#1.9
И настал день шестнадцатый.
За две недели я вполне освоилась. Учебная часть дня напоминала самую обычную школу. Пять дней в неделю по пять-шесть уроков. Но вот к чему я так и не смогла привыкнуть, так это к тишине. Вокруг тебя достаточное количество людей, чтобы создать гул, однако все молчат, и лишь легкий шепот иногда проносится мимо ушей. В этой атмосфере мне и самой не хотелось говорить громко. Я вела себя прилежно, посещала абсолютно все уроки, никогда и никуда не опаздывала, делала всё, как надо, лишь бы не накликать на себя беду. Сама же и превратилась в одну из серых молчаливых мышек.
Мама обещала, что постарается приезжать хотя бы раз в неделю. Обещание она свое исправно выполняла, но наши встречи длились не более пятнадцати минут. Разговаривать нам было не о чем — настолько мы были далеки друг от друга. Она приезжала по пятницам, узнавала, как у меня дела, рассказывала какие-то мелкие, практически бессмысленные, крупицы информации, которые ей удалось собрать, вставляла пару восторженных слов о своей работе и на том мы прощались. Здесь я остро почувствовала нехватку материнской любви и заботы, и каждая встреча с мамой напоминала об этой незаполнимой пустоте. Я желала, чтобы она боролась за меня, но создавалось горькое впечатление, будто ей всё равно, что происходит с ее родной дочерью и как же она влипла. Был лишь единственный порыв, когда она ворвалась в кабинет с зеркальным окном и встала на мою защиту, но затем черным штрихом оставила свою подпись на белом листе.
Те две недели, что я жила здесь, погода стояла по-осеннему теплая. Я с упоением дышала свежим лесным воздухом, прогуливаясь по обширной территории школы, и подставляла лицо щедрым лучикам солнца. Сегодня же временами моросил дождик, и температура опустилась до двенадцати. Ранее я не замечала пожелтевшие листья то там, то тут раскиданные по земле. Трава пожухла островками, обманывая, будто в тех местах светило солнце, пробившееся из-за туч.
На время построения дождь перестал, и поэтому нас всех вывели на поляну перед школой, что нисколько меня не порадовало. Обувь моментально впитала в себя осевшую на траве сырость, и ступни сковал неприятный холодок.
В тот день по непонятной причине я с самого утра была на взводе. Легкий беспорядок в комнате, преследовавший меня всю жизнь, вдруг начал бить в глаза, и мне хотелось избавиться от каждой пылинки, которая вдруг опускалась на поверхность стола. Я придралась даже к своей прическе, которую носила изо дня в день. Мне хотелось безукоризненности, но я никак не могла ее добиться, орудуя одной единственной расческой, и потому собрала свою растрепанную шевелюру в тугой хвост.
Более того, я была на редкость внимательна. Все началось с таких мелочей, как желтые листья и пожухлая трава, которые я заметила здесь впервые, хотя они наверняка встречали меня с первого дня; все девчонки напялили свитера, а на одном из балконов стояла высокая стройная женщина в черном с планшетом в руках. Наверное, она выходила туда каждое утро и отмечала присутствующих, но обратила я на это внимание только сегодня. Я совершенно не понимала, что стало причиной моей внезапной наблюдательности.
Артур поведал нам о том, что готовит день грядущий, а потом вызвал на подмогу в прачечную нескольких добровольцев. Альтруизмом тут, конечно же, никто не страдал, поэтому Артур подкупил отменой домашнего задания. На такое заманчивое предложение шаг вперед сделали человек пятнадцать, однако забрали лишь пятерых счастливчиков, если можно было их так назвать.
Биология прошла моментально. Учитель отсутствовал, поэтому нам выдали список вопросов, на которые мы должны были ответить в течение урока и сдать их на проверку. В быстром темпе я перекатывала абзацы учебника, не утруждая себя формулировкой собственного ответа. Закончив, я отдала полностью исписанный лист надзирателю, на протяжении всего урока пристально приглядывающему за нами, и молча покинула кабинет.
