#1.4
Когда я вернулась домой после прогулки с Милой, где мы уже через первые сто метров забыли о Кэтлин, то застала маму, стоящую у кухонного островка. Она готовила свой любимый фруктовый салат и изредка и без особого интереса поглядывала в телевизор.
— Достань, пожалуйста, йогурт из холодильника, — попросила она.
Я поставила перед ней два стаканчика греческого йогурта и села за стол. Мама подвинула ко мне порцию салата и молча устроилась рядом. По телевизору закончилась какая-то глупая передача и заиграла заставка местных новостей. Ведущая огласила анонс, в котором я не нашла ничего интересного для себя, что, впрочем, бывало нередко. Рассеянно пролистав новостную ленту в телефоне, я отвернулась к окну.
Не знаю, сколько я просидела в трансе, пока звонок маминого телефона не вернул меня в реальность. Разговор был о работе, и из него я поняла, что мама снова куда-то улетит через две недели. Продолжая обсуждать детали поездки, она поставила пустую тарелку в раковину и принялась с деловым видом наматывать круги по кухне. Все это время я не отрывала от нее взгляд. Лицо мамы сразу же преобразилось. Ей нравилось говорить о работе, она находилась в своей стихии. Через двадцать минут, когда я уже успела загрузить посудомойку и заварить чай, мама наконец-то положила трубку.
«Встретимся в вечернем выпуске новостей», — с важным видом попрощалась ведущая.
Мама хмыкнула и покачала головой.
— В чем дело? — поинтересовалась я.
— Картер уже три недели не показывали в новостях.
— Марту Картер? — с немалым удивлением в голосе уточнила я.
— Угу.
— Неужели ушла? Она вела новости, сколько я себя помню.
— Вот уж вряд ли!
Чего-то я не знала, раз не поняла ехидства.
Марта Картер. Мама Кэтлин. Растила ее в одиночку. Работала в местных новостях чуть ли не единственным корреспондентом и, само собой, в нашем крошечном городке её знала каждая собака. Я никогда не включала новости и смотрела их, только если смотрела мама. Потому я и не была в курсе, что Марта не вела репортажи вот уже три недели. Загадка о Кэтлин получила некую подсказку, вот только пока оставалось непонятным, как ею воспользоваться.
Совершенно позабыв о чае, я набрала Милу и заперлась в своей комнате.
— Слушаю, — мигом ответила она по видеосвязи.
— Ты знаешь, что Марты Картер уже давно нет по телеку?
— Серьезно? Нет, не знаю. А как давно? — оживилась Мила.
— Три недели.
— Так-так. — Она задумчиво постучала пальцем по губам.
— Что? — настойчиво спросила я.
— Про телек я была не в курсе, но узнала кое-что поинтереснее.
— Не тяни!
— Дэн договорился со своей девушкой, что они посидят вместе у нас и посмотрят фильм. Она пришла, а Дэн задержался на работе. Ну мы и поболтали, пока он не вернулся. Узнала, что она оказывается соседка Кэтлин. Говорит, что странная эта Картер теперь. В смысле Марта. Убитая ходит, глаза заплаканные. На балконе сидит плачет, богу молится, Кэтлин сберечь просит. У них там перегородки почти картонные, все слышно...
— Ты рассказала ей про Кэтлин? — вклинилась я.
— Не успела, брат пришел. Да, если честно, не хотела я ничего говорить.
— Все интереснее... может, все-таки смертельная болезнь? Нет, ну правда, а что еще это может быть? Люди либо здоровы, либо больны, и если больны, то выглядят паршиво...
— Не сходится тут что-то, — настойчиво перебила Мила, видимо боясь потерять мысль. — Допустим, смертельная болезнь. При этом она ведет обычный образ жизни, но выглядит так... короче, я зашла посмотреть ее инстаграм, в актуальном есть ее фотки с разницей в неделю, и она очень сильно похудела. Как будто питалась одной травой.
Кажется, теперь понятно, при чем тут растянутые свитера и огромные джинсы.
Но несмотря на весьма неоднозначное состояние здоровья Кэтлин, замена ведущего на повестке дня не стояла, и уж тем более речи не шло об отмене бала. Мы собирались несколько раз, чтобы решить все организационные моменты, поправить сценарий и, конечно же, украсить зал. Последний пункт оказался непростым даже с такой элементарной идеей.
Шейла и Майя добросовестно выполнили свою часть задания и, видимо, посчитав, что на том с них хватит, не горели желанием помогать другим. Лив, Лисса и еще пара мальчишек из старших классов на выходных закатали площадки в черный цвет. Лив, нисколько не скрывая, заигрывала со смазливым брюнетом в то время, как Лисса пыталась командовать ребятами, которых ей удалось позвать на помощь в раскладке площадок. Руководитель из нее получался никакой. Она и сама это понимала, и потому постоянно оглядывалась в поисках Кэтлин.
— Так, девочки! — Как гром среди ясного неба прозвучал голос из ниоткуда взявшейся Роузи. — У Кэтлин немного сел голос, поэтому сегодня руководить вами буду я. Все, кто не занят делом, — она моментально вычислила этих людей и ими оказались все, кроме Лиссы, — будут помогать с драпировкой.
Кэтлин и согласившаяся нам помочь Фиби завезли тележку, под завязку груженую черными рулонами. Развесить черную ткань по всем стенам оказалось и правда непросто. За вечер мы едва ли закрыли половину зала, и, если бы не Фиби, знакомая со всеми тонкостями, дело могло затянуться на неделю. Завтра все уже было готово за исключением нескольких мелочей, которые Кэтлин взяла на себя.
В основном она молчала и занималась исключительно своими бумажными заботами, а распоряжения тем временем раздавала Роузи. Единственный раз, когда Кэтлин обратилась ко мне с момента нашего разговора по телефону и до бала, — было желание посмотреть, насколько готов мой танец, и не забыла ли я чего.
— Хорошо, Ариан, ты готова, — констатировала она в конце, и мы снова расстались не попрощавшись.
До дня Х оставалось всего три дня, которые нам любезно разрешили посвятить самим себе. И если все остальные кандидатки вечерами выверяли идеальную формулу макияжа победительницы или отпаривали до безупречности юбки, то я наслаждалась живописными тропинками Старого парка, и голова моя была занята чем угодно, только не мыслями о предстоящем празднике.