#1.8
Я расскажу вам, как прошел мой второй день, чтобы вы поняли, как прошли следующие тринадцать.
Утром на своей голове я обнаружила «птичье гнездо». Для полного совпадения не хватало только торчащих веток и листьев, и, возможно, парочки щебечущих птенцов. Волосы настолько скомкались, что казалось остричь — единственный способ избавиться от этого кошмара.
Внезапно осознав, что я проснулась не от звука будильника, я бросилась к телефону. Он оказался выключенным. Черт! Включайся быстрее! Мне срочно нужно знать, сколько сейчас времени. А что, если я проспала? Придется не умывшейся и помятой бежать на уроки, или того хуже — объясняться Артуру. Дура, зачем жду? Надо бежать. Наверняка за такой проступок существовало соответствующее наказание, и я совершенно не горела желанием начинать свое пребывание здесь с такой вот неприятной ноты. От волнения по моим пальцам побежали волны дрожи, а сердце застучало в ушах.
На дисплее высветилось 6:07.
Все-таки есть чуть-чуть справедливости в этом мире!
С этой мыслью я съехала по косяку и осела на пол. Нет, правда, счастье-то какое!
И все же на секундочку я почувствовала себя идиоткой, когда снимала с себя вчерашнюю одежду и обратила внимание на часы на левом запястье. Полезный на самом деле девайс, чтобы никуда не опаздывать. И чтобы тебя найти. В своем предположении, что это не просто циферблат, я убедилась, когда попыталась его снять. Безуспешно.
Я нежилась под теплыми струйками воды. Эта была своего рода подготовка к тяжелому дню. После бальзама и холодного фена на мои плечи красиво упали вьющиеся пряди.
Из одежды я выбрала черные узкие джинсы и обычный серый свитер. Не видела никакого смысла и не испытывала ни малейшего желания перед кем-то тут красоваться.
Только я надела свои старые тенниски и уже приготовилась на выход, как вдруг меня осенило. Я же не знаю расписания. Не долго соображая, я спустилась в холл первого этажа. Кожаные диванчики и кресла пустовали, как и вчера. Правда, сейчас никто не подпирал каменные стены, а журнальные столики вовсе покрылись тонким слоем пыли. Напрашивался вывод, что подобные комнаты отдыха здесь совсем не пользовались популярностью.
Сегодня за стойкой место Анестейши занимала какая-то другая женщина, внешне полная противоположность первой: крупный, почти мужской, тип телосложения, грубые угловатые черты лица и жесткий взгляд. В последнюю очередь обращала на себя внимание легкая засаленность волос, тронутых первой сединой.
— Здравствуйте. Я только вчера приехала. Вы не могли бы подсказать, где я могу узнать свое расписание? — протараторила я дрожащим голосом.
— Ариан Эванс? — бесстрастно уточнила она, не отрывая своего каменного взгляда от экрана компьютера.
— Д-да.
— У нас некоторые изменения в расписании. С завтрашнего дня построения и учеба будут начинаться на час позже. Опоздания на построения крайне нежелательны. Прогулы занятий без уважительной причины запрещены. Подожди пять минут, я распечатаю все, что тебе нужно.
Четкими отлаженными движениями она вставила бумагу в принтер и принялась настукивать по стертым клавишам. Я неловко топталась у стойки, раздумывая, как лучше поступить: стоять на месте и ждать, когда мои бумаги будут готовы, или же отойти подальше, сесть на диван и не раздражать эту женщину своим присутствием. В конце концов, я выбрала первый вариант, хотя всё во мне боролось за второй.
— Построения ведь проводятся на улице?
— Да.
— А если холодно? Ну или дождь?
— Тогда построение проводится в спортивном зале или в коридоре второго этажа учебного корпуса, об этом будет сообщаться по громкоговорителю. Но если сообщения нет, значит выходим на улицу. Ясно?
— Ясно.
Она протянула мне еще теплые листы и взглядом дала понять, чтобы я поскорее убиралась отсюда. Перепрыгивая через ступеньку, я помчалась обратно в свою комнату.
