#1.16
Следующим днем сразу после окончания уроков я отправилась прогуляться по кусочку леса на территории школы, чтобы привести мысли в порядок. Это решение я приняла еще утром, прежде чем Артур оставил меня после построения на пару слов.
— Эванс, останься!
Я ни капельки не удивилась, когда Артур резким голосом попросил меня задержаться. С ним всегда была эта дурацкая привычка называть учеников по фамилиям, даже когда он обращался к ним лично. Все лениво разбредались по кабинетам, а я неуверенно подошла к Артуру.
— Эванс, объясни, пожалуйста, почему ты вчера не присутствовала на занятиях и построении? — Артур внимательно всматривался в мое лицо, и под его проницательным взглядом я стыдливо опустила глаза.
И что ему сказать? «Во вторник я ревела в три ручья, а в среду проснулась, когда уроки почти закончились, и чувствовала себя так хреново (да и выглядела тоже), что с удовольствием взяла бы в качестве выходного еще и четверг!» Так не пойдет. Детский лепет.
— Что-то случилось? — уже не так резко спросил Артур.
— Нет... Да! — выпалила я и подняла на него жалостливые глаза.
— Не объяснишь? Может быть, тебе нужна помощь психолога или любого другого персонала? У нас есть...
— Нет, спасибо, — покачала я головой, — я сама разберусь.
— Ты уверена?
— Абсолютно.
На самом деле я не была в этом уверена так же твердо, каким слышалось моё заверение, но проблема состояла в том, что единственным человеком, который мог помочь мне разобраться со всем, что в последнее время происходило в моей жизни, была сама я.
— Хорошо. Иди на занятия. Но чтобы больше такого не повторялось.
Я мысленно поблагодарила сама не знаю кого за то, что Артур не стал настаивать и выбивать из меня объяснения, и бегом поспешила на историю.
ོ ོ
Свежий лесной воздух наполнял мои легкие, а пение маленьких птичек в вышине было самой приятной музыкой на свете. Я словно попала в мир, где ничто не было важно, кроме созерцания прекрасного. Да и сам лес словно принадлежал другой вселенной: идеально ровная, усыпанная сухой хвоей земля и сосны. Молодые — худенькие, скрипучие, — и старые — высокие с мощными стволами. Ни кустов, ни лиственных деревьев, лишь редкая травка. Минимализм и только. Я долго петляла между зелеными великанами. Территория школы оказалась настолько велика, что, если не оборачиваться на мрачное каменное здание, оставшееся далеко позади, я вовсе забывала о нём. Природа дарила спокойствие.
Отрешенность, забытие и наслаждение лишь окружающим меня маленьким уютным миром оградили на какое-то время от всех мучительных мыслей. Даже не знаю, что вдруг нашло на меня, как поймала я эту волну, ведь если вспомнить последние два дня...
Может быть, все это какая-то нелепая шутка? Не знаю, чем я это заслужила, но, черт, окажись это розыгрышем, я пожала бы столь искусному шутнику руку со словами «А ты хорош, черт возьми», а потом добавила: «Но вышло слишком жестоко. Не делай так больше». Я действительно боялась, что вся эта история окажется правдой.
Все эти размышления с дрожью уходили через пальцы, растворялись в стволах, которых касались, и вот я снова оказалась посреди леса, очищенной от тяжких дум. В своих фантазиях я гуляла по заброшенным тропинкам Старого парка. Его путаная растительность из колючих переросших кустов, замшелого валежника и корявых деревьев не шли ни в какое сравнение с педантичной упорядоченностью местных сосен. Вся земля была усыпана сухими иголками и только самые настырные травинки прорывались через их едкие соки. Но если прикрыть глаза и вслушаться в звуки...
Ветер повеял мне прямо в лицо. Казалось, он принес с собой отголоски музыки. Я открыла глаза и, не спеша, зашагала им навстречу. Уже в следующем порыве я узнала гитару. Дребезжание струн доносилось до моих ушей непрерывно и с каждым шагом становилось все громче.
Прекрасный голос я узнала раньше, чем заметила его обладателя...
Уже третий раз меня приводила к нему музыка.
Буквально в тридцати метрах от меня у мощного ствола древней сосны сидел Макс. В руках он держал изящную полностью черную, на вид дико дорогую, гитару.
