#1.19
На выходных Мы с Милой устроили практически девичник по телефону. На видеосвязь с местным интернетом рассчитывать не приходилось, так что довольствовались, чем могли. Мила трещала о школьной чепухе во всех подробностях. Она умела держать на проводе. А я была не против.
— О божечки! Я совсем забыла тебе рассказать! — вдруг выкрикнула Мила, посреди рассказа о выходных с Дэном и его девушкой. — Осенний бал отменили, представляешь? Насовсем!
Новость была и правда шокирующая, поскольку разговоры об этом шли всю мою сознательную жизнь. Больше всего возмущались мамы, которые считали, что подобное мероприятие только укрепляет сексистские стереотипы. Но иногда те же доводы подхватывали и школьницы, при том те, кого отбор на конкурс обошел стороной. В итоге бурления успокаивались, когда и тем и другим напоминали, что это, во-первых, очень старая традиция, а во-вторых, никто никого не заставляет надевать бальные платья, быть обворожительной и хлопать ресницами. Но, очевидно, точка была все же поставлена. Под давлением другого происшествия.
— Честно говоря, я этого ждала, — призналась я. Я и правда думала об этом временами.
— Согласна. Сложно представить, что в следующем году девки снова кружились бы в своих нарядах, совершенно позабыв об убийстве.
— Но ведь не директор это решил, так?
— Пф, конечно, нет, — фыркнула Мила. — Снова наведались те мамочки, правда, с другими доводами. Ну тут сложно было отрицать.
Я кивнула, совсем позабыв, что Мила меня не видит. Она будто и не почувствовала заминки и перескочила на предыдущую тему так же быстро, как на эту.
Хорошо было валяться на кровати с закрытыми глазами и представлять, словно ты посреди той суеты, о которой так беззаботно рассказывала Мила. Она удивлялась тому, как я выживаю здесь в такой скуке, а я мечтала попасть в тот гул, оказаться слушателем сплетней, которые иногда так меня раздражали. Я не рассказала ей о Максе. Как минимум — особо нечего, а как максимум — не стоит. Я не могла поведать о мистической стороне случившегося, и потому пока предпочла умолчать вовсе.
Самого же Макса я не видела оба дня. Построения по выходным перенесли на более позднее время, а в кафетерий я заходила только на обеды. Макс пропускал оба пункта распорядка дня. Во время прогулки он также ко мне не присоединился. Я списала все на возможное ухудшение состояния, и пометила в уме взять у него телефон.
ོ ོ
Расписание нам бывало меняли, из-за чего приходилось выстаивать очередь для получения нового распорядка дня. Пятым уроком сегодня стояла биология. В класс зашла молоденькая худенькая учительница, которая прибыла в эти стены на прошлой неделе. Криста Бирг. Как и другие новые учителя она еще не остыла после студенческих будней и за работу взялась с энтузиазмом, при том каким-то нездоровым. Я ждала того дня, когда же ей послужат примером привычные здесь маски безразличия.
— Добрый день. Сегодня урок будет построен таким образом: сначала мы пройдем с вами биосинтез белка, потом я проверю, как вы меня слушали, а дальше в письменной форме я проверю выполнение вами домашнего задания.
Глаза у меня полезли на лоб. Раньше, она никогда не устраивала таких облав. И вот именно в этот день я была совершенно не готова, потому что все выходные проболтала с Милой, забыв, что мне нужно еще и учиться. Я схватила тетрадку, положила перед собой учебник и судорожно бегала глазами по записям. Смысл более-менее укладывался в голове, но иногда мне приходилось перечитывать одну и ту же строчку два раза, что меня крайне раздражало.
— Ариан, опрос я начну с тебя. Вижу, ты меня совсем не слушаешь, а значит прекрасно знаешь этот материал, — звонко отчеканила Криста. Она застала меня врасплох.
— Простите, я...
— Посмотрим, как ты умеешь совмещать два дела одновременно.
Никогда не видела еще более фальшивой улыбки, чем эта. Вот ведь стерва. Видимо, думала, что устроилась в исправительную школу, а значит, всех нас здесь надо строить по струнке. Слушать ее я так и не стала — в какой-то степени даже из принципа, — а просто следом за домашней главой изучила сегодняшнюю тему.
— Доставайте листы. Вопросы я написала на доске, и у вас есть пятнадцать минут, чтобы на них ответить.
Три вопроса, и один из них касался темы о биосинтезе белка. Одним предложением на них невозможно было ответить, каждый из них требовал развернутое описание чуть ли не на страницу. Конечно же, я разозлилась на стервозную училку, но делать было нечего, ручку в руки и вперед.
Дверь за моей спиной открылась с тихим щелчком. На пороге стояла незнакомая женщина средних лет высокого роста в официальном костюме и с гладко зализанными назад платиновыми волосами. В руках она держала один единственный лист бумаги. Я заметила, что при виде ее в глазах многих ребят забрезжила надежда.