Не успела я узнать, как проходят местные дни, но уже поняла, что комната — это мой островок спокойствия, убежище, которое укроет меня от невзгод, что творятся за его пределами.
Итак, что же у нас здесь...
Обращаем внимание, что время, указанное в данном расписании, действительно только сегодня!
7:45-построение
8:00-8:45 — математика (к. 4)
8:50 — завтрак
9:30-10:15 — физика (к. 7)
10:25-11:05 — биология (к. 7)
11:15-12:00 — история (ауд. 10)
12:10-12:55 — английский язык (ауд. 2)
13:00-14:00 — обед
15:00-17:00 — самостоятельное обучение (ауд. 11)
18:00-19:00 — ужин
19:10-21:00 — развлекательная программа
22:00 — комендантский час
23:00 — отбой
И еще пять листов, на которых расписание отличалось только предметами и смещенным на час временем. Никаких специальных дисциплин, только самое основное. Я еще не ознакомилась со всеми правилами в папке на моей двери, и у меня сразу возник вопрос, обязательна ли к посещению «Развлекательная программа». Я не знала, что она могла в себя включать, но в массовых мероприятиях здесь представлялось мало привлекательного. Понятно, что все это организовано ради того, чтобы мы не лезли на стены от безделья и хоть как-то скоротали время. Хотя я для себя выбрала бы глубокую спячку, которую прерывала бы только для самых обязательных пунктов расписания. Лишь бы скорее закончился этот кошмар. Из плюсов можно было отметить отсутствие исправительных работ или еще чего подобного, хотя такого пункта я ожидала в первую очередь в местном распорядке дня. Ладно, на первый взгляд кажется, что все не так уж страшно.
На построении Артур определил меня во второй ряд из четырех, и, судя по тому, как выглядели рядом стоящие ребята, это были мои одноклассники. Все до единого натянули на себя максимально неброские цвета — серые или черные, иногда проглядывали пастельные оттенки, — и свой сегодняшний выбор одежды я отметила, как успех.
Утро в лесу было намного холоднее, а воздух более влажный, чем в городе, поэтому моя кожа покрылась мурашками. Меня одолевало желание схватиться за плечи и растереть их, но нужно было стоять по стойке смирно, а в идеале еще и не дышать.
Артур, на котором в отличие от нас не было и тени признака того, что он только-только выбрался из теплой постели, встал на достаточном расстоянии, чтобы его было видно и слышно каждому. Я тут же опустила голову.
— Доброе утро! — сугубо формально поприветствовал нас Артур.
Я хотела было ответить, но вовремя прикусила язык. Судя по мертвой тишине, тут было принято молчать.
— Вольно. — Артур зашуршал листами, прикрепленными к планшету прищепкой. — Напоминаю, с завтрашнего дня построение в будние дни начинается в восемь сорок пять. Занятия начинаются в девять! Уроки на этом фоне сокращаться не будут.
Надзиратель выговаривал каждое слово четко и громко, очевидно, чтобы дошло до каждого. Но при этом он не потратил на речь и половины минуты.
Отчего-то мне было страшно смотреть на Артура, и потому все это время я разглядывала шарфик девочки, стоявшей передо мной. Первобытные люди, жирафы, мамонты, лоси и прочая живность беспорядочно рассыпались по тонкой бежевой ткани. В какой-то момент я все же набралась смелости, чтобы бросить короткий взгляд в сторону Артура. Но коротким он не получается. Скажу больше: я не могла его отвести. Оказывается, Артур уже не был один. Рядом с ним стоял высокий незнакомец аристократической внешности. Прямые платиновые волосы блестели даже в свете столь мрачного по погоде утра. Легким движением руки он поправил упавшую на лицо прядь и снова безмолвно замер. Я откровенно пялилась на него. Черные сужающиеся брюки до щиколоток, приталенный пиджак, белая рубашка и узкий черный галстук подчеркивали его элегантность и утонченность. Держался он так, словно прибыл к нам прямиком из средневековой Англии. Мне безумно хотелось увидеть его лицо, но он стоял ко мне вполоборота, и спадающая белокурая челка прикрывала его профиль.