Перед столовой я встретила Лу. За две недели я уяснила, что Лу очень любила сплетни, однако ее интересовали только подтвержденные. Она могла выцепить предостаточно информации, всего лишь пройдясь по школьному коридору. Стратегией выживания здесь она выбрала притворство. Лу старалась казаться тихой безобидной мышкой, а к тому, кто ее звал оборачивалась с жалостливым взглядом «не бей меня». Именно этот взгляд встретил меня в кафетерии две недели назад. На свободе у Лу осталось много подружек, и недостаток общения с ними она компенсировала подслушиванием сплетен. Я все еще не слишком хорошо ее знала, но что-то подсказывало, что истинная Лу — полная противоположность тому образу, который она пыталась создать. Не так проста была Лу, как казалось.
— Сегодня баскетбол вечером. Ты будешь играть? — поинтересовалась Лу.
— Разве я похожа на человека, который занимается спортом? — нервно ухмыльнулась я.
Я была очень худой, но в целом не лишена главных форм. На уроках физкультуры я делала разве что пробежку, да и то половину нормы: на большее меня не хватало. Учителя лишь снисходительно качали головами и учтиво отводили глаза.
— Я тоже не буду. Не умею вести мяч.
На раздаче передо мной стояли еще восемь девушек. Я тоскливо вздохнула по холодильнику, к которому могла подойти в любое время и сколько угодно часто. Здесь же приходилось топтаться в очередях, чтобы получить свою несчастную порцию. И так по несколько раз на дню...
И тут я снова почувствовала на себе чей-то прожигающий взгляд. Я резко повернула голову в сторону, откуда, как мне казалось, на меня смотрят. И не ошиблась. Я засекла его. На раздаче. В другой очереди. Наши взгляды встретились всего на секунду, а потом он отвернулся. Черные волосы, лишенные блеска, ниже ушей, челка растрепана и кое-как зачесана на бок. Одет в черную футболку и темно-синие узкие джинсы, что очень сильно контрастировало с его невероятно бледной, практически белой, кожей. К нему подошел смуглый парень с каштановыми волосами на полголовы ниже его — видимо друг — и что-то начал говорить, вяло жестикулируя. Черноволосый в ответ ему едва улыбнулся одними губами, а когда другой продолжил рассказ, поник совсем.
Подошла моя очередь, и больше я не смотрела в ту сторону.
На уроке физики, доставая все необходимые принадлежности из сумки, я нашла смятый листок. Я развернула его под партой и тут же смяла обратно. «Ты целка?» — было написано в нем почерком первоклассника. Это мог оставить только глава братвы, больше никто. Неприятно. После урока я швырнула этот гадкий листок в мусорное ведро и постаралась о нем забыть.
За обедом я по устоявшемуся обычаю встретилась с Лу. Ели мы как правило молча и начинали разговаривать только после того, как наши тарелки были опустошены. Все то время, пока я чайной ложечкой черпала пресный салат, таинственный незнакомец продолжал разглядывать меня со своего места. Я не пялилась прямо на него, мне хватало бокового зрения, чтобы уловить его слежку. И чем дольше это продолжалось, тем сильнее натягивались как струнки мои нервы. В итоге я не выдержала и кинула в его сторону колкий взгляд. Незнакомец тут же отвернулся. Что ему нужно?
— Кто он? — шепнула я Лу, незаметно указывая в сторону парня ложкой.
Одними глазами она посмотрела по направлению ложки, и губы ее тут же расплылись в озорной улыбке. Стоило подготовиться к вопросу, не запала ли я на того «красавчика».
— Он на год старше тебя. Я не знаю, как его зовут.
— А что знаешь?
