним человеком.
Кофе почти остыл. Я допила остатки залпом и отправила стаканчик в бумажный пакет.
— Будет что-то вроде бала? — поинтересовалась я, невольно припомнив свой первый опыт подготовки.
— Я и сам не знаю, чего ожидать, — пожал плечами Макс. — При мне еще ни разу ничего подобного не устраивали. Ты собираешься идти?
— Почему бы нет. Хэллоуин. Как минимум я рассчитываю на сладости, — подмигнула я, нисколько не лукавя.
Макс улыбнулся мне той самой умопомрачительной улыбкой, от которой я когда-то млела и таяла. И сейчас она пробудила во мне тот же трепет. Макс улыбался довольно часто, хотя, как правило, скромно. А эту улыбку он будто придерживал для особых случаев. Мое сердце пропустило удар.
— В таком случае, приглашаю тебя пойти со мной.
В голосе его не слышалось ни капельки сомнения или неловкости. Уж эту черту он точно сохранил за собой из прошлой жизни. Мне всегда нравилось то, каким уверенным в себе был Макс, и иногда даже завидовала ему, ведь сама я не была одарена этим качеством.
И вот сейчас я так и застыла на месте от неожиданности. В одночасье все во мне перевернулось с ног на голову. Я не могла их больше удерживать. Эта улыбка, этот взгляд, этот голос, это тепло, которое он всегда излучал — все они силой нескольких бомб просто взорвали прутья, которые никогда больше не смогут стать клеткой, и тысячи мотыльков вырвались на свободу. Они наполняли меня, щекотали изнутри своими мягкими быстрыми крылышками, стучали огнивом направляя искры к сердцу, разжигая жаркий огонь. Мне стало трудно дышать. Всё вернулось. Я влюбилась. Снова.
Я попыталась взять себя в руки, чтобы ни в коем случае не открыть того, что творилось внутри меня в эту минуту. Быстрым движением заправив волосы за уши, я мило улыбнулась слегка дрожащими губами.
— Принимаю твое приглашение.
Ничто меня не выдало.