Мужчина о чем-то одними губами спросил Артура, на что надзиратель кивнул в мою сторону подбородком. И тогда зеленый взгляд незнакомца устремился прямо на меня. На секунду мне показалось, что он сдержал себя от какого-то порыва. Скорее то была не более, чем моя разыгравшаяся фантазия. Красивые губы на мгновение сжались в тонкую линию, а потом он снова отвернулся.
— Перейдем к главному, — прогремел в затянувшейся тишине Артур. — Ярвинен, Грейнен, Меркен сегодня после уроков помогают в кабинетах шесть, девять, тринадцать соответственно. Фирс, в семь вечера быть в моем кабинете. Если есть вопросы, подходите сейчас. — После недолгой паузы, во время которой никто не произнес и звука, Артур завершил построение словами: — Всем заниматься!
Толпа единым организмом побрела ко входу в центральный учебный корпус. Я же шла чуть медленнее остальных, пытаясь из-за мелькающих голов разглядеть прекрасного незнакомца рядом с Артуром. Почему он спросил обо мне, если обо мне? Почему так посмотрел? И кем вообще столь молодой и изысканный человек мог являться в этой школе?
ོ ོ
Я поняла, что Лу все же младше меня, когда не обнаружила ее на математике. Хотя в кабинетах все сидели за одиночными партами, мне было бы намного комфортнее, если бы рядом находился хоть чуточку знакомый человек.
Класс, в котором мне предстояло учиться неопределенно долгое время, состоял из одиннадцати человек, включая меня. Семь из них — мальчики. К своему счастью, я обнаружила, что ни один из них не принадлежал к пренеприятной компании, которую мы с Артуром встретили вчера в холле женского корпуса. Никто друг другу и слова не сказал. Одни сидели, уставившись пустыми глазами в высокие окна, другие — уткнувшись в предплечья урывали последние секунды сна. Парты стояли по пять в три ряда, и я заняла последнюю свободную у окна в третьем ряду.
Покачивались на ветру изумрудные верхушки сосен, редкие кривые дубы уже роняли бурые листья, а зеленым молодым елочкам было все нипочем. Маленькая пушистая белочка, стремительно забиралась на верхушку сосны. Лес зачаровывал и одновременно дарил покой.
А что касалось учебы: преподавали здесь можно сказать неплохо. Несмотря на свою молодость, учителя доступно объясняли материал, но в то же время они были слишком пассивны по отношению к нам. Вроде бы находились в одном месте — преподаватель и ученики, — но словно в разных вселенных. Создавалось впечатление, будто они репетировали перед пустым зрительским залом. Не задавали вопросов, не интересовались, понятен ли материал — просто комментировали свои записи на доске.
Учитель биологии стал первым, кто с доброжелательной улыбкой спросил мое имя, но в остальном все обстояло так же. Я всегда испытывала интерес к учебе, но такими темпами скоро можно будет с ним проститься. Повторюсь — преподавали здесь неплохо, если говорить о понятности материала. Но сухо.
На истории, пока учительница средних лет, глядя перед собой, вещала об очередной войне в Европе не так давно ушедших веков, память подсунула мне образ незнакомца. Я снова прочувствовала его пронзительный взгляд. Несомненно, он был не из учащихся. Но в таком случае кем? На должность директора он также не подходил ввиду своего возраста, а выглядел он лет на двадцать издалека. Однако, куда более интересно, почему он спросил у Артура именно про меня. Кем столь аристократичный человек мог приходиться в этих стенах? А он определенно кем-то являлся раз осведомлен обо мне.
Хотя... что я о себе возомнила? Если этот человек всё же занимает здесь какую-то, судя по внешнему виду, высокую должность, то ничего удивительного. Просто поинтересовался личностью вновь прибывшей, вот и всё.