— Здравствуйте. Извините, что прерываю, но мне нужно забрать с собой Ариан Эванс.
Женщина передала лист учительнице, и та устремила на него недовольный взгляд. Она неопределенно махнула рукой, но этот жест точно означал, что я могу быть свободна. Ничуть не медля, я свалила все свои учебные принадлежности в рюкзак и покинула кабинет вместе с пришедшей за мной женщиной, даже не попрощавшись с учителем.
Она повела меня в административное крыло учебного корпуса. Я начинала волноваться. Я, конечно, счастлива отделаться от урока, в особенности от проверки, которую как пить дать с треском провалила бы, но при этом не имела ни малейшего понятия, куда приведет меня моя спутница. Выглядела она настолько сурово, что мне было страшно что-либо у нее спрашивать. Неужели у меня проблемы из-за побега? Хотя Макс уверял, что в его сопровождении мне ничего не предъявят. Сердце стучало как ненормальное. Женщина открыла дверь с табличкой «переговорная» и подтолкнула меня вперед.
За простым белым столом прямо в середине кабинета сидел мужчина лет сорока в темно-синем костюме с фальшивым добродушием на лице. Он смотрел на меня так, будто в прошлой жизни я задолжала ему кучу денег.
— Здравствуйте. Ариан Эванс? — Мужчина слегка склонил голову набок, явно оценивая меня.
— Здравствуйте. Да, — неуверенно ответила я.
— Присаживайтесь.
Моя сопроводительница оставила нас наедине. Прежде, чем занять место напротив мужчины, я быстренько огляделась. Кроме стола и двух стульев в комнате не было совсем ничего. Стены белые, жалюзи закрыты, свет только над столом. Напоминало комнату для допросов. Мне сразу вспомнился неприятный холод металлического стола в полицейском участке.
«Но стулья здесь определенно удобнее,» — подумала я, занимая место напротив мужчины.
— Меня зовут Отто Вербер. — Он протянул мне руку. — Я ваш адвокат.
Я пожала его сухую хорошо знакомую с бумагой ладонь.
— К сожалению, времени у нас не так много, как хотелось бы. Здесь есть строго определенные часы для общения с адвокатами, а желающих, как ты понимаешь, не мало. При этом крайне нежелательно нарушать учебный процесс, но мы все-таки смогли настоять.
Прозвучало так, будто он совершил целый подвиг, заставив местную администрацию поступиться принципами, и выкроить для нас десяток другой минут за счет «учебного процесса». Далее он вкратце озвучил свой послужной список, но ни в чем меня заверять не стал. Я только кивала болванчиком глядя на него. Мне еще никогда в жизни не приходилось иметь дел с адвокатами.
— Здесь все, что я смог собрать по твоему делу.
Он продемонстрировал две папки: зеленую и серую. Обе были не слишком-то толстые.
— В зеленой, собственно, материалы дела, а в серой все, что я смог накопать в сми. Я уже поговорил с полицией и с вашей матерью. Обвинения вам пока не предъявлены. Будет еще один допрос, скорее всего на следующей неделе, так что сейчас нам надо по максимуму разобраться.
Каждый раз, когда речь заходила о расследовании я испытывала раздражение. По самым разным причинам. Главным образом мне хотелось, чтобы от меня отстали. Казалось бы, ко мне пришел адвокат, чтобы помочь выбраться из этой передряги, но я не испытывала воодушевления. Только раздражение вперемешку с усталостью. Слишком много этот человек болтал лишнего, будучи осведомленным о сильном ограничении по времени. Но наконец мы приступили к делу.
Отто Вербер попросил меня рассказать обо всех событиях того дня и предшествующих в мельчайших подробностях. Я поведала ему о странных переменах в Кэтлин, о Марте Картер, которая перестала работать в местных новостях и молившейся на балконе, о Миле, заставшей Кэтлин, кашляющую кровью.
— Ранее, вы не упоминали об этом, — промычал адвокат, сверяясь с содержимым зеленой папки.
— Я бы хотела придержать эти факты при себе, пока от них не будет пользы.
— Почему?
— Не хочу ввязывать в это семью подруги.
Он с пониманием кивнул и снова закопался в бумагах.
— Все это довольно странно, не находите?
— Конечно, нахожу. Одно с другим не вяжется. Но я просто хочу забыть об этом и жить спокойно дальше. Я не убивала Кэтлин.
— Верю. А что именно вам кажется странным? — спросил Отто, не отрываясь от записей в блокноте. Он сделал еще несколько пометок.
— Ну... она как будто болела. Кашель с кровью, худоба, слабость, перепады настроения. И я бы не удивилась, если бы просто нашла ее без сознания. Мертвой. Но она была растерзана. И Марта. Она вполне могла молиться за выздоровление дочери, но тогда она прибежала в участок и стала уверять детектива, что это не я. То есть, она знает что-то.
