#0.1
Ариан так переживала за меня, а я просто взял и повернулся к ней спиной, без объяснений, не оставив и доброго слова. Но мне хотелось зализать свои раны в полном одиночестве. Позже я обязательно перед ней извинюсь.
Я изо всех сил старался идти как ни в чем не бывало, и как на зло в коридоре общаги мне попалась куча местной школоты. Как только я закрыл за собой дверь своей спальни, гримасу фальшивой безмятежности сменила гримаса адской боли. Спина горела, словно я снова падал в Лимб. Вот только тогда за моей спиной огонь был настоящим.
На ватных ногах я кинулся к письменному столу перебирать груду хлама, скопившегося на нем за месяцы, что я жил здесь, в поисках сильнодействующего обезболивающего. Среди прочего на столе валялось много всяких коробочек от лекарств, которые мне приходилась пить в последний месяц. В основном снотворные, но нашлись даже упаковки от антидепрессантов, которые я забросил уже через неделю, поняв, что в моем случае толку от них никакого. Нужная упаковка валялась под столом, но в течение нескольких секунд надобность в ней отпала, так как блистеры были пусты. Со всей злостью с я сжал ее в кулаке и швырнул в мусорное ведро на другом конце комнаты.
Черт! Эти таблетки нужны мне как никогда!
Глубокий вдох.
Где долбанный телефон?
Я ненавидел просить о чем-либо Ника, хоть он никогда не записывал это в долг, а делал все безвозмездно. Но его услуги были словно плевком в лицо, сопровождающимся взглядом полным презрения. Ко всем ли падшим он так относился, или я это чем-то особенно заслужил?
Мне срочно нужны обезболивающие
Пока я набирал смс, уткнувшись лбом в стену и кусая до крови губы, почувствовал, как теплая струйка крови медленно стекла по спине. Несмотря на страшную боль, я осмелился залезть под душ, пока не превратился в сплошную кровяную корку. Даже от прохладной воды стало совсем невыносимо. Хотелось орать на всю планету.
С мерзким скрипом скользя ногтями по кафелю, я продолжал стоять. Прошло пять, десять минут, а вода и не думала светлеть. Разбавленная кровью она воронкой уносилась в сток.
Мстительная стерва Бэт. Она не понравилась мне с первого взгляда. Сестренка ее уже в шесть лет казалась забитой и тихой, хотя по возрасту ей полагалось беззаботно резвиться и играть, Бэт же — бой-баба, готовая втащить любому, кто встанет у нее на пути. У них были странные отношения, и кто бы мог подумать, что Бэт так яростно кинется защищать свою единственную сестру даже после смерти. Желание мести вдруг затмило ее разум.
Бэт не воспринимали, как полноценного члена общества. Изредка одноклассники над ней подшучивали, но в целом боялись, и их можно было понять. Кому захочется связываться с девчонкой, которая всерьез решила заняться борьбой. Не подумайте, что я считаю такой спорт совсем не подходящим девушкам, просто все понимали, что взялась она за него не ради олимпийских медалей и не ради собственного удовольствия. Правила запрещали ей применять приемы боевого искусства вне занятий, но что помешало бы ей с силой толкнуть или просто ударить кого-то? Ничто. Самооборона — вот и всё оправдание. Кто-то мог дать отпор сильнее, кто-то слабее. От ярости Бэт все предметы, скинутые с парты обидчика, разбивались о стены. Пару раз ей даже удавалось влепить недоброжелателям смачную пощечину. В конце концов она стала отшельницей, и в моменты глубокого отчаяния и одиночества утешением становилась сестренка, которую я толкнул под колеса автомобиля. Там, у дерева, Бэт ничего не говорила в переносном смысле. Она реально хотела меня убить.
Я обтерся черным полотенцем, которое предназначалось как раз для таких случаев, и сразу бросил его в корзину с грязным бельем. Жгучая боль никак не желала отступать.
— Я уже жалею, что поселил тебя сюда, и мне приходится быть у тебя на побегушках.
Дверь в душевую я не закрывал. Ник тоже не думал церемониться, просто вошел без стука в мою комнату, и я сразу попался ему на глаза. Не было смысла говорить, по какому поводу я оторвал его от дел, возможно, даже в другом городе. Николас на секунду впал в транс, а затем выдохнул имя:
— Бэт.
— Ага.
Застегнув пуговицу на джинсах, я забрал у него из рук таблетки и прошлепал к графину с водой.
— Какого черта она здесь делает? — спросил я сквозь зубы, заглатывая пилюли. — Ты же обещал, что не допустишь ее зачисления!