ོ ོ
Чтобы ученики не простаивали половину выделенного им времени на обед, в столовой организовывалось две очереди на разных ее концах. Девочки — налево, мальчики — направо, как говорится. Пока я медленно продвигалась к раздаче с пустым подносом меня не покидало ощущение, что на меня постоянно кто-то глазеет. Но сколько я ни пыталась незаметно оглядеть присутствующих, не находила сверлящего меня взгляда. Неужели паранойя подобралась ко мне так быстро?
Кто-то тихонько щипнул меня за плечо.
— Привет! — помахала мне Лу.
— Привет, — рассеянно ответила я и повернулась к раздаче, чтобы забрать не очень аппетитную на вид порцию картофельного пюре с куриными тефтелями и соусом неизвестного происхождения.
Мы с Лу выбрали столик поближе к выходу.
— Как тебе первый день? — Она заправила рыжие волосы за уши, а потом осторожно пригубила горячий чай.
— Уже второй, — поправила я. — Тут необычно. Тихо. Живописно.
— То-то же ты летаешь в облаках. У меня тоже такое было. Непривычная для школы тишина.
В отличие от меня Лу быстро расправилась со своей порцией. Я же лениво ковырялась в картофельном пюре, смотрела по сторонам и при этом совершенно ни о чем не думала. Хотя если быть честной...
— А кто тот мужчина, который стоял сегодня на построении с Артуром?
Лу резко подняла на меня озорные глазки. Они так и искрились. Она попыталась скрыть ухмылку, но у нее это плохо получалось.
— Ты про блондина?
И зачем она это спросила? Судя по ее реакции, она сразу поняла, о ком шла речь.
— Ага.
— Если честно, не знаю. Он бывает здесь редко. Когда увидела его в первый раз, то подумала, что он из учащихся. В узких джинсах и футболке ходил. Потом через две недели он явился в классическом костюме, как сегодня. В начале августа. Сегодня, за все время моего пребывания, он пришел сюда в третий раз.
— А как зовут?
— Без понятия. Я пыталась узнать у ребят, но все только пожимают плечами.
— Знаешь хоть что-нибудь о нем? — на свое удивление продолжила давить я.
— А с чего вдруг такой допрос? Запала? — Лу лыбила так, что глаза терялись за скулами. — Многие склоняются к версии, что он директор.
— Директор? Да ему же лет двадцать! — Кажется, я сказала это слишком громко, и девушка за соседним столом одарила меня неприязненным взглядом.
— Фишка вот в чем: все знают весь персонал, но вот директора не знает никто, и кабинет его постоянно закрыт. Странно, правда? Еще куда более странно, что изредка появляется какой-то парень, который наравне общается с Артуром. А Артур тут первый по старшинству, не считая неизвестного нам директора. Все, кого я спрашивала, приходят к такому выводу. До тебя я дружила с другой девочкой, Линой Кин. С ней приключилась какая-то запутанная история, и она пробыла здесь больше полугода. Так вот, Лину наконец пригласили на допрос. Она мне потом сказала, — Лу наклонилась ко мне и стала говорить тише, — что на допросе присутствует тот красавчик, но за все время он не говорит ни слова, даже не представляется. Говорить о допросах запрещено, кстати.
Я погрузилась в свои мысли. Лу тем временем постукивала пальцем по крышке стола и бросала короткие зоркие взгляды на присутствующих в кафетерии.
Даже не знаю, что так сильно привлекло меня в том молодом человеке. Он был невероятно красив, не менее того, однако в душе моей ничто не дрогнуло. Я подозревала, что сконцентрированный лишь на мне взгляд незнакомца не давал мне покоя. Взгляд всегда выдает чувства людей. Можно смотреть на все ужасы мира с каменным лицом, и только глаза расскажут о буре, бушующей в душе. Как и тогда. За видимым равнодушием скрывалось удивление.
— Так ты запала? — внезапно выпалила Лу.
— Нет, что ты. Просто не к месту он кажется.