— Видишь Веронику?. — Лу незаметно указала на нее в толпе. — Она встречалась с ним. По слухам их отношения длились ровно неделю, а потом она его бросила. Вероника говорила, что он офигенно целуется, но одно это ее не удержало. Она рассталась с ним поскольку, во-первых, он никогда не целовал ее первым, а во-вторых, никогда не рассказывал о себе. Да и вообще практически не разговаривал с ней. Они играли в молчанку целую неделю, и Вероника вышла из игры первой. А ему было все равно. Опять же по слухам, он только и ждал, когда Вероника от него отвалит. Хотя, учитывая его крайне ограниченный круг общения, откуда бы им взяться.
Лу метнула в его сторону короткий взгляд, а потом снова переключилась на меня. «А что?» — с прищуром спросила она. Вот он — ее любимый вопрос, да и всех сплетниц, думаю, хотя Лу внешне нисколько не походила на таковую. В ней не было ничего общего с мастерицами того же ремесла — подругами Кэтлин.
— Просто он на меня глазеет, — понизив голос ответила я. — И уже очень давно.
— Хм, — Лу погладила подбородок, словно у нее росла невидимая бородка, — а вы бы неплохо смотрелись вместе. Черные волосы, бледная кожа...
— Ой, да перестань!
Мы засмеялись. Иногда Лу напоминала мне своим поведением Милу, которой мне так не хватало, и сердце в такие моменты сжималось от тоски. Отсмеявшись, Лу глянула в сторону незнакомца и с досадой вздохнула:
— А если честно, то не влюбляйся. Здесь все треплют, что они невиновны.
ོ ོ
Тоска, тоска, тоска... Учеба, домашнее задание, сон. Учеба, домашнее задание, сон. Изо дня в день одно и тоже. Я не знала, чем себя занять. Здесь у меня не было друзей, с которыми я могла бы проболтать ни о чем все свое свободное время, не было друзей, которым можно излить душу. Лу не входила ни в тот, ни в другой круг. С ней можно было обсудить разве что будни в заточении, а чужие слезы она не любила вовсе. В общем, человеком-жилеткой ее нельзя было назвать. Да и я честно считала ее подругой на раз. Я бы и думать про нее забыла, когда вышла из школы. Здесь я была совершенно одна.
Мила так и не перезвонила мне после нашего последнего разговора. Так долго не звонить — не в ее стиле. На мои звонки она также не отвечала, но периодически заваливала меня смсками, где всегда интересовалась, как мои дела и намекала, что старается кое-что разузнать. Общества Милы мне действительно не хватало. Приехала бы, но кто ее отпустит. Посещения были разрешены лишь родственникам.
Стянув резинку с хвоста, который я собрала еще утром, я плюхнулась на кровать с чувством легкости в каждом корешке моих волос и снова набрала номер Милы. На этот раз ее телефон вовсе был недоступен, что показалось совсем странным. Я нажала вызов еще раз, дабы убедиться, что то не была какая-то ошибка сети, но получила тот же результат. Оставив ей смску, я достала из-под подушки тетрадь, которая заменяла мне дневник и в которую я толком ничего не писала. Лишь кратенькие заметки. Правда, день еще даже не подходил к концу.
Конечно, в первую очередь я поделилась с пустыми страницами своими сегодняшними открытиями, и особое место среди них занял новый таинственный незнакомец. Оба раза, что мне сегодня удалось его видеть, он находился слишком далеко. Он показался мне смутно знакомым, как если бы был прохожим, особо запомнившимся мне по какой-либо причине. Но пока я не могла припомнить, где и когда встречала этого человека, если, конечно, действительно встречала.
И что вдруг за интерес к моей персоне? Уверена, что он и есть причина того ощущения слежки, которое преследовало меня эти две недели. У меня были большие сомнения, что мы хоть сколько-нибудь знакомы. Мои знакомства ограничивались школой, в которой я училась с малых лет, а незнакомец точно не рос и не воспитывался в ее стенах. В противном случае, он был бы одноклассником Макса, а его класс я знала достаточно хорошо.