Everybody wants to go to Heaven
But nobody wants to die...
Так искусно он перебирал струны и так красиво пел. Закрыв глаза. От всей души.
I can fear death no longer
I've died a thousand times... [1]
Я не отдавала себе отчета в том, что потихоньку подхожу все ближе, пока расстояние между нами не сократилось до считаных шагов. Песня закончилась, и Макс открыл глаза. Сначала он увидел мое красное шерстяное пальто, но сразу же перевел взгляд выше, на лицо. Не отводя ошеломленных глаз, он одними губами произнес «Привет».
В памяти всплыл эпизод, когда Макс стучал в мою дверь и просил его выслушать. Сейчас я внезапно осознала, что готова это сделать.
— Я... — А что я? — Тогда ты хотел объяснить мне... я слушаю, — получилось гораздо резче, чем хотелось, да еще и руки сжались в кулаки.
Макс крепче прижал гитару к груди. Он взирал на меня снизу огромными кошачьими глазами, и при этом все черты его лица были напряжены. Сейчас он видел во мне скорее врага, чем друга. Макс не проронил ни слова. Я и сама разволновалась. Опустившись на землю рядом с ним, я попыталась второй раз, но уже мягче:
— Расскажи, пожалуйста.
Молчание.
Я сдерживала себя, чтобы не завалить его вопросами: зачем он изменил свою внешность, зачем инсценировал смерть, где он скрывался все это время, и как оказался здесь? Ведь это были самые рациональные вопросы, которые могли объяснить его возвращение к жизни. Но вместо этого против воли из меня вырвалось:
— Кто ты?
Потому что я не раз просила его поведать хоть немного о себе. И не случайно он завел тот странный разговор о потусторонних мирах.
Худые пальцы разжали гриф. Макс отвел от меня взгляд и устремил его вглубь леса. Он ответил на мой вопрос скорее деревьям. Ветер унес тихий шепот, но отзвук навсегда остался в моей памяти.
— Я — падший ангел.
Сердце болезненно сжалось, в ушах стучало, но я удержалась от порыва схватиться за грудь.
— Как? — только и выдавила я, снова силясь поверить в то, что происходит. Этого не может быть.
Макс нервно провел рукой по волосам, а затем поднялся с земли, и аккуратно повесил гитару на левое плечо.
— Ты точно хочешь знать?
Запрокинув голову, я встретилась с его серьезным взглядом и осторожно кивнула. Макс протянул мне ладонь.
— Идём.
Я крепко взялась за его руку и неуверенно поднялась на ноги. Макс, не спеша, вел меня в сторону школы. Он не выпускал мою ладонь. Не знаю, почему. Он не пытался меня тем самым удержать, я могла бы легко расцепить наши руки, но и сама этого не делала. И снова я не смогла бы ответить, почему. Ведь я понятия не имела, кто передо мной, и от того становилось немного не по себе. Со стороны мы, наверное, выглядели, как нормальная влюбленная парочка, прогуливающаяся по парку. Но это было не так. В душе засела отнюдь не романтика.
Я не представляла, что в это время творилось в голове у Макса, и потому мне стало совсем жутко. Я боялась, что он скажет. Боялась правды. Он сметрел в небо, а я в ожидании смотрела на него.
— Макс? — позвала его я.
Он оторвал свои черные глаза от серой пелены в вышине и разомкнул наши сцепленные руки. Прохладные пальцы оставили мою ладонь. Неуверенной поступью он отошел к долговязой сосне.
— Я помню, — повернувшись ко мне, прошептал Макс.
— Что ты помнишь?
— Помню, что хотел объяснить. Только не знаю, как начать.
Ноготком я поддела шелуху на молодой сосенке, пока Макс топтался между деревьями, сцепив руки на затылке. Я будто могла слышать, как внутри него тикали механизмы, беспорядочно генерирующие потоки мыслей и слов.
— Что произошло после того, как ты... умер?
Макс замер около ствола с уродливой грубой корой. Наклонившись, он подобрал заплутавший дубовый лист. Бурый, засохший.
— В тот же день, когда я умер... — он внимательно осмотрел находку, — моя душа отправилась в рай.
Порыв ветра вырвал листок из пальцев Макса и унес его высоко вверх, будто демонстрируя тот самый полет души.
Полет души.