Больше мы не касались этой темы, ни в этот день, ни в последующие. По разговорам с Лу я начинала понимать, что девчонка неплохо владела информацией для такой-то мышки-тихони. Хотя, возможно, тому поспособствовала непродолжительная дружба с некой Линой Кин. По такому случаю я не упустила возможности задать еще пару интересующих меня вопросов.
— Не могла бы ты мне подсказать пару моментов в расписании?
— Конечно! — Лу вся подобралась, готовая блистать знаниями о местных порядках.
— Что такое самостоятельное обучение?
Она с пониманием кивнула:
— Мне тоже было лень читать брошюру, но все равно придется. Грубо говоря, приходишь в назначенный кабинет и делаешь домашку. Там есть учитель, которому можно задать вопросы.
— А нельзя заниматься этим в своей комнате?
— Не знаю. Я всегда прихожу. А кого и за что наказывают, нам не озвучивают.
— И что за развлекательная программа в расписании почти каждый вечер?
— Обычно всех собирают в актовый зал на какой-нибудь фильм или проводят спортивные мероприятия. Слышала, что еще в честь праздников устраивают что-нибудь, но я пока не попадала на них.
— Хм, а на них посещение обязательно?
— Вроде как нет, — неуверенно ответила Лу. — Я хожу на все.
— То есть, штрафов за пропуск этого пункта в расписании не предусмотрено?
— Возможно, если ты систематически будешь пропускать абсолютно все, то с тебя спросят. Опять же, я не могу знать точно. Об этом ничего не написано в инструкции.
В этот момент мимо нас размеренным шагом прошла надзирательница, которую я застала утром за стойкой в женском общежитии. Теперь она следила за порядком здесь. Лу сразу же притихла, но как только та отошла на достаточное расстояние, снова тихо заговорила:
— А что, ты собираешься всеми вечерами торчать в четырех стенах?
— Если честно, нет желания вовлекаться в местную жизнь.
Лу ухмыльнулась, мол, это я зря.
— Все так думают, когда попадают сюда. И я так думала, и Лина. Но буквально через пару дней ты начинаешь лезть на потолок от скуки. Это дома можно вести такой образ жизни. А тут... нет. Я принесу еще чая и печенья. Тебе захватить?
— Да, спасибо.
Лу ушла всего на пару минут, но за это короткое время я снова ощутила, что на меня кто-то пристально глазеет. Украдкой оглянувшись по сторонам, я очередной раз убедилась, что все здесь увлечены исключительно собой. Те, кому посчастливилось остаться за обедом в компании себя самих, без особого аппетита ковырялись в тарелках, остальные же орудовали ложками гораздо быстрее, очевидно спешили избавиться от общества соседа за столом. Девочки были куда общительнее, а парни словно сговорились играть в молчанку.
— Шоколадного не оказалось, но овсяное тоже ничего. — Лу поставила на стол поднос с двумя чашками чая и блюдцем печенья по два на двоих. И то, и другое пришлось мне по вкусу.
— И ты действительно посещаешь абсолютно все мероприятия? — продолжила я нашу беседу.
— Да.
Я бросаю на нее удивленный взгляд.
— Во-первых, они бывают всего четыре раза в неделю. Во-вторых, тут не так много вариантов нескучно провести время, хотя есть и спортивный зал, и музыкальная комната, и библиотека. Но всё это на раз-два, если только ты не увлекалась всеми этими штуками ранее. Личные компьютеры здесь запрещены. Есть парочка в библиотеке, но и их можно использовать только по какому-то срочному делу с разрешения Артура. Телефоны разрешены, да. Но только в комнатах и связь тут такая, что в лучшем случае хватит текстовое сообщение отправить.
Лу развела руками в стороны: так вот и получается посещать все мероприятия. Может быть, и правда неплохая идея. Я уговарила себя сходить хотя бы на парочку, но всё равно оставалась уверенной, что мне подобные развлечения придутся не по душе.
— А что насчет исправительных работ?
— Каких работ?