Держать ухо востро нужно всегда, а здесь тем более. Я не сказала бы, что школа кишела надзирателями. С одной стороны — хорошо, ты не чувствуешь себя на мушке. Но в моменты, когда на тебя недвусмысленно смотрят всякие неприятные личности, хотелось, чтобы каждый угол был под надзором стражника. Тот парень и его развязная компашка все еще в полном составе пребывали в школе. Этот придурок каждый раз лыбил в мою сторону, но я старательно его игнорировала. Хоть все и ограничивалось демонстрацией пожелтевших зубов, я понимала, что не стоит терять бдительность. И вот еще один сталкер, правда, с противоположной тактикой. Стоит покрепче притереться к Лу.
Подходило время вечернего мероприятия. Мне уже сложно было выносить молчание со стороны Милы, а мысль о том, что я могу пропустить от нее звонок практически вгоняла в ужас. Я нервно грызла ноготь, раздумывая, а не взять ли с собой телефон. Если она позвонит, спрячусь в туалете, звонок не приму, но сразу отправлю сообщение, что перезвоню через три минуты и дам деру в общежитие. Да, так и поступлю. Я накинула на себя вязанный кардиган с большими карманами, где телефон не был заметен. Напоследок проверив, точно ли отключен звук, я поспешила в спортзал.
Лу сидела в первом ряду и без особого интереса наблюдала за игрой. Вопреки намерению держаться поближе к Лу, у меня были другие планы, и я забралась на самый верх и устроилась прямо у прохода. Зёв стал одолевать уже через минуту, а стук мяча раздражать через две. Игра не завлекала от слова совсем. Я лишь приметила в игре парня, что сидел в кафетерии с моим новым преследователем. Кстати, кажется его здесь не было. По крайней мере ни одного черного затылка передо мной не наблюдалось. А вот мерзкий тип и компания сидели почти в полном составе. Почти, потому что последний из них играл на площадке.
Я глянула на часы. Монохромный циферблат отсчитал только двадцать минут с начала мероприятия, которые показались вечностью. Какой-то кошмар. Неужели они будут играть еще полтора часа?
Только я об этом подумала, как почувствовала вибрацию в правом кармане. Мила. Надеюсь она. Широким шагом я покинула спортзал и спряталась в пустой раздевалке. На радостях напрочь позабыв о своем осторожном плане, я взяла трубку.
— Прости меня, пожалуйста! Прости, ...ости, прости! — щебетала Мила жалобным голоском.
— Мила, Мила, успокойся, мне не за что тебя прощать, — почти шепотом поспешила успокоить ее я.
— Я же обещала позвонить через день, а позвонила через две недели! Я... Я выясняла подробности смерти ...этлин. Я долго ничего не могла вытащить, — она перевела дыхание и продолжила: — и тут... совершенно случайно... Но я все равно плохая подруга! Даже если не было новостей, я все равно должна была по...онить и узнать, как у тебя дела. Но я это поняла, когда услышала гудки, только что.
— Мила, я не обижаюсь на тебя! — твердо заверила я подругу.
— Честно? Как ты, Ариан? Почему ты шепчешь?
— Нам можно пользоваться телефоном только в комнате, а я не в комнате. Сейчас у нас мероприятие, на котором надо присутствовать, но я боялась пропустить твоего звонка и взяла телефон с собой.
— Правда? Ну зачем ты так! Тебя же накажут! Что они сделают, если уз...ают? — Раскаяние в ее голосе сменилось тревогой.
— Заберут телефон, и будут разрешать звонить пару раз в неделю.
— И всё? Тебе не ...идется драить унитазы или сидеть в одиночной камере?
— Мила, это не тюрьма. Но с дисциплиной здесь довольно строго.
— Это... ладно, тогда надо поторопиться, чтобы тебя не застукали. Так как ты там?
— Умираю от скуки. Думаю, у вас там повеселее. А у тебя как дела? Что ты там говорила про подробности?
— Ой, да тоже не особо. Как и ...казала, совершенно случайно я добыла информацию. Взрыв мозга. Сразу к делу, раз ...бе надо идти.