— Если ты не заметил, я был в Лондоне, Макс! Бэт теперь не видна, тебе ли не знать. — Ник нервно провел рукой по своим блондинистым тщательно уложенным волосам. Я давно заметил, что он делал это всегда, когда нервничал.
Не видна. Отлично. А вот теперь видна. Так сделай то, что тебе вверено!
Меня не хватило сказать вслух эти слова.
Боль. Все силы были брошены на то, чтобы ее пережить.
Я ждал, когда начнут действовать лекарства. Но моментально мне могла помочь лишь анестезия. Я был обречен на эти муки, обречен ходить, словно хрустальный мальчик, ничего не касаясь в страхе сломаться.
— Так ладно. Промой нормально к... ожог, до сих пор идет кровь. Я пока схожу за бинтами и сделаю место Клоу вакантным.
С этими словами Николас скрылся за дверью, а я повторно встал под душ. Боль утихла совсем немного, но даже этой капле я был безумно рад.
О планах Бэт я узнал задолго до нашей встречи в человеческом мире, но не придавал этой информации большого значения. Побесится и успокоится. Я никак не мог предполагать, что ей сорвет крышу настолько, что она пойдет на промежуточное преступление, которое приведет ее сюда, где она в свою очередь совершит конечное — убьет меня.
Однажды я высказал свои опасения Николасу по этому поводу, на что он просто посоветовал не высовывать нос за ворота. Бэт занесли в черной список школы, то есть её не должны были принять. Да, да, даже у заведения, где и так живут и учатся забракованные детишки, есть свой черный список. Но если найти лазейку...
— И как же Клоу посмела нарушить такое строгое правило? — спросил я, хотя и знал ответ.
Николас повесил свой невероятно дорогущий пиджак на спинку стула и принялся с невозмутимым видом разматывать чистые бинты.
— Ты ведь знаешь.
— Ей предложили деньги, — констатировал я. Хотя это могло показаться странным, ведь блюсти местные правила она будто вписала себе в миссию. Даже я попадал под каток.
— Именно. Кстати, не жгучие антисептики в медпункте закончились.
— И?
— Вечером будешь обрабатывать спиртом.
Ну да, конечно, ведь все аптеки в городе закрылись.
Я глянул на Николаса, как на безумца, но все в нем говорило, что он и не думал шутить. Представив, что мне предстоит пережить в очередной раз, я сглотнул. Вечером меня ожидал второй круг ада, не иначе.
Пока перекись бурлила на моих кровоточащих ранах, я в очередной раз пожалел, что убил девчонку. Тогда я мог лишь догадываться, что если спровоцирую смерть подопечного, то немедленно буду изгнан из рая. Что-то изнутри подтолкнуло меня на этот поступок. Помню сильный толчок и тьму, которая поглотила меня сразу, как сердце маленькой девочки, распростертой на асфальте с переломанными конечностями, остановилось. В ту же секунду я пожелал все отмотать, вернуться обратно, снова стать хранителем. Но пути назад в рай не было. Меня снова ждала земная жизнь и вместе с ней тайны, одиночество, беспамятство и боль. Это проклятие, которое несли до конца своей долгого существования ангелы, падшие с небес.
— Кому-то за любопытство отрывают нос, а кому-то крылья.
Я мысленно закатил глаза. Николас редко, но всё же бывал той еще язвой.
— Ты когда-нибудь перестанешь? — сквозь зубы процедил я.
Не подумайте, что я неблагодарный. Просто на моей спине развели костер, а я держался из последних сил, чтобы не завопить от боли. Николас туго обернул бинты вокруг моего туловища, и почувствовал я себя при этом до крайности неловко.
— Перестану, когда мне это надоест. Или, когда ты будешь Прощен.
Справедливо, ничего не скажешь. Вот только Прощение заслужить не так-то просто. А если точнее — практически невозможно.
Я устало потер потяжелевшие веки. Мой взгляд остановился на куче окровавленной одежды, сваленной у прикроватной тумбочки. Я потянулся к ней и из-под своей безнадежно испорченной единственной светлой вещи достал чёрную рубашку, принадлежавшую Ариан. Даже металлический запах крови не способен был перебить ее собственный — смесь ромашки и апельсина, — который я мог учуять даже на расстоянии.
Ник уже собирался покинуть мою спальню, когда я остановил его:
— Ты ведь не вмешиваешься в судьбы людей? — вполголоса спросил его я, поглаживая большим пальцем ворот рубашки.
— Есть случаи, когда приходиться вмешаться. — Он даже не обернулся, просто захлопнул за собой дверь.
Надеюсь, то, чего я хочу, не подходит под такие случаи.