— Да, я тоже обратил внимание на эту нестыковку, когда вы перечислили перемены в Кэтлин.
— А что Марта?
— Насколько я знаю, она дала показания, что не знает убийцу. Вас также не обвиняла.
Может, она и правда ничего не знает, а в тот день просто перебрала с таблетками или на эмоциях несла околесицу. Я шумно выдохнула и вдруг вспомнила еще один занимательный факт.
— Всё, что я скажу, останется между нами, верно?
Откровенно говоря, я не испытывала большого доверия к этому человеку, но с кем, если не с ним я могла поделиться?
— Верно, — кивнул Отто, и в голубых глазах заиграло любопытство, — адвокатская тайна.
— Мне рассказали кое-что еще...
Я поделилась с Вербером маленьким секретом из морга. Он слушал с неподдельным интересом, тут же прикидывая в уме, как это можно применить, и как будто не находя вариантов. К концу рассказа мои ладони вспотели, а пульс подскочил. Ужасно не хотелось подставлять людей, но он ведь пообещал, что все останется между нами.
— Это определенно подтасовка, — констатировал он с неуместной улыбкой.
В дверь постучали, и моя сопроводительница объявила, что у нас осталось десять минут.
— Но давайте пока не будем об этом говорить.
— Этот факт будет сложно доказать. Установлено, что Кэтлин умерла от потери крови из-за полученных ран. Я не эксперт в этой области. Получится ли доказать обратное после эксгумации? — Адвокат развел руками. — Оставим на черный день.
Эксгумация. Я с ужасом представила, насколько еще мог бы затянуться мой вояж в мрачном замке.
— Так, вернемся к тому, с чем нам придется работать. — Отто достал из папки два листа и выложил прямо передо мной. — Вам знаком этот нож?
Я сразу мотнула головой в знак того, что вижу его впервые, но все же присмотрелась к снимкам. Узкий, вытянутый, с зеленой рукоятью, заканчивающейся головой совы с пустыми глазницами. У основания рукояти на лезвие виднелись темные пятна, намекающие, что нож был выполнен из серебра. Даже на снимке он представлялся угрожающе острым.
— Нет, никогда не видела его, — подтвердила я вслух. — Это нож, которым убили Кэтлин?
— По крайней мере тот, что найден на месте преступления. Вы сказали, что не узнаете нож, на нем найдены ваши отпечатки. Разве не его вы подобрали с пола?
Во мне снова вспыхнуло раздражение, но я не подпустила его к словам:
— Я не вглядывалась, он был в крови.
Адвокат удовлетворительно кивнул.
— Так и скажешь, когда спросят. На самом деле, никто не опознал этот нож, — будто ухмыляясь сказал Отто, убирая распечатки обратно, — ни Марта, ни подруги погибшей. Штучка раритетная, конца позапрошлого века.
— А Зак? Кто-нибудь вообще его допрашивал? Они ведь расстались незадолго до... и кто знает, что у них произошло.
Эта очевидная мысль посетила меня совершенно внезапно. Не думать о Заке было легко, воспоминания о нем никогда не ломились мне в голову.
— Бывший парень Кэтлин?
— Да, — выпалила я раньше, чем Отто отыскал ответ в своих бумажках. Он тут же их отложил.
— В день трагедии Зак вернулся из Барселоны самолетом. Вечером. Алиби железобетонное.
Не то чтобы я и правда верила, что Зак способен на убийство, но и на меня повесили клеймо ревнивой психопатки. Хотя... его-то не застали на месте преступления с ножом в руках. Черт... как же утомительно во всё это углубляться.
— Что ж, ладно, — Отто сложил папки в строгий черный портфель. — Постараюсь выкроить еще время или попробуем созвониться по мелким вопросам. Хотя связь тут, — он посмотрел на свой телефон, — никуда негодная.
— Да, хорошо.
— Хорошо. Тогда до скорой встречи, — поспешно распрощался Отто и вылетел из кабинета.
Я не испытывала ни радости, ни грусти, ни страха, ни злости. Или все они смешались вместе? На душе было как-то непонятно. Адвокат Вербер не произвел на меня впечатление профессионала, которому можно довериться полностью. Как будто он собирался начать шевелиться, когда чаша весов будет сильно склоняться не в мою сторону.
Я шла по коридору мимо немногочисленных учеников, когда из открытого окна на меня повеяло свежим лесным воздухом.
Разум сразу прояснился.
Алиби. Он не спросил меня, есть ли у меня алиби.
Может, не так уж и далеко я была от правды в своих предположениях, и Отто Вербер действительно собирался вступить в бой, лишь когда запахнет жареным?
«Да пошло оно,» — фыркнула я мысленно, и поспешила на прогулку, в предвкушении намного более приятной встречи.