— Нет уж, давай сначала.
Мила на секундочку умолкла. То ли не могла принять такое мое решение, то ли не могла определиться, где это самое начало, но вскоре ее голос снова зазвучал в трубке.
— Помнишь Криса?
— Кто это? — Имя показалось мне смутно знакомым, но в голову не приходило ничего конкретного.
— Он раньше дружил с Максом.
В памяти тут же всплыл образ приятной внешности невысокого брюнета. Кристер. Да, я помнила его. Его лучшим другом был Макс, а лучшей подругой — шляпа-котелок. Узкие цветные джинсы и большие очки в черной оправе выделяли его из массы. Я понятия не имела, какой он человек, но ввиду своей внешности представлялся весьма странным.
— Точно. Помню его. И что же?
— В воскресенье я гуляла в Старом парке, внизу. Там как обычно никого не было, а я хотела побыть в одиночестве. Я села на скамейку и тут увидела одуванчик. Осенью, представляешь! Я вспомнила, как мы с т...бой плели из них венки. Мне стало так грустно. Короче, я разревелась. Боковым зрением я увидела, как кто-то в зеленых штанах подсел ко мне на ...угой конец скамьи. Это был Крис. Он протянул мне бумажный носовой платок — это было так мило, — а затем он сказал, что у меня нет настоящего повода плакать.
Мила сделала весьма продолжительную паузу, что в какой-то момент я уже подумала, что связь прервалась, но тут послышался ее вздох.
— И что было дальше? — осторожно поинтересовалась я.
— Я спросила его, почему. А он ответил, что для хор...ших людей, как ты, должна восторжествовать сп...ведливость. Знаешь, когда он мне это сказал, я вспомнила маму. Крис коснулся моего плеча и ушел. Думаю, он сам не верит в свои слова.
— Макс.
— Да. Понятное дело, что ему хотелось меня подбодрить, но сам он при этом расстроился. Но это не суть ...жно сейчас, — поспешно добавила последнее Мила.
С одной стороны, глупо убеждать человека в том, во что сам не веришь, но с другой — людям нужно протянуть спасительную соломинку, за которую они могут уцепиться. Сказать в такой момент жестокую правду все равно, что своими руками погрузить человека на дно.
А в-третьих, Крис ушел от прямого ответа, не желая произносить горькую правду вслух. У Милы не было повода плакать, потому что ее лучшая подруга по-прежнему жива, хоть и находится в не лучшем месте. Чего нельзя было сказать о...
— В понедельник он сел ко мне за столик в кафетерии. К слову, Кэтлин ...хоронили через десять дней после ее смерти. Так вот, все началось банально с вопроса «Как ты?», а потом он сказал, что вы...снил кое-что специально для меня. Я, конечно же, не ожидала такого поворота событий, но ладно. У его ...амы есть подруга, у подруги есть муж, а у мужа — друг. Друг работает судмедэкспертом. Он и устанавливал причину смерти Кэтлин. — Мила сделала паузу, чтобы я успела переварить информацию, но я с нетерпением ждала продолжения рассказа. — В его отделение пришла из университета девушка, студентка, как я поняла. Она рабо...ла ассистенткой, но это не важно, а важно то, что в своем инстаграме она пишет чуть ли не о каждой м...уте своей жизни, даже о том, что она только еще собирается сделать. Оттуда Крис и узнал, что она намылилась вечером в бар. Он тоже пошел, и там, ...тественно, была эта девица. Ну и Крис подкатил к ней.
— Он что, напоил ее?
— Нет, этого не потребовалось. И одной стопки текилы хватило, чтобы развязать ей язык. Крис начал осторожно задавать ...просы. Градус текилы стер понятие «врачебная тайна», и эта дуреха выложила ему всё.
— Говори уже! — с нетерпением воскликнула я, и тут же оглянулась по сторонам, совсем позабыв, где я.