— Ну, когда я сюда ехала, я думала, у нас будут обязательные работы типа мытья полов или подметания листьев.
Лу испустила смешок, и я поняла, что сморозила глупость.
— Родители платят не за то, чтобы их дети тут коридоры драили. Это не тюрьма, Ариан. Это пансионат, где ты можешь вести более-менее полноценную жизнь, вместо сидения за решеткой, пока копы копают улики. Здесь есть мягкие наказания за нарушение дисциплины, но все они носят разовый характер.
Лу говорила так, словно жила в этой школе уже долгое время и начинала проникаться ее идеями, какими бы абсурдными они ни были. Может быть, она и правда благодарна этому месту, потому что ей не приходится сидеть в облезлой камере по вине какого-то идиота и отставать от жизни. Ко мне пока не пришло подобное осознание, и это место я воспринимала, как тюрьму легкого режима.
ོ ོ
В назначенное время я явилась в аудиторию одиннадцать, где по расписанию у меня стояло самостоятельное обучение. Здесь в три ряда протянулись длинные массивные столы и было достаточно просторно, чтобы вместить человек сорок. Лу уже корпела над домашним заданием в начале стола. Я решила ее не тревожить и села в конце, где еще оставалось несколько свободных мест.
Домашнее задание я всегда делала с музыкой, только если не приходилось зубрить. Но поскольку телефоны было запрещено выносить из комнат, оставалось искать ритм в перелистывании страниц и звуках падающих карандашей. Я расписывала формулы, решала огромные примеры даже с каким-то наслаждением, чего никогда не бывало раньше. Сейчас выполнение домашнего задания ощущалось чем-то родным и давно знакомым. Иногда я поглядывала на окружающих. Кто-то, как и я строчил в тетрадке, а кто-то со скучающим видом листал учебники. Были и те, кто удобно устроил голову на предплечьях и изредка посапывал во сне. Учитель, которому нас вверили, был увлечен исключительно чтением своей книги. Понятно, просто пункт в расписании, на который просто нужно прийти. Спустя два часа мы гурьбой вывалились из кабинета. Быстрым шагом я направилась прямиком в свою комнату, где на разрыв вибрировал мой телефон. Я подхватила его, прежде чем он сбросился с тумбочки. Два пропущенных звонка от Милы. Не успеваю я нажать «вызов», как Мила звонит третий раз.
— Алло? — я уже морально подготовилась к взрыву.
— Ариан? Куда про...ала? Сначала ты была не...ступна, и я оставила тебе океан соо...ений. Но ты, я так поняла, их не прочи...а! — Всё так. Просто не было времени. — А потом я слушала беско...чные гудки! Где ты ...ыла?
Лу нисколько не преувеличивала, когда говорила, что связь здесь ни к черту. Буквы то и дело выпадали из слов Милы.
— На уроках, где я могла быть? — с легким раздражением ответила я, из-за чего мне тут же стало стыдно. Она ведь обо мне переживала.
— Какие у...ки? Уроков не было во...ще-то. Нас собрали в актовом ...але, как тогда после смерти Макса, — уже спокойнее, но все же взволнованно сказала Мила. — Я вид...ла, как тебя вывод...и полицей...ие из школы. Все ...идели.
Тут я осознала, что за последние двое суток не обменялась с Милой и парой слов, а значит она понятия не имела, где я и что же произошло на самом деле.
— Я теперь в другой школе. Она... закрытая. Буду здесь, пока там не разберутся.
— Ты теперь в ...коле для престу...иков? — в голосе Милы послышался испуг.
— Нет. Я в школе для отшельников.
Как-то раз мы с Милой выбирали университет, в котором будем учиться, и рассматривали расположение кампусов на карте. Все школы и университеты стояли дружной кучкой в соседнем городке, Тиетре, а эта разместилась далеко за его пределами, в лесу. Так мы ее и прозвали.
— Серьезно? И как ...ам? — озабоченно поинтересовалась подруга.
— Людей немного, очень тихо.