Боги и богини! Я гуляю по лесу с падшим ангелом, который рассказывает мне о том, как его душа попала в рай! И я верю несмотря на то, что шестнадцать лет подряд для меня подобные рассказы были не более, чем мифом из пыльной книжки, и буквально накануне я убеждала его в том, что существование эфемерных личностей и мест –полный бред.
— Меня назначили хранителем шестилетней девочки.
Макс привалился плечом к той самой уродливой сосне. Он задержал на мне долгий взгляд, очевидно пытаясь понять, о чем я думала, а я не решалась попросить его продолжить свой рассказ. В итоге он ухмыльнулся:
— Не веришь?
— Верю, — твердо заверила я, хотя сама еще сомневалась.
— Но?
— Это странно... дико... невероятно! Хотя мне эта вера с трудом дается. Правда. Я выросла из сказок еще лет восемь назад. И вот ты...
Я развела руками, не зная, как закончить. Мой голос чуть не сорвался на крик.
— Я рад, что ты мне веришь, — в противовес спокойно ответил Макс.
Мне не терпелось узнать, что же произошло дальше, но Макс молчал. Смотрел на меня грустными бездонными глазами и молчал.
— Продолжай, — все же попросила я.
Он тяжело вздохнул:
— Она не была проблемным ребенком. Дети ведь обычно любознательны в таком возрасте и лезут куда ни попадя. А вот она была не такой. Очень спокойной. В некотором роде мне было скучно, — выражение его лица приобрело слишком серьезный вид, но вместе с тем оставалось печальным. — И однажды я кое-что сделал. За это мою душу выбросили с небес.
Я догадывалась, о чем он, но всё равно с замиранием сердца спросила:
— И что же ты сделал?
— Он убил мою сестру.
Я резко обернулась на посторонний незнакомый голос. Крупная девица с собранными в короткий тугой хвост светлыми волосами возвышалась надо мной позади. Та самая, которую я опасалась увидеть среди своих одноклассников. Взглядом полным ядовитой ненависти она сверлила Макса, не заостряя внимания на моем присутствии. Макс был не просто удивлен, он...
Девица пронеслась разъяренным быком, чуть не сбив меня с ног, схватила Макса за шею и с силой вдавила в дерево. К такому повороту событий я совершенно не была готова.
Невероятно громкий неестественный крик заставил меня заткнуть уши и согнуться пополам. Когда ужасно мучительный звук утих, я открыла глаза и увидела перед собой следующую картину: девица оторвала Макса от земли и прижала предплечьем, положив кулак на горло. Размеры ее были настолько внушительны, что я ощутила себя лилипутом. Макс слабо извивался на дереве, пытаясь хоть как-то ослабить придавившую его силу. Я решительно бросилась на руку громилы, но она легко отмахнулась от меня другой, как от надоедливой мухи, и я больно приземлилась на задницу.
— Не надо! Отпусти его! — отчаянно кричала я, не в силах помочь иначе.
Но она даже ухом не повела, напротив — влепила Максу два раза по щекам. Тот уже отключался от недостатка кислорода.
— Не спать!!! — рявкнула громила, на секунду ослабив упор на шее.
Макс пришел в себя, и взгляд его заметался по сторонам. Наконец сфокусировавшись на той, что стоит перед ним, он в панике попытался вырваться. Неудачно. Девица явно занималась каким-то тяжелым спортом, где требовалась большая масса тела, и сдвинуть с места ее было не так-то просто.
— Чего ты хочешь этим добиться, Бэт? — прохрипел Макс.
— Ты и представить не можешь, как я хочу тебя убить! Чем она тебе не угодила? — орала Бэт ему в лицо.
— Любопытство, — самоуверенно ухмыльнулся Макс. Ох, зря он это.
Бэт еще сильнее вдавила Макса в дерево, и его веки снова начали опадать. Парализованная страхом я неосознанно выкрикнула: «Помогите!»
— Заткнись! — угрожающе рыкнула на меня Бэт и заехала Максу по щеке. Хотя, будь я у неё под рукой, она обязательно влепила бы эту оплеуху мне.
Лес, который каких-то двадцать минут назад завораживал меня своей лаконичностью, теперь воспринимался мной, как пособник озверевшей девчонки. Какого черта здесь нет ни одной серьезной коряги? Я могла бы оглушить ей Бэт, а тут... что теперь? Закидать ее сухими иголками?