— Слушай. Главная цель, коне...о же, установить время и причину смерти. Время установить смогли, а вот причину нет. В отчете написали, что она якобы скончалась от нанесенных ран и большой потери крови. Но это не так, раны не ...столько серьезны, чтобы убить. Дальше еще интер...нее. Кровь у нее во рту.
— Ну и?
— Вообще непонятно откуда она взялась. Ни разрыва легких, ни повреждений внутренних органов — ничего. Было под...мали, что убийца залил кровь для эффекта уст...шения, но, когда сделали проверку, ДНК той крови, совпало с ДНК крови, взятой из тела. А признаков забора ни...ких. Да и сама мысль абсурдная. Все это обрастало мистикой, в итоге они просто выкинули фото...фию из дела, якобы ничего такого и не было.
После услышанного я, вместо того, чтобы смахнуть с джинсов непонятно откуда взявшуюся букашку, раздавила ее. Как просто делаются дела. Не укладывается в общую картину — выкинем. Такого от нашей полиции я точно не ожидала. Такими темпами, можно подкрутить всё, что угодно и выставить виновной именно меня. Конечно, я неслабо занервничала.
— А время смерти? Во сколько она умерла?
Я напряглась в ожидании ответа, ведь именно от времени зависел исход всего.
— В час дня, плюс-минус двадцать минут.
— Я... я в это время еще была у тебя дома. Ходила за юбкой.
— Дэн был? — настойчиво спросила Мила.
— Да, он...
— Почему ты не сказала об этом п...иции? У тебя есть алиби! — Если бы мы стояли рядом, то волна гнева Милы снесла бы меня с ног.
— Время смерти не было известно, и вообще я не хотела впутывать его в это дело!
— Боже правый! Что за глупости ты ...оворишь? Ему бы ничего не было, а вот ты теперь торчишь непонятно где! — Мила уже визжала на том конце провода.
— Тише, тише, — зашипела я, снова оглядываясь по сторонам, — что толку-то? Повторю еще раз, что на тот момент время смерти не было известно, а во-вторых, меня не спрашивали.
— И что теперь делать? Ты ведь сама могла сказать. Шанс упущен! Надо ...ыло брать инициативу на себя!
— Как-то это не особо получается после увиденного, Мила, — с укоризной заметила я.
— Они же должны продолжить расследование. Ничего еще не доказано!
— Если нет срочности, следователи приезжают сюда в отведенные дни. Моя очередь значит еще не пришла.
— А адвокат ...чего тебе не говорил? Он же должен быть в курсе дел.
— У меня вроде как есть государственный, но мама от нее осталась не в восторге. Короче, нужен частный. Мама однозначно подсуетится, если уже не подсуетилась.
При том не столько ради меня, сколько ради себя, дабы не опорочить свою репутацию. Я даже расслабилась при этой мысли. Правда же. Чего она только ни сделает ради себя, а значит можно не переживать, что на меня повесят эти нелепые обвинения.
— Вы даже сейчас не общаетесь?
— Еще бы, — фыркнула я.
— Да, дела... Надеюсь, она и правда по...ботилась о твоей защите. В школу на днях снова наведывались из полиции. Кучу людей опросили.
— Зачем? — Вспышка тревоги отозвалась во мне болью, и я чуть ли не до крови прикусила губу.
— Сначала думала, что они опра...вают, типа пытаются найти новых свидетелей. Но всех как-то быстро...пускали. Но со мной говорили долго.
— Блин, Мила, о чем ты?
— Кажется собирали на тебя характеристику. Не знаю. Они не ...рашивали про убийство. Скорее о твоих от...шениях с одноклассниками.
— Зачем... — На этот раз я почувствовала боль под сгрызенном до мяса ногте и осеклась.
— Я попыталась поискать в ин...рнете. Кажется, они решают, нужна ли тебе психологическая экспертиза или что-то такое.
— Когда это было?
— Неделю назад примерно. К тебе кто-то приезжал?
— Нет.