Я вкратце описала местный ход жизни, на что Мила выдала:
— Вполне ож...емо.
— А что творится в школе? Не поверю, если ты скажешь, что ничего.
Я села за стол и, не задумываясь, взялась выводить завитушки в уголке тетради, готовая выслушать миллион самых невероятных версий происшествия, где я вдруг оказалась психованной убийцей.
— Нет, ...ет, подожди! С...чала ты мне расскажи, какого чер... вообще происходит вокруг! Все эти р...сказы-пересказы и слухи... я не знаю, чему верить! Ты не поз...нила сама и долго не отвечала на мои звонки и сообщения. Я во...ще понятия не имею, что происходит с моей л...шей подругой! — вся на эмоциях кричала на том конце провода Мила. Отчасти оно мне даже грело душу.
— Что бы ты там ни слышала, но Кэтлин точно была мертва, когда я зашла в раздевалку. Просто, когда я увидела этот ужас, упала на колени, и под рукой у меня оказался нож. Я не понимала, что делаю. Подошла к Кэтлин, чтобы проверить пульс, а нож был у меня в руке. В этот момент вбежали ее подруги и увидели меня с ним. Это они вызвали полицию.
Меня бросило в пот от того, что снова пришлось воскресить в памяти те страшные минуты, которые я провела в раздевалке.
— О боже... какие же тупицы. И что было ...альше?
— Меня увезли в участок и долго допрашивали. Было чувство, что они просто хотят меня засадить, не утруждаясь разбором того, что произошло. Хотя детектив потом сам признал, что не верит в мою причастность. — Я помолчала некоторое время, собираясь с мыслями, и тут вспомнила один примечательный момент: — И знаешь, что самое дикое в этой истории? Марта Картер примчалась в полицию. Но не за тем, чтобы спустить на меня собак. Она просила меня отпустить, представляешь? Она убеждала детектива, что я совершенно ни при чем, но у нее не было доказательств. Точнее... нет, у нее что-то было. Она сказала полицейскому, что он не поверит.
— Так, еще раз: Марта ск...ала, что у нее есть доказательства, в ...торые детектив не поверит?
— Да.
— Что за бред?
— Я и сама понимаю не больше твоего, — раздосадовано вздохнула я и снова принялась украшать обложку тетради узорами. — Скорее всего она и правда что-то знает. Помнишь ты говорила, что она молилась на балконе?
— Да, но... я не знаю. Всё рав...о бред какой-то.
Желания рассуждать о смерти Кэтлин дальше не было никакого, так что я решила перейти прямиком к теме смерти моей репутации:
— Так что происходит в школе?
— Эти трепалки распустили слух, что якобы и...нно ты убила ...этлин.
— ЧТО?! — грифель карандаша раскрошился под напором бешенства, которое в миг закипело во мне. Хоть я этого и ждала, но совершенно не была готова к реальности.
— Что это за звук? А, не важно. Есть ...рошая но...ость и не очень.
— Ну?
— Хорошая ...остоит в том, что практически ...то им ... поверил.
— Кто?
— Никто.
— А не очень? — тут же спросила я.
— Зак поверил, ни ка...ельки не сомневается в твоей пр...астности. И еще какая-то девчонка из приближенных Кэтлин. Родители Зака говорят, что это все г...пости из уст недалеких болтливых ...вчонок. Но ты же знаешь его, он упертый, мысл... слишком плоско и не особо утруждается выс...аиванием логических цепочек.
— Вот ведь сволочь! Кто кого еще ненавидеть должен.
— Думает, что ты ее не...видела настолько, что готова ...ыла убить в самом прямом смысле. Четверо гонят на тебя, ос...льные уверены, что ты ни ...ри чем, — Мила взяла короткую паузу, а потом добавила веселым тоном: — Знаешь, вижу во всем этом тест на уровень инт...лекта. Ну ты уже по...яла, кто его провалил.
Из меня вырвался короткий, но искренний смешок.
— А что про саму Кэтлин? Как Марта?