— Хранитель, а не убийца, — тем временем сквозь зубы шипела громила, еще сильнее сжимая горло Максу.
Нужно бежать к зданиям. Я абсолютно бесполезна. Со мной или без меня его убьют.
Я обернулась на треск сухой ветки и к своему облегчению обнаружила надзирателя. Еще никогда я не была рада встрече с ними. С грозным видом широким шагом он направился в нашу сторону.
— Бэт? Какого черта ты вытворяешь? — злобно процедил надзиратель сквозь зубы.
Он без больших усилий оттащил девушку за шиворот, но Макс не упал, как я того ожидала, а крепко вцепился в дерево и не отходил от него, всеми силами стараясь придать выражению лица, как можно более непринужденный вид.
— Тебе нужна помощь? — участливо поинтересовался надзиратель, удерживая недобро ухмыляющуюся Бэт за плечо. Она гордилась собой.
— Нет, спасибо, — покачал головой Макс, стараясь при этом звучать совершенно обычно.
— Идем. — Надзиратель подтолкнул Бэт, и та, метнув в Макса последний свирепый взгляд, покорно проследовала перед первым. Как только эти двое скрылись из виду, Макс облегченно осел наземь. С меня сошел ледяной пот, когда я заметила на дереве кровь. Огромное количество крови. Большое красное пятно растеклось по серому джемперу Макса.
«Черт подери, что она с ним сделала! Он ранен!» — кричал мой внутренний голос, пока я снимала с себя свою черную рубашку. Тем временем Макс, насколько это возможно, пытался осмотреть свою спину.
— Сука, — выпалил он.
— Ты ранен? — дрожащим голосом спросила я, хотя ответ был очевиден.
Он посмотрел на меня так, словно был удивлен, что я до сих пор здесь, но ничего не ответил. Растерянный взгляд говорил о том, что он совершенно не понимал, на кой черт я раздевалась сейчас перед ним.
— Надо позвать медсестру.
— Нет, — перебил он так резко, что я не решилась настаивать.
— Возьми, она довольно большая. — Я протянула свою рубашку, оставшись при этом в пальто, накинутом на одну лишь майку.
Сердце колотилось с бешенной скоростью и было готово проломить мне ребра, но каким-то чудом мне удавалось сохранять внешнее спокойствие, хотя внутри меня разбушевались паника и все ее неспокойные спутники.
Макс выглядел совсем плохо: кожа приобрела какой-то землистый оттенок, его всего трясло. Глаза он не закрывал, смотрел прямо перед собой. Лежа на правом боку, он зарывался пальцами в землю под глубокие судорожные вдохи.
— Макс. — Я села рядом с ним и осторожно коснулась его холодной щеки.
Вряд ли он сможет самостоятельно подняться. В любом другом случае я обязательно, вопреки всяким возражениям, позвала бы на помощь. Но не сейчас. Внутренний голос на пару со здравым смыслом подсказывали, что сейчас не стоит этого делать. Но я не смогла бы его даже поднять, не говоря уже о том, чтобы донести.
— Макс, скажи, пожалуйста, что можешь двигаться.
В ответ он вытянул рубашку из моих рук и медленно, но уверенно сел. Вздох облегчения вырвался из меня, я даже улыбнулась. Хотя улыбка вышла нервной.
— Ты ведь сможешь дойти? — детским голоском пролепетала я. — Давай, я осмотрю тебя, может, я как-то смогу помочь...
На короткое мгновение на его лице мелькнула нежная улыбка.
— Не волнуйся, я дойду, — пообещал он, когда надел мою черную рубашку прямо поверх джемпера, стараясь сделать при этом как можно меньше движений.
— Тогда я тебя провожу.
Я в спешке вскочила я и застегнула все пуговицы пальто. Макс вымученно улыбнулся моему порыву:
— Спасибо, но я был бы очень благодарен, если бы ты этого не делала.
Я была готова настоять на своем, ведь выглядел он ужасно и едва ли мог самостоятельно дойти до корпуса, но не успела. Он понял, что я не собиралась отступать, и потому поспешно ушел, пока я находилась в раздумьях. Очевидно, я недооценивала его силы.
[1] Bring Me The Horizon — Hospital For Souls