Интересно, неделя — это много или мало, чтобы принять решение о необходимости беседы с мозгоправом? Как будто более, чем достаточно.
— Короче, — Мила бодрым голосом прервала паузу. — Когда придет вся эта пол...ейско-адвокатская рать, обязательно скажи им про время!
— Хорошо. Если не скажу — загнусь тут от скуки, — натянуто пошутила я, отгоняя мрачные мысли.
— Там так тоскливо? — Я прям-таки услышала, как Мила улыбается.
— Не представляешь, как!
— Я не буду искать убийцу, ладно? — сказала Мила уже без намека на веселье после некоторого молчания.
— Конечно, нет. Знаю, ты переживаешь, но это не твоя забота. Ты и так много сделала. Огромное спасибо тебе, — совсем расчувствовавшись, пролепетала я.
— Да не меня благ...арить надо. Я здесь вообще ни при чем, — смущенно мямлила в трубку подруга. — Я позвоню как-нибудь на ...едующей неделе. Сообщу, как идут дела. Может, еще чего узнаю.
— Буду ждать. Я по тебе скучаю, Мила.
— И я по тебе соскучилась! Но мы совсем скоро увидимся!
— Я очень на это надеюсь, — я и правда очень надеялась.
— Пока, Ариан.
— Пока.
Оказалось, мы болтали достаточно долго, чтобы игра успела закончиться. Я незаметно выскользнула из раздевалки и, как ни в чём не бывало, примкнула к группе девушек, направляющихся в общежитие. Я плелась позади, глубоко погруженная в мысли о том, сколько же странностей в обстоятельствах смерти Кэтлин. А фальсификации? Остается надеяться, что данные не подгонят под меня, ведь я не могу открыто заявить, что знаю о подтасовках. В таком случае я подставлю девушку, которая с дуру выложила все Крису. Но я подставлю себя, если не подставлю ее.
«Бред,» — шепнула я себе под нос и тут почувствовала чье-то прикосновение к своему плечу. Это была Лу.
— Эй, все в порядке? — озабоченно спросила она.
— Да, просто задумалась.
Она посмотрела с сомнением, но все же молча ушла в свою спальню. А я подумала о том, что маме стоило бы нанять мне очень хорошего адвоката, пока поднималась на этаж выше. Чтобы чем-то себя занять, а не уснуть по своему обычаю со скуки, я принялась разбирать сумку, которую мама отдала мне во время нашей последней встречи. Я не утруждала себя этим занятием раньше, поскольку считала, что вся эта история с Кэтлин быстро закончится. Но, судя по всему, нет. Поэтому не было смысла спотыкаться о груду баулов дальше.
Четыре кофточки, три футболки, две пары узких джинсов и... о ужас! Розовый свитер, который троюродная сестра в Америке подарила мне на прошлое рождество. Я невзлюбила его с первого взгляда, и не нравился он мне в первую очередь тем, что был розовым, как мебель для Барби. А о том, что на нем вышиты серебристыми пайетками снежинки, и говорить было нечего. Я швырнула его на нижнюю полку и свитер гулко ударился о стенку шкафа.
В него что-то завернули.
Я вытянула свитер за рукав, и тот развернулся, представляя мне то, что в нем пряталось. Маленький черный блокнотик. Я схватила его и обняла, как любимого питомца, которого не видела все лето.
Пока не объявили отбой, я писала и писала обо всём, что произошло за последние две недели. Умолчала лишь о сегодняшнем разговоре с Милой до тех пор, пока с меня не будут сняты все обвинения и дело не закроют с концами. Я не могла знать наверняка, какими методами будет изучать меня детектив Колинс, а записывать в дневник такую информацию — секретную информацию, которую я не должна знать — было бы очень опрометчиво.
Мысли и эмоции лились фонтаном. Мне вспомнились переживания каждого дня, что я провела здесь. Я сделала запись чуть ли не за каждую дату, сверяясь с заметками в тетради, и с чувством высказанности и легкости легла спать.