— Похорон в ближайшие дни не ...удет, устанавливают причин... смерти. И, да, Марта свято верит, что ты не причастна к ...мерти ее дочери. Вообще, весь го...од об этом гудит. Все-таки дочурка чуть ли не самой известной личности в Хасло. Такие н...вости.
В трубке слышится знакомый с детства голос бабушки Милы: «Долго ты будешь трещать по телефону? Нам нужно ехать».
— Ты уезжаешь?
— Да, по телеку показали рекламу ра...родажи обуви, и бабуля решила, что ...амое время прикупить зимние сапоги. На ночь глядя. Я ...озвоню тебе послезавтра.
— Ладно, пока. Держи меня в курсе новостей!
— Конечно, ...ока-пока.
Зак. Вот ведь подонок. Уже выпустился из школы, а успокоиться никак не может. Да и вообще, с чего ему заводиться? С чего вдруг такая злоба ко мне? В конце концов не я его бросила, а как раз-таки наоборот. Или две дурочки наплели ему, что я всегда хотела перегрызть глотку его ненаглядной Кэтлин?
А ведь он меня любил. И я его. Лелеяла мечты о нем. И вот что из этого вышло. Расставание и беспричинная ненависть. Блеск.
На меня снова навалилась сильнейшая усталость, словно я весь день перепахивала землю. До следующего пункта в моем расписании оставалось еще достаточно времени, чтобы вздремнуть и вернуть себе душевное равновесие.
ོ ོ
В развлекательную программу сегодня входил просмотр фильма «Вечное сияние чистого разума». Когда Джоэль пришел стирать память о Клементине, я очень ему позавидовала. Хотела бы я пройтись гигантским ластиком по воспоминаниям о Заке. Сон не слишком мне помог. Но вскоре я пришла к мнению, что очень много внимания уделяю его персоне, которая того не стоила, и сосредоточилась на фильме.
Как только по экрану побежали титры, в зале зажегся свет, и на сцену вышла пухленькая молодая женщина. По рядам промчался недовольный гул, причину которого я сначала совершенно не поняла. Но через несколько секунд всё стало предельно ясно.
— Прошу внимания! — пропела она. — Не забываем, что раз в неделю мы пишем рецензию на английском языке. К следующему занятию приносим рецензию по просмотренному фильму. Не списывайте. Если у меня будут большие сомнения, я могу проверить оригинальность ваших текстов. И сообщите о задании своим товарищам, которые поленились сегодня прийти.
По залу снова прокатился недовольный шепот. Вполне ожидаемо, ведь мало кто владел более-менее приличными знаниями английского языка, и строчить даже небольшой текст, вбивая практически каждое предложение в переводчик, задание не из приятных. Для меня же английский был вторым родным языком, но я не кичилась своими знаниями, дабы меня не отправили на изучение иного иностранного языка.
Если быть до конца честной, то я и сама была не в восторге от задания, хоть для меня оно было гораздо проще. Меньше всего я сейчас думала о просмотренном фильме. А потому решила схитрить и перевести уже имеющуюся рецензию на английский. Чувствуя себя маленьким гением, я отправилась в свою комнату.
У выхода из актового зала я наткнулась взглядом на парня из «братвы». Он улыбнулся мне, как ему показалось, сексуальной улыбкой, от которой у меня холодок побежал по коже. Я воздержалась от порыва показать ему средний палец и гордо пошла в своем направлении.
Делать здесь было особо нечего, уйма свободного времени и непонятно, на что его потратить. Из окна во двор я увидела пустующую волейбольную площадку. Очевидно, причиной запустения служил вовсе не неподходящий сезон — трава на поле никем не истоптана. Не найдя себе более интересного занятия, чем чтение уже прочитанной книги в телефоне, я зарылась под одеяло и моментально заснула.
Следующие тринадцать дней проходят в таком же ритме: построение, уроки, обеды и завтраки с Лу, на которых я каждый раз ощущала слежку, фильмы два раза в неделю, и раз в неделю к одному из них мы писали